- Стадник Оксана Олеговна - Страница 42

   - Куда? - насторожился бард, уже автоматически повторяя жест.

   - Как я уже говорил, вы не имеете права владеть окиммой: получить ее могут лишь люди из лично одобренного королем списка. Причем порой им приходится ждать своей очереди много лет, а до некоторых она так и не доходит. Полагаю, вы понимаете, что вашего имени в этом перечне нет? Ни я, ни мой напарник не наделены полномочиями разрешить возникшую ситуацию, поэтому мы будем вынуждены отвезти вас в штаб "Мирлы" в Обхарнайт. Пусть руководство само ломает голову, как с вами поступить.

   - И чем мне это всё грозит? - Айрел мысленно проклял обоих салумов, втянувших его в это дело.

   - Я понятия не имею, - Тавис Давиот развел руками и покачал головой. - Не слышал, чтоб подобное имело место с тех пор, как король подчинил себе оружейников. Вы угодили в весьма незавидное положение, молодой человек, однако, принимая во внимание вашу личность, полагаю, можно надеяться на снисхождение. Вы - всенародный любимец, придворный бард, жертва обмана и обстоятельств. Злого умысла не имели, государственный переворот не планировали, оскорбить монарха своими действиями не желали, окиммой владели, но не пользовались и всё такое прочее. Возможно, всё обойдется. С учетом всего вышесказанного, наверное, худшее, что с вами могут сделать, это отрезать руку. Но я не утверждаю, что именно так всё и будет, просто высказываю свое предположение.

   - Что?! - не поверил ушам Айрел.

   Его сердце холодно скользнуло вниз. Вот уж действительно повезло, так повезло - как утопленнику! Бард, растерянный и шокированный, всё же обратил внимание, что присутствующие вдруг стали на него как-то странно смотреть. Перевел взгляд вниз.

   Его правая ладонь сжимала лютню. Черную с красными струнами.

7.

   Айрел лежал на кровати и отрешенно разглядывал потолок. По старой штукатурке змеились тонкие трещины, едва различимые в сгустившихся сумерках; кое-где на стыке со стеной угадывались сизые сгустки паутины. Обычно бард не обращал внимания на такие мелочи и вообще был человеком в быту неприхотливым: в каких только сараях не приходилось ему ночевать во время гастролей. Однако в этот раз настроение у него было паршивое до крайности, поэтому мелкие недостатки одной из лучших комнат табидского отделения гильдии резали глаза и действовали на нервы. Певец мрачно подумал, что поутру пойдет к местному руководству и непрозрачно намекнет, что здесь стоило бы сделать ремонт или хотя бы генеральную уборку. Перевернулся на бок и закрыл глаза, уже в который раз за эту ночь пытаясь заснуть. Фактически певец находился под домашним арестом.

   Служащий "Мирлы" настоятельно посоветовал Айрелу воздержаться от выхода за пределы территории гильдии. Говорилось это мягко и с вежливой улыбкой, однако бард не испытывал иллюзий касательно необязательности данной рекомендации. Уполномоченный Давиот ясно дал понять, что положение музыканта, и так не завидное, может стать куда хуже, если тот вздумает вести себя неразумно. Под неразумным поведением понималось оказание сопротивления представителям службы, попытка бегства или использование окиммы. Последнее представляло бы собой самую большую проблему: никто не знал, в чем заключается способность данного оружия, поэтому последствия его применения могли оказаться самыми непредсказуемыми. Выяснить ее можно было лишь опытным путем, однако при этом существовал серьезный риск нечаянно поубивать всех присутствующих. Носителю, впрочем, ничего не грозило. Окиммы отличаются друг от друга: некоторые предельно точны в нанесении удара по цели, другие щедро разливают свою мощь во все стороны, нанося урон всему, что находится в радиусе их действия. Понять по внешнему виду, где какая, чаще всего невозможно, однако принадлежащая барду, по словам Тависа Давиота, почти наверняка относилась ко второму типу. Как он поведал, оружие обычно испытывают на приговоренных к смерти заключенных. Лютне Айрела это тоже грозило: какое бы решение в итоге не будет принято о его судьбе, на испытании окиммы оно никак не скажется - оружейники, помешанные на своих творениях, были бы крайне недовольны, если б им не позволили изучить особенности музыкального инструмента. Барре Камрон, судя по выражению лица, был готов приступить к опытам прямо в гостиной и сдерживался лишь ценой огромных волевых усилий.

   Перспектива хладнокровного и методичного убиения людей, пусть даже преступников, приводила барда в тоску и уныние. Словоохотливый служащий "Мирлы" рассказывал, что порой приходится делать до пяти-шести заходов, чтоб изучить особенности оружия во всех деталях. Прикинув, сколько на всё это требуется смертников, Айрел невольно усомнился в честности судей и справедливости выносимых ими приговоров.

   Ночь прошла в тревогах и размышлениях. Утром бард первым делом пошел к своему администратору. Риона он нашел в одном из коридоров. Тот явно нервничал, отводил взгляд и делал вид, что занят какими-то расчетами. Прошлым вечером и ему, и всему руководству отделения гильдии Тавис Давиот в общих чертах обрисовал ситуацию, в которой оказался Айрел. Что именно произошло, не сказал, сославшись на государственную тайну, нагнел обстановку, напустил туману, объявил, что певца они с коллегой увезут с собой, когда прибудет их экипаж, а до тех пор попросил за ним приглядывать и всячески заботиться. О том, что, если за бардом не уследят, то всем будет плохо, вслух не говорилось, однако это поняли и без слов.

   - Рион, мне нужна твоя помощь, - певец уставился на администратора так пристально, что тому пришлось отвлечься от "дел" и обратить на него взгляд.

   - Айрел, боюсь, я... - мужчина топтался на месте и мучительно подбирал слова.

   - Рион! - бард привык к тому, что его проблемы всегда решал собеседник, и мысль о том, что в этот раз могло быть иначе, застала его врасплох. - Пожалуйста. Мне не к кому обратиться, кроме тебя!

   Певец замолчал в ожидании ответа. Он вдруг осознал, что сложившаяся ситуация выходила за рамки компетенции администратора, так что тот был не обязан в нее лезть.

   - Хорошо, просто совет, - тихо проговорил музыкант. - Не надо помощи. Хотя бы скажи, как мне быть.

   Рион вздохнул и покачал головой. Захлопнул блокнот.

   - Айрел, если я не знаю, что происходит, как я могу что-то советовать?! Вчера ребята из службы безопасности постарались разузнать об этой "Мирле". Выяснили немного, но и того хватает, чтоб понять - ты влип. Там всё очень серьезно. К примеру, тем двоим, что вчера приходили, в настоящий момент подчиняется вся местная стража. Ты же знаешь, гильдия своих не бросает, но здесь мы мало чем можем помочь. Послали весточку в Обхарнайт, так что к твоему приезду там уже будут в курсе происходящего и, возможно, смогут как-нибудь повлиять. Господин Эллентиз собирался написать какое-то обращение к этой самой службе с просьбой о проявлении к тебе снисхождения. Завернет там про твой талант и незаменимость для народа Кендрии. Уверяет, что все обрыдаются, читая его сочинение, - администратор развел руками. - А больше мы ничего не можем сделать. По крайней мере, пока.

   Повисла тягостная пауза.

   - Слушай, Айрел, - Рион убедился, что никто не слышал их разговора. - Скажи мне, что ты натворил? Да, я помню, тебе запретили об этом говорить, но, обещаю, никто не узнает, что ты мне проболтался. Зная, в чем дело, я, возможно, смогу что-нибудь придумать!

   Бард нерешительно скользнул взглядом по коридору, раздумывая, как быть. От администратора его сомнения не укрылись.

   - Не доверяешь мне? Похоже на то. Почему ты не обратился ко мне сразу? Почему ничего не сказал? - Рион требовательно смотрел собеседнику в глаза, ожидая ответа. Судя по всему, он был здорово обижен. - Хоть раз за все те годы, что мы работаем в паре, я тебя подводил? Предавал? Бросал в тяжелой ситуации? Ответь, было такое?!

   - Нет.

   - Тогда почему?! Если б ты пришел ко мне сразу, возможно, мы бы придумали, как выкрутиться! Однако ты предпочел всё утаить, позволив ситуации развиться до того состояния, в котором она сейчас!