Девушка с зелеными глазами - Хайес Собиан - Страница 19

— Кто вышел? — снова спросила я.

— Грейс, — выдохнула она. — Грейс Мортон глядела на нас своими жуткими зелеными глазами. У меня до сих пор бегут мурашки на спине.

— Грейс была их дочерью? — спросил Люк.

— Да. Ей было всего семь лет, но она вела себя так, что можно было подумать, что она намного старше.

У фарфоровой чашки была настолько миниатюрная ручка, что мне приходилось зажимать ее большим и указательным пальцами, чтобы удержать. Я подумала, как Люк ухитряется справляться со своей чашкой, и тут увидела, что он исподтишка потягивает чай из блюдца.

— Значит, Грейс выжила той ночью? — подытожила я. — А та дама с фермы сказала, что никто не уцелел.

Пожилая леди фыркнула:

— Люди не очень-то любят говорить об этом. Мы здесь пытаемся забыть о произошедшем, и вам лучше сделать то же самое.

Я не была уверена, что поняла ее правильно:

— Забыть о Грейс? Но почему?

Она неопределенно хмыкнула и пожала худыми плечами:

— Это не мое дело, но мне кажется, вам стоит оставить прошлое в покое. Грейс всегда заставляла всех нас чувствовать себя не в своей тарелке. Казалось, она может превратить взглядом в камень.

Люк сердито кашлянул:

— Она была всего лишь ребенком.

Старая леди скрестила руки на груди и заговорила, словно оправдываясь:

— Она разговаривала не как ребенок, и другие дети в деревне сторонились ее. Я думаю, это устраивало ее родителей, они все равно не признавали школьного образования и учили ее дома.

Мы все смолкли, и тишина нарушалась только довольным мурлыканием кошки. Я испугалась, что зря теряю время.

— И вы не знаете, как Грейс удалось спастись из огня?

Старушка потемнела лицом.

— Нет. Это было абсолютно непостижимо, как она смогла выскользнуть из дома на холодный ночной воздух.

Люк сжал кулаки.

— Значит, эта маленькая девочка прошла через десятиметровое пламя?.. Прямо чудеса какие-то.

— Я бы не стала так говорить, — резко ответила она. — Я живу достаточно давно, чтобы понять, что в этом мире существуют необъяснимые явления, с которыми я не хотела бы иметь дела. Грейс относится к ним, и мне не нужны скользкие юнцы, утверждающие что-то обратное.

Люк, не ожидавший подобного ответа, откинулся назад в своем кресле. Жар от печи стал таким сильным, что я с трудом дышала.

— А где она теперь?

— У нее остались дядя и тетя, которые жили неподалеку от города. Он был священником в церкви Святого Иоанна. Они забрали ее к себе, и это было последнее, что мы о ней слышали.

Люк уже начал проявлять нетерпение. Он стал постукивать ногой по коврику и ерзать на месте. Я допила свой чай, встала и поблагодарила, собираясь уйти. Когда мы подошли к двери, старушка снова оживилась.

— Может, наша деревня и маленькая, но и у нас есть, чем гордиться.

— Что же это? — улыбнулась я.

— Судебное разбирательство над ведьмой, милая. Оно происходило в городе, но осужденная была из нашей деревни.

— Правда? — Люк подошел ближе и, сдавленно хихикая, стал тыкать меня в спину.

— Дело было тем страшнее, что повешенная женщина была обвинена собственной дочерью, которая была еще совсем ребенком.

Я изо всех сил старалась не смотреть на Люка.

— Она обрекла на смерть собственную мать?

— Да, и по слухам, на самом деле это она была ведьмой, слишком коварной, чтобы попасться. Она безупречно замаскировалась, как ты можешь понять, — приняла облик прекрасного ребенка, но в конце концов зло все равно проявило себя.

Я уже не могла придумать подходящего ответа.

— Эээ… Большое вам спасибо… за чай и все остальное…

Люк уже убежал вперед, и старушка неожиданно притянула меня за руку ближе к себе. Ее кожа, прикоснувшаяся к моей, цветом и мягкостью напоминала пергамент, и она зашептала мне на ухо:

— У тебя есть дар, но ты сама этого еще не сознаешь. Ты должна найти ее слабое место.

Я испуганно выскочила наружу, где меня поджидал Люк, уже не скрывавший бешенства.

— Да она просто чокнутая. Ты хоть поняла, к чему она клонила? Что эта Грейс — реинкарнация той самой ведьмы.

— Я не вижу никакой связи, — солгала я. — Может, это просто легенда.

— Тогда они всех подряд считали ведьмами. Ты посмотри на себя, Кэти — волосы рыжие, зеленые глаза, держишь дома кошку… да тебя бы в числе первых отправили на костер.

— Благодарю за оказанную честь, — подчеркнуто медленно произнесла я.

— А остальное? — продолжал возