- Стадник Оксана Олеговна - Страница 43

   - Я... - бард хотел что-то возразить, но вдруг замолчал.

   Да, они с Рионом работали вместе уже более десяти лет. Айрел тогда только-только пришел в гильдию. В ее ворота стучались толпы таких же вот подростков, считавших себя талантливыми и мечтавших сделать карьеру. Он был скромнее и застенчивей основной их части, аккуратно причесанный опрятный тринадцатилетний паренек, на которого поначалу никто не обратил внимания. Неофициальный закон гильдии - выживает сильнейший. Чтоб здесь преуспеть, нужно быть наглым, дерзким, хитрым, коварным. Таким же, как он, тут обычно ничего не светит - им суждено застрять на стадии гастролей по деревням, так никогда и не выйдя на сцены городов. По мнению руководства, мальчик, конечно, мог занять определенную нишу, благо мордашку имел смазливую, но особых надежд на него никто не возлагал. Потому, когда он попросил себе администратора, ему назначили Риона. Тот был старше его лет на семь, тоже пришел в гильдию совсем недавно и не имел ни малейшего опыта. Никто и представить не мог, чего добьется эта парочка.

   Им повезло, что остальные барды поначалу не видели в Айреле угрозы. Да, парень, возможно, талантлив, но на одном таланте далеко не уедешь. Где-то шла грызня, певцы вставляли друг другу палки в колеса и пытались всячески ослабить позиции друг друга, а всеми игнорируемые Айрел с Рионом в это время мирно осваивались, учились, разбирались, делали первые шаги. Когда их амбициозные коллеги спохватились, было уже поздно - вся страна распевала песню о Лей Ханн. После этого, конечно, на начинающего барда и его администратора обратили самое пристальное внимание, им пришлось ощутить на себе все прелести нечестной конкуренции. Однако момент уже был упущен - они освоились, выучились, разобрались и теперь смело шагали вперед, готовые к борьбе и способные за себя постоять. Риона не раз и не два пытались подкупить или переманить другие певцы, однако он неизменно отвечал отказом. Он всегда был рядом, надежный и исполнительный, способный решить практически любую проблему и найти выход из самой безнадежной ситуации.

   Так чего хочет от него Айрел теперь? Чтобы он связался с королевской службой? Устроил ему побег и обеспечил укрытие? Ага, и тем самым оказался крайним - бард не сомневался, что в случае "неразумного поведения" с его стороны, достанется всем, кто ему помогал. Было бы нечестно тащить товарища в это болото вместе с собой.

   Музыкант закрыл глаза и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

   - Прости, - проговорил он. - Но я ничего тебе не скажу. Не потому что не доверяю - потому что не хочу впутывать. Спасибо за всё, что ты для меня делал до сих пор, но в этот раз я попробую справиться сам.

   В итоге Рион, не проникшись драматизмом момента, разобиделся окончательно и ушел, громко хлопнув дверью в конце коридора.

   - Интересно только, как именно?.. - мрачно буркнул Айрел, медленно бредя к себе в комнату.

   День выдался неприятным. Бард постоянно ловил на себе встревоженные взгляды, в воздухе витало напряжение, многие согильдийцы его явно сторонились. Глава службы безопасности был мрачен и недружелюбен. Похоже, он снова начал подозревать певца, но сам пока не решил, в чем конкретно. Айрел был демонстративно расслаблен и беспечен, старательно изображал, что у него всё прекрасно, но к вечеру ему это осточертело и он заперся у себя в комнате. Валялся на кровати, в который раз обдумывая ситуацию и возможные из нее выходы. От нечего делать несколько раз активировал и убирал окимму, убеждаясь, что теперь у него это легко получается. Рассматривал черную лютню, борясь с желанием провести по струнам, услышать, как она звучит. Чтоб не искушать себя и судьбу, убрал ее от греха подальше. Помаявшись еще какое-то время, незаметно для себя задремал.

