Серафина - Хартман Рейчел - Страница 46

— И как же Пау-Хеноа подделал эту бойню?

— Разбросал по полю драконий навоз, собрав миллионы ворон, и… а-а-а! — Он оглянулся на стаю. — Вы думаете…

— Да. Это может быть драконья выгребная яма. Они ничего не оставляют где попало — слишком брезгливы. В горах у них есть специальные расселины. Это то же самое.

Я взглянула на него, сконфуженная этим разговором, а еще больше — тем, что Орма рассказывал мне такие вещи, само собой, в ответ на мое любопытство. Попыталась определить, насколько принц поражен. Глаза у него округлились, но не от отвращения или от смеха, а от искреннего интереса.

— Ладно, — сказал он. — Давайте посмотрим.

— Нам совсем не по дороге, Киггс. Да и это всего лишь предчувствие…

— А у меня предчувствие, что ваше предчувствие верно, — возразил он, мягко пришпоривая лошадь. — Мы быстро управимся.

Чем ближе мы подъезжали, тем громче становилось хриплое карканье. Когда половина расстояния осталась позади, Киггс поднял руку в перчатке и жестом приказал мне остановиться.

— Не хочется ненароком наткнуться на него. Если с дядей Руфусом случилось именно это…

— Дракона здесь нет, — сказала я. — Грачи же не нервничают и даже не молчат. Мне кажется, они абсолютно спокойны.

Тут его будто осенило.

— Наверное, поэтому дядя Руфус сюда и попал — заметил, что птицы себя странно ведут.

Мы медленно подъехали через рощу. Впереди разевал пасть широкий провал; остановив лошадей на краю, мы заглянули внутрь. Дно оказалось каменистым — туда провалилась подземная пещера. Немногочисленные деревья были высокими, тонкими, абсолютно черными от галдящих птиц. Дракон тут легко мог устроиться — и, судя по недвусмысленным доказательствам, именно так и сделал.

— Драконы что, насквозь серой пропитаны? — пробормотал Киггс, подтянув край плаща к лицу. Я последовала его примеру. Зловоние нечистот мы бы еще выдержали — в конце концов, выросли в городе — но запах тухлых яиц едва не выворачивал желудок наизнанку.

— Так, — сказал принц чуть погодя. — Разожгите-ка костер под своим сообразительным котелком. Выглядит довольно свежим, как вам кажется?

— Да.

— Других я поблизости не вижу.

— Ему не нужно наведываться сюда чаще раза в месяц. Драконы очень медленно переваривают, а регулярные превращения в саарантраса вызывают у них… — Нет, нет и нет, у меня не было никакого желания еще больше углубляться в детали. — А более давние следы уже уничтожили бы грачи, — закончила я без энтузиазма.

Над плащом Киггса виднелись только глаза, но в их уголках при виде моего смущения собрались задорные морщинки.

— Или смыло бы дождем. Логично. Но мы не можем знать точно, что грачи живут тут, потому что здесь периодически бывает дракон.

— А нам и не нужно. Он побывал здесь недавно, в этом нет никаких сомнений.

Киггс задумчиво прищурился.

— Скажем, грачи вели себя странно. Дядя поехал посмотреть, что случилось. Наткнулся на дракона. Тот его убил и под покровом ночи отнес обезглавленное тело на болота.

— Зачем? — высказала я мучивший меня вопрос. — Почему просто не съесть все улики?

— Стражники продолжали бы прочесывать лес в поисках тела. В конце концов это привело бы их сюда, к ясным доказательствам того, что тут бывает дракон. — Взгляд Киггса снова метнулся ко мне. — Но зачем было есть голову?

— Дракону нелегко замести след, чтобы никто не понял, что с тобой произошло. Откушенная голова допускает разные толкования. Может быть, он решил, что люди подумают на Сынов святого Огдо. Вот вы же подумали, так?

Он покачал головой, все еще сомневаясь.

— Но почему тогда он показался перед рыцарями? Ведь не мог не понимать, что мы свяжем одно с другим!

— Наверное, не ожидал, что рыцари рискнут свободой, чтобы доложить королеве. Или подумал, что королева не поверит их рассказу — в конце концов, так ведь и вышло? — Я помолчала, чувствуя, будто выдаю что-то слишком личное, но наконец добавила: — Иногда правде нелегко прорваться сквозь крепостную стену убеждения. А ложь, одетая в верную ливрею, легко проходит в ворота.

Но он не слушал, его внимание привлек второй предмет на дне, к которому грачи тоже испытывали нешуточный интерес.

— Что это?

— Мертвая корова? — предположила я, прищурясь.

— Подержите мою лошадь. — Прежде, чем я успела выразить свое изумление, он протянул мне поводья, спешился и залез в каменистую яму. Грачи шумно взлетели в воздух, скрывая принца от моих глаз. Если бы он был в военной форме, я сумела бы разглядеть в черном вихре алый отблеск, но сейчас Киггса легко было спутать с любым мшистым камнем.

Грачи единой массой взвились вверх и спикировали вниз, оглашая окрестности криками, а потом рассеялись по деревьям. Киггс, защищая руками голову, добрался уже почти до самого дна.

Лошадь подо мной беспокойно переступила копытами, а Киггсова натянула вожжи и заржала. Грачи словно растворились в воздухе, отчего в роще наступила зловещая тишина. Мне это ни чуточки не нравилось. Я уже подумала было окликнуть Киггса, но тут его лошадь резко дернулась в сторону, и мне пришлось сосредоточить все свое внимание на том, чтобы не сверзнуться с собственного скакуна.

Холодный мелкий дождь все не унимался, и я вдруг заметила, что к северу от нас из рощи поднимается облако пара. Возможно, это была просто дымка — горы, лежащие дальше на севере, в народе называли Матерью Туманов. Но мне он показался слишком четко расположенным. Выглядело так, будто холодный дождь падал на что-то теплое.

Я положила руку на сердце, на серьгу Ормы, но пока не стала ее вытаскивать. Орма заработал бы столько проблем, если бы перекинулся и явился меня спасать, что я не могла позволить себе звать его, не убедившись сперва.

Туман растекался — или двигался его источник. Какие еще мне нужны доказательства? Орме потребуется время, чтобы добраться сюда, и он не сможет лететь в первые же минуты после трансформации, а расстояние до нас неблизкое. Дымка двинулась на запад, потом свернула в сторону ямы. В роще стояла тишина. Я прислушивалась изо всех сил, ожидая безошибочного скрежета ветвей о шкуру, топота, горячего шума дыхания, но не слышала ничего.

— Едем, — раздался рядом со мной голос Киггса, и я едва не свалилась с лошади.

Он вскочил в седло, я вручила ему поводья, заметив, как в его ладони блеснуло серебро. Но в то мгновение у меня не было сил спросить о находке. Сердце отчаянно колотилось. Туман по-прежнему клубился все ближе, а мы теперь еще и шумели. Сознавал ли он опасность или нет, но Киггс пришпорил коня очень тихо, и мы поспешили обратно в сторону дороги.

Он подождал, пока мы оставили рощу позади и выбрались в холмистые крестьянские поля, а потом показал мне два конских медальона.

— Это покровитель дяди Руфуса, святой Брандолл, заступник радушных, добрый к незнакомцам, — сказал Киггс, безуспешно попытавшись улыбнуться.

Про другой медальон он рассказывать не стал — казалось, у него закончились слова. Просто поднял его в вытянутой руке, и в глаза мне бросились символы королевской семьи: Белондвег и Пау-Хеноа, корона Горедда, кольцо и меч святого Огдо.

— Ее звали Хильда, — сказал он через четверть мили, когда снова обрел голос. — Она была хорошей лошадью.

19

Мы прибавили темп, якобы чтобы наверстать упущенное время, но над нами повисла невысказанная тревога от того, в какой опасности мы, возможно, побывали. Мимо проплывали коричневато-желтые озимые поля и бурые пастбища. Холмы оплетали низкие каменные ограды. Мы проезжали всевозможные деревни — Горс, Райттерн, Феттерз Милл, Реми и другие, настолько крошечные, что у них даже не было названий. Поблизости от каждой неизменно стояли хозяйские поместья. Близ Синкпонда мы развязали седельную сумку и прямо верхом пообедали вареными яйцами и сыром, разделив на двоих краюху плотного сладкого хлеба.

— Слушайте, — сказал Киггс откуда-то из недр своего куска хлеба. — Я знаю, что это не мое дело, и сказал, что не осуждаю вас, но не могу молчать после того, что мы только что видели в овраге. Я знаю, вы уже в том возрасте, чтобы решать за себя… «самостоятельная личность, ничем не связанная и свободная, идущая за первым порывом сердца…»