Девушка с зелеными глазами - Хайес Собиан - Страница 18

— Мама дала мне старую открытку, — пискнула я, — и это последний известный нам адрес.

Фермерша скрестила свои массивные руки на груди и с сожалением покачала головой.

— Ну что ж, очень жаль, что мне приходится сообщать плохие вести. Джейн и Пол действительно жили здесь, но они погибли в пожаре много лет назад.

Я закрыла лицо руками.

— Это ужасно.

Она неодобрительно хмыкнула.

— Все в деревне были поражены этим несчастьем. Это было как раз в сочельник, я никогда не забуду. Никто здесь не смог бы забыть.

— А дом? Он еще стоит?

— Его сравняли с землей, — глухо ответила она.

Голос Люка звучал подавленно.

— Остался ли кто-нибудь в живых? Кто-нибудь смог спастись?

Женщина отошла от нас и сделала вид, что занята чем-то у прилавка.

— Нет. Мне уже пора. Оставьте два фунта в кувшине у двери. И удачного вам дня.

Я была поражена ее внезапным уходом и проговорила ей вслед:

— А как же…

Люк перегнулся через стол и закрыл мне рот ладонью. Я рассерженно стряхнула ее.

— Она ничего не сказала об их дочери. Она же должна была ее знать!

Люк отказывался разговаривать, пока мы не выйдем на улицу. Мне пришлось смотреть, как он молча доедает сэндвич, отхлебывает чай, отсчитывает мелочь и накидывает куртку. Я сердито поплелась за ним наружу с опущенной головой, пытаясь укрыться от ветра.

— Извини. Я просто не хотел, чтоб нас услышали.

— Но зачем ей лгать? Мы прочли все о Грейс Мортон в газетной заметке. Просто невозможно, чтобы эта женщина не знала ее, тем более в таком маленьком городке.

— Мы не можем заставить ее откровенничать с нами, — безропотно ответил Люк.

— Давай лучше спросим еще кого-нибудь, — заявила я, и прежде чем он успел опомниться, я помахала какому-то мужчине, ремонтировавшему домик. Он заметил меня, но как ни в чем ни бывало продолжал шлифовать оконную раму и никак не отреагировал, когда я подошла. — Мы ищем какую-нибудь информацию о семье Мортонов, которые здесь раньше жили. Вы не были с ними знакомы?

Его ответ был резким и почти грубым.

— Нет, не был.

— А кто-нибудь другой? Может быть, кто-то из вашего дома еще помнит их?

— Я уверен, что нет, — проворчал он.

Люк потянул меня за капюшон в сторону машины.

— За время работы я усвоил одну важную штуку.

— Какую?

— По молчанию людей ты можешь понять столько же, сколько и по их рассказам.

Я была рада снова оказаться в машине, но раздражена тем, что вылазка оказалась бесплодной, а теперь еще и Люк заговорил загадками.

— Ты хочешь сказать, что это важно… то, что нам ничего не хотят рассказывать? Но почему?

— Я еще не знаю, но буду рад поскорее убраться отсюда. Еще немного, и мне станет не по себе.

Он надавил на газ, и колеса забуксовали по гравию. С диким скрежетом мы все же двинулись с места.

— Я знаю, что ты имел в виду, — вздохнула я, говоря скорее с самой собой, чем с Люком.

С чувством поражения я последний раз посмотрела в окно и успела только в ужасе поднести руку к лицу. С левой стороны на нас мчалась велосипедистка, и было уже поздно кричать что-то предупредительное, она влетела прямо в бок автомобиля, раздался тошнотворный звук удара.

ГЛАВА

ТРИНАДЦАТАЯ

Бледный как смерть, Люк выскочил из машины. Я поспешила за ним и попыталась помешать пожилой леди встать, боясь, что она сломала себе что-нибудь. Мы были в шоке, когда она резво вскочила на ноги и стала отряхивать от земли свои пышные нижние юбки и верхнюю твидовую, плотные колготки и непромокаемое пальто. Сама она по-видимому едва ли весила сорок килограмм и просто терялась в ворохе одежды.

— Это полностью моя вина, — настаивала она. — У меня катаракта, и вот плачевный результат.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? — еле слышно прошелестел Люк. Я пыталась не обращать внимания на то, что ему пришлось опереться на дерево, чтобы удержаться на ногах.

— Все прекрасно, мои покупки смягчили падение.

Ее пышное одеяние и так бы смогло ее защитить, но она приземлилась на холщовые сумки, которые теперь представляли собой жалкое зрелище.

— Мы вернем вам деньги за все, что помялось, — сказала я.

— Конечно же, — эхом отозвался Люк. — Это меньшее, что мы можем сделать.

— Да нет же, все нормально, — она стоически вздохнула. — У меня не было ничего хрупкого, только кусок сыра, пучок лука, картошка и несколько ломтиков бекона.

Убедившись, что старушка действительно в порядке, Люк с вожделением стал смотреть в сторону машины, но я больно ущипнула его за руку, давая понять, что мы не можем бросить ее в таком виде.

— Надо осмотреть вас дома, — предложила я. — Чтобы убедиться в том, что у вас нет травм.

Пожилая леди показала на Люка и озорно захихикала.

— Кажется, твой друг находится в гораздо худшем состоянии, чем я.

Однако она позволила мне взять себя под руку, когда мы пошли к дому. Люк неохотно запер машину и поплелся за нами. Меньше чем через сотню метров она остановилась у домика, крытого соломой, с вывеской «Табак на ветру» и стала рыться в сумке в поисках ключа.

— Раз вы уже здесь, может, задержитесь на чашечку чая?

Люк вежливо отказался.

— Извините, но нам еще предстоит долгая дорога. Нам нужно возвращаться домой.

Я снова стала извиняться перед старушкой, и меня уже второй раз за день схватили и потащили за капюшон. Но мы не успели сделать и нескольких шагов, когда прозвучал ее голос.

— И что же, вы не желаете ничего узнать о Мортонах?

— Кто вам рассказал? — удивленно спросила я.

Она понимающе улыбнулась.

— В этих краях новости быстро разносятся.

Войдя в домик, мы будто перенеслись в прошлое: низкие потолочные балки цвета темного шоколада, настоящая печка с горящими поленьями, шероховатый кафельный пол, покрытый огромным ковром. У потрескивающей печки уютным клубком свернулась черная кошка.

Пытаясь привыкнуть к полумраку, Люк сощурил глаза и забрюзжал.

— Она выглядит зловеще. Такое худое лицо, длинный нос, еще и заманила нас к себе. Вот увидишь, она там уже котел готовит, чтобы сварить нас живьем.

— Тихо ты… она идет сюда.

— И я не люблю крапивный чай, заправленный лягушачьей икрой!

Пожилая леди появилась в коридоре с двумя чашками, дребезжащими на блюдцах. Я вскочила и помогла ей донести.

— Чай всегда вкуснее, если пить его из фарфоровой чашки, не так ли, милая?

Люк скривился, принимая чашку у меня из рук.

— Так, дайте-ка подумать, что же я могу рассказать вам о Джейн и Поле Мортон.

Я кивнула.

— Если бы вы могли… Все, что вспомнится.

Она протянула руки к печи, потерла ладони и устроилась поудобнее в потертом кресле, залатанном кусочками разнородной цветной материи. Казалось, она была рада нежданным слушателям и пожевала губами, прежде чем заговорить.

— Они всегда оставались людьми в себе, это уж точно. Мне кажется, они и сюда-то переехали для того, чтобы… уйти от мира. Они были глубоко религиозными людьми, по мне, даже чересчур фанатичными. Боюсь, и не такими уж счастливыми, слишком озабоченными обличением греха во всем окружающем.

Я старалась не показаться слишком настырной.

— За сколько лет до пожара они переехали сюда?

— Мне кажется… Нет, я уверена. За четыре года. У нас не так много приезжих, и такие вещи хорошо запоминаются.

Я нервно откашлялась.

— А вы… я хочу сказать… вы видели пожар в ту ночь?

Старушка кивнула с серьезным видом.

— Было ветрено, и пламя поднялось на десять метров… а ветер раздувал его все больше… в воздухе летали мусор, копоть и пепел, и вся деревня пыталась потушить огонь… А затем мы увидели ее…

— Кого? — воскликнула я, но женщина была мысленно далеко отсюда и полностью позабыла о нашем существовании. Прошло время, прежде чем она продолжила рассказ.

— Она вышла прямо из пламени… почти шагом, как будто ей вовсе не надо было спешить.