Серафина - Хартман Рейчел - Страница 44

Я родилась чудовищем. О некоторых вещах мне не стоило даже мечтать.

Забравшись в кровать, я свернулась в клубок и разрыдалась, плотно зажмурив глаза. За веками вспыхнули звезды. Я не входила в свой сад, у этого места не было названия. Неожиданно в расплывчатом тумане моего сознания появилась дверь. Меня испугало, что она сумела возникнуть вот так, без спросу, но от удивления я хотя бы перестала себя жалеть.

Дверь открылась. Я затаила дыхание.

В проем выглянул Летучий мыш. Меня охватила тревога. Он так хорошо вел себя с самой моей просьбы, что я почти забыла, что с ним вообще были какие-то проблемы. Но видеть его за пределами сада было страшно. Я не могла отогнать мысли о Джаннуле, которая все выглядывала и выискивала, а потом едва не начала хозяйничать у меня в голове.

Когда наши взгляды встретились, лицо Мыша просветлело. Кажется, его не интересовало мое личное мысленное пространство, он просто искал меня. Я с ужасом осознала, что в своем сознании была голой, и тут же исправила это мыслью.

— Ты меня нашел, — сказала я, разглаживая воображаемое платье — или просто убеждая себя, что оно на мне есть. — Да, я сегодня не была в саду. Мне… мне не хватило сил. Я устала его возделывать. Устала… быть такой.

Он протянул мне жилистые коричневые ладошки.

Я обдумала предложение, но не сумела решиться вызвать видение.

— Прости. Все сейчас кажется таким тяжелым и… — Я не могла продолжать.

Мне нужно было его запереть. Я не знала, как найти в себе силы сделать это.

Мыш обхватил меня руками. Ростом он не доходил мне даже до плеча. Я обняла его, положила щеку на мягкие узелки темных волос и заплакала. А потом, сама не заметив, уснула.

Киггс был ужасающе жизнерадостен для человека, который никак не мог урвать на сон больше четырех часов. Я собиралась спокойно, предполагая, что торопиться мы не будем, но он явился в кабинет королевы раньше меня, облаченный в тусклые крестьянские цвета. И все же с близкого расстояния никто бы не принял его за крестьянина: покрой его колета был слишком изящным, ткань — слишком мягкой, улыбка — слишком веселой.

Рядом с ним возвышался еще один человек, и я с удивлением поняла, что это Ларс.

— Он спрашивал о вас вчера, уже после вашего ухода, — сказал Киггс, когда я подошла. — Я сказал ему, что он может застать вас утром, пока мы не уехали.

Ларс сунул руку в недра своего черного колета и вытащил большой сложенный лист пергамента.

— Я придумал это фчера фечером и хочу фам подарить, госпожа Домбей, потому что я не снаю, как еще мне… фас отблагодарить. — Он протянул мне пергамент, слегка поклонившись, а потом на удивление быстро для такого здоровяка исчез за поворотом коридора.

— Что это? — спросил Киггс.

Я развернула шуршащий лист. На нем было что-то вроде чертежа диковинного механизма, но мне не удалось разобрать, что и как. У Киггса были более конкретные идеи:

— Баллиста?

Он заглядывал мне через плечо, его дыхание пахло анисом.

— Что такое баллиста?

— Вроде катапульты, только стреляет копьями. Но эта штука стреляет… что это?

Больше всего было похоже на гарпун с пузырем, полным чего-то неопределенного.

— Мне кажется, я не хочу знать, — призналась я. Единственное, что приходило в голову — гигантская клизма для промывания желудка дракону, но не хотелось заявлять об этом вслух перед королевской особой, пусть и бастардом.

— Кладите сюда, — сказал он, протягивая мне седельную сумку, в которой, похоже, лежал наш обед. — Вы достаточно тепло одеты, чтобы ехать верхом?

Я понадеялась, что да. На самом деле, мне никогда еще не приходилось сидеть на лошади — я ведь выросла в городе — но я раздобыла порфирийские штаны и, как обычно, напялила множество слоев одежды.

Серьга Ормы висела у меня на шее на шнурке. Прижимая ладонь к сердцу, я чувствовала, как металл холодит кожу.

Мы отправились в путь по коридорам дворца, через дверь, скрытую гобеленом, и по множеству проходов, которых я никогда раньше не видела. Спустились по лестнице ниже уровня погребов и попали в грубо выделанный туннель. Прошли три запертые двери, которые Киггс добросовестно запирал за нами, пока я держала фонарь. По моему внутреннему компасу выходило, что мы шли куда-то примерно на запад. За огромными каменными дверьми ход расширился и превратился в природную систему туннелей; Киггс избегал мелких ответвлений и каждый раз выбирал самую широкую и ровную дорогу, пока наконец мы не добрались до выхода из пещеры в склоне холма под западной стеной замка.

Внизу, окутанная утренней дымкой, простиралась широкая долина реки Конюшенной. Густые облака скрывали лик неба. Киггс остановился, уперев руки в бока, и оглядел открывшийся пейзаж.

— Во время войны этот ход использовали для вылазок. Снизу он невидим. И не пришлось идти через город, правда? У основания холма нас ждут лошади.

На пыльном полу обнаружились свежие следы.

— А кто сейчас использует эти пещеры?

— Дядя Руфус, да почиет он в лоне Всесвятых, ходил этой дорогой на охоту. Я подумал, что не помешает проследить его путь. Больше никто, насколько мне известно. — Он посмотрел на меня, я указала на кучу какой-то брошенной одежды за камнем. — Хм! Может, пастухи прятались тут от бури? — Он поднял одну из вещей; это оказалось хорошо сшитое, но простое платье. У каждой женщины во дворце была пара таких, у меня — тоже. — Служанки встречались с любовниками? Но как они пробрались через три запертые двери и почему бросили одежду?

— Странное дело.

Он усмехнулся.

— Если это самая большая загадка, с какой мы сегодня столкнемся, я скажу, нам повезло. — Он сложил платье и убрал его обратно за камень. — Вы внимательны. Держите свое внимание наготове: склон каменистый, и там наверняка скользко.

По мере того как мы пробирались к подножию холма, дышать становилось все легче. Воздух был чист и прозрачен; атмосфера города и замка казалась по сравнению с ним плотной, насыщенной проблемами и отягощенной заботами. А здесь нас было только двое под невесомым, безграничным небом, и я вздохнула с облегчением, впервые в жизни заметив, как давило на меня замкнутое пространство.

Кони нас и вправду ждали. Киггс, видимо, сообщил, что едет с женщиной, потому что на моей лошади было женское седло с подставкой для ног. Такое устройство, кстати, показалось мне гораздо более разумным, чем общепринятое. Киггс, однако, был недоволен.

— Джон! — окликнул он. — Так не пойдет! Нам нужна нормальная сбруя!

Старый конюх нахмурился.

— Шарлей сказал, вы едете с принцессой.

— Нет, не говорил! Это ты додумал. Дева Домбей собирается сама управлять своей лошадью, а не тащиться на веревочке! — Он повернулся было ко мне с виноватым видом, но что-то в выражении моего лица его остудило. — Вы ведь поедете сама?

— А, да, — сказала я, уже примирившись с этой мыслью, и подняла подол юбки, чтобы показать, мол, готова, вот и штаны надела. Он уставился на меня, хлопнув глазами, и до меня дошло, что это было очень не по-дамски — но ведь он же и хотел, чтобы я ехала не по-дамски? Что бы я ни делала, у меня никак не выходило вести себя прилично.

А раз так, наверное, можно было уже перестать из-за этого суетиться.

Мне подвели переседланного коня; я подтянула юбки и села с первой попытки от страха, что кто-нибудь схватит меня за пояс, чтобы помочь. Лошадь описала круг. В теории я знала, что делать, хоть никогда и не пробовала, так что совсем скоро мне удалось заставить ее двигаться по прямой линии и даже почти в правильном направлении.

Киггс поравнялся со мной.

— Не терпится в путь? Вы уехали без седельной сумки.

Я умудрилась остановить лошадь и придержать ее почти на месте, пока он закреплял ремни, а потом мы двинулись в путь. У моей лошади было четкое представление о том, куда нам надо ехать; она приметила впереди заливные луга и теперь ей не терпелось до них добраться. Я пыталась ее придержать и пустить Киггса вперед; но она была непреклонна.