Серафина - Хартман Рейчел - Страница 45

— Что там, за той канавой? — спросила я, оглянувшись, будто у меня было хоть какое-то представление о том, куда мы едем.

— Болота, на которых нашли дядю Руфуса, — ответил он, вытянув шею, чтобы посмотреть. — Можем заглянуть туда, хотя я сомневаюсь, что стража пропустила что-нибудь важное.

Когда мы приблизились к узенькому каналу, моя лошадь замедлилась; ей хотелось на заливной луг, а не в заросшее болото. Я помахала принцу, чтобы ехал вперед, делая вид, что затормозила специально. Моя лошадь пыталась повернуть прочь от моста.

— Вот уж нет, — пробормотала я ей. — Чего ты строишь из себя трусиху? Ты же из нас самая большая.

Лошадь Киггса шла рысью впереди, серо-коричневый плащ развевался у него за спиной. В седле он держался легко, а его лошадь, казалось, слышала его мысли — ему не приходилось, как мне, то и дело неизящно дергать вожжи. Он увел нас от дороги почти сразу, как оказался на другом берегу канала. На болотах в это время года было относительно сухо — то, что летом было стоячей водой, сейчас застыло и превратилось в стекловидную корку, которая хрустела под копытами. Несмотря на это, мне все же удалось найти клочок грязи, где копыта моей лошади вязли и утопали.

— Ведите ее в траву, — посоветовал принц, но моя лошадь, куда более сообразительная, чем я, уже сама туда направилась.

Киггс остановился у голых зарослей кустарника и указал на холмы к северу от нас, покрытые черными зимними деревьями.

— Они охотились вон там, в Королевском лесу. Придворные утверждают, что собаки разбежались…

— И охотники вслед за ними?

— Нет-нет, так не делается. Собакам полагается идти по всем следам, им прививают независимость. Они следуют за запахом до конца, и если он не приводит ни к чему полезному, то возвращаются к стае. Они для того и нужны, чтобы охотникам не приходилось объезжать каждый тупик в лесу.

— Но граф Апсиг сказал, что принц Руфус последовал за своими собаками.

Киггс уставился на меня с удивленным лицом.

— Вы его допрашивали о событиях того дня?

Графа не было никакой нужды допрашивать, он сам охотно выбалтывал все фрейлинам в голубом салоне. Киггс сам застал его за этим, но, наверное, пропустил часть про собак. Однако у меня, судя по всему, уже образовалась репутация проницательного следователя, и ее надо было поддерживать, поэтому я сказала:

— Конечно.

Киггс в изумлении покачал головой, и мне сразу же стало стыдно.

— Предполагают, что дядя поехал за Уной, своей призовой гончей, потому что он отбился от группы и никто не видел, куда он делся. Но у него не было никаких причин так поступать. Она знает свое дело.

— Тогда почему он отстал от остальных?

— Этого мы никогда не узнаем, — сказал Киггс и чуть пришпорил лошадь. — Вот здесь его нашли — с помощью Уны — на следующее утро, рядом с этим ручейком.

Смотреть было особенно не на что — не осталось ни крови, ни следов борьбы. Даже отпечатки копыт стражников стер дождь и залила сочащаяся из болота жижа. В земле виднелась довольно глубокая вмятина, заполненная водой, и я спросила себя, не там ли лежал принц. Трудно было сказать, чтобы вмятина особенно напоминала по форме Руфуса.

Киггс спешился и вытащил из сумки на поясе медальон святого, истертый и потемневший от времени. Не обращая внимания на грязь, он преклонил колени у воды, благоговейно прижал медальон к губам и зашептал, словно желая заполнить его молитвами. Он зажмурился, горячо молясь и одновременно пытаясь удержаться от слез. Мне было очень его жаль, я своего дядю тоже любила. Что бы стало со мной, если бы он погиб? Меня трудно назвать воплощением благочестия, но я все же вознесла молитву — вдруг да и услышит краем уха какой-нибудь святой: «Прими Руфуса в объятья твои. Храни каждого дядю на свете. Благослови этого принца».

Киггс поднялся, тайком вытирая глаза, и бросил медальон в воду. Холодный ветер перекинул прядь волос у него на голове не на ту сторону и разбил круги от утонувшего медальона мелкими дрожащими волнами.

Мне вдруг пришло в голову представить себя драконом. Мог ли дракон прямо здесь, среди бела дня, убить кого-то, не будучи замеченным? Это абсолютно невозможно. Я видела дорогу и город вдали. Обзор не закрывало вообще ничего.

Я повернулась к Киггсу — он уже смотрел на меня.

— Если это сделал дракон, значит, вашего дядю убили где-то в другом месте и перенесли сюда.

— Я именно так и подумал. — Он поднял голову к небу, которое начало оплевывать нас дождем. — Надо поторопиться, а то промокнем до нитки.

Киггс снова сел в седло и вывел нас из болота обратно на сухую дорогу. На развилке он повернул на север, в сторону холмов Королевского леса, и мы проехали по южной оконечности огромного массива. За ним закрепилась слава темного и дремучего, но мы всю дорогу видели дневной свет; черные ветви делили серое небо на ячейки, словно свинцовые переплеты витражных окон собора. Холодная морось усиливалась.

За третьей грядой лес превратился в рощицу, а крутые холмы уступили место ямам и оврагам. Киггс поехал медленнее.

— Это место мне кажется более подходящим для нападения дракона. Деревья не такие густые, позволяют кое-как маневрировать — даже вполне. Он мог скрываться в одной из низин, и человек не заметил бы его, пока не свалился прямо ему на голову.

— Вы думаете, принц Руфус наткнулся на дракона случайно?

Киггс пожал плечами.

— Если его действительно убил дракон, то очень может быть. Саар, задумавший покушение на принца Руфуса, мог найти сотню куда более простых способов, которые не бросили бы тень на драконов. Будь я на его месте, ничего не стоило бы завоевать доверие принца, заманить его в лес на охоту и пустить стрелу в затылок. Выдать это за несчастный случай… или просто исчезнуть. И никаких хлопот с откусыванием головы.

Он вздохнул.

— Пока не появились рыцари, у меня не было сомнений, что это сделали Сыны святого Огдо. А теперь не знаю, что и думать.

Краем сознания я уже некоторое время улавливала нарастающий шум, похожий на стрекот цикад летом. Наконец он усилился настолько, что не замечать его уже не выходило.

— Что это за звук?

Киггс помолчал, прислушиваясь.

— Грачи, надо думать. В овраге к северу отсюда у них огромное гнездовье. Птиц так много, что над тем местом постоянно висит черное облако, его издалека видно. Давайте, покажу.

Он свернул с дороги и повел коня через рощу, вверх по склону, я последовала за ним. С вершины мы увидели примерно в полумиле стаю птиц, которые парили в небе, маневрируя, будто единое целое. Их там должны были быть тысячи, раз крики слышались даже с такого расстояния.

— Зачем они там собираются?

— А зачем птицы делают все остальное? Сомневаюсь, чтобы кому-нибудь приходило в голову это выяснить.

Я покусала губу; мне было известно кое-что, чего не знал он, но я не представляла, как ему рассказать.

— А что если там был дракон? Может, после него осталась какая-нибудь… э-э-э… падаль, — сказала я, морщась от собственной беспомощности. Конечно, грачей привлекала падаль, но это было не единственное, что мог оставить после себя дракон.

— Фина, это гнездовье там много лет.

— Имланна не видели уже шестнадцать.

Киггс одарил меня скептическим взглядом.

— Не можете же вы думать, что он шестнадцать лет скрывался на этом самом месте! Это роща. Тут постоянно бывают лесорубы. Его бы заметили.

Пф. Придется попробовать другую тактику.

— Вы читали «Белондвег»?

— Вряд ли я мог бы назвать себя образованным человеком, если бы не читал.

Он был так умилителен, что меня тянуло улыбаться, но нельзя было ему этого показывать.

— Помните, как Безумный Кролик Пау-Хеноа заставил Мордонди думать, что армия Белондвег многочисленней, чем на самом деле?

— Он показал им фальшивое поле битвы. Мордонди решили, что наткнулись на место страшной бойни.

Почему мне приходилось все всем объяснять на пальцах? Нет, ну серьезно. Он еще почище моего дяди.