   Бард поежился: свежий ветерок холодил кожу, проникая под рубашку. Айрел в полудреме подумал о том, что стоило всё же раздеться и устроиться на ночь нормально, а не валиться в одежде на заправленную постель. Не глядя, нащупал край покрывала и вяло попытался им запахнуться. Пока он возился с одеялом, в его сонном мозгу забрезжил вопрос: откуда в его комнате взялся ветер? Нехотя приоткрыв один глаз, сфокусировался на развевающейся шторке. Музыкант точно помнил, что окна не отворял. Нахмурился, мгновенно просыпаясь, и, привстав на локте, тревожно скользнул взглядом по темной комнате. Краем глаза засек какое-то движение, однако среагировать не успел - кто-то с силой впечатал его обратно в матрас. Айрел почувствовал, как на его горле сомкнулись чьи-то пальцы.

   - Это было не очень-то вежливо, - негромко пропел знакомый голос.

   Певец, цепляясь за сдавливающую шею ладонь, узнал ночного гостя и принялся отчаянно брыкаться, пытаясь его от себя оттолкнуть.

   - Мне было очень больно, между прочим, - всё так же дружелюбно улыбаясь, поведал салум, с легкостью избегая неумелого удара. - Вы не находите, что повели себя некрасиво, зазря обидев такого милого человека?

   Бард запаниковал. Силы были неравны настолько, что он мог вообще не сопротивляться - особой разницы нападавший бы не заметил. Айрел уже начинал задыхаться. В глубине души он понимал, что крики о помощи ему бы всё равно не помогли: никто не успеет прийти - однако то, что его лишили возможности хотя бы попытаться кого-нибудь позвать, очень обижало. Пару раз стукнул кулаком в стену, надеясь, что возможный обитатель соседней комнаты услышит и зайдет узнать, что происходит. Тут же осознав, что дожидаться помощи извне - занятие глупое и бесперспективное, стиснул зубы и принялся рвать с горла чужую руку, оставляя на коже глубокие царапины. Мелькнуло воспоминание о том, что его противника, кажется, зовут Дэйси. Придумать, чем ему могло помочь это знание, бард не успел: всё так же улыбаясь и ласково глядя ему в глаза, салум положил певцу на лоб свободную ладонь. Плавно, картинно, с некоторой ленцой.

   Айрел почувствовал, как его тело налилось тяжестью и онемело. Конечности перестали слушаться и бессильно опали на скомканное одеяло. "Вот, собственно, и всё", - с тоской подумал бард, холодея от ужаса и слушая, как сердце оглушительно отстукивает последние мгновения его жизни.

   Во взгляде ночного гостя мелькнуло удивление. Улыбка дрогнула и как-то потускнела. Он надавал ладонью сильнее. Выждал еще несколько секунд. Нахмурился и недоуменно моргнул. Что-то явно шло не так, как он планировал. Салум оторвал руку от лица жертвы и задумчиво уставился на свою раскрытую пятерню. Бард почувствовал себя так, словно с него сняли тяжелую плиту, вдавливавшую его в матрас, лишая возможности шевелиться, однако радоваться не торопился. Дэйси медленно перевел взгляд с ладони на жертву, испуганно наблюдающую за всеми его действиями. Сгреб Айрела за шиворот, выпустив, наконец, его горло, рывком оторвал от постели и ощутимо приложил спиной об стену, грубо придавая ему сидячее положение. У певца на секунду потемнело в глазах. Сквозь звон в ушах он услышал треск раздираемой ткани - салум, решив не заморачиваться закатыванием рукава, просто его вырвал.

   - Что это значит?! - в голосе Дэйси прорезалась истеричная нотка.

   Он разглядывал чернеющий на плече барда круг так, словно видел нечто отвратительное, ранящее его эстетические и этические чувства. Различить в темноте подробности изображения было невозможно, однако это ему и не требовалось.

   - У тебя не должно ее быть! - мужчина потер рисунок ладонью, словно проверяя, не смажется ли он. - Это невозможно! Откуда ей у тебя взяться?!

   Убедившись, что узор, похоже, был настоящим, салум замер. Несколько секунд сидел неподвижно, испепеляя его ненавидящим взглядом. Айрелу, всё так же вдавленному в стену, даже подумалось, что о нем забыли. Правда, он тут же убедился, что это не так - Дэйси медленно поднял на него глаза. В них плескалась такая ярость, что бард, понадеявшийся было, что нападающий утратит к нему интерес, удостоверившись, что не может использовать его для своих нужд, понял, что мечтам не суждено сбыться. Как там говорил тот парень? "Носителей нельзя забрать"? О "растерзать в гневе" не было ни слова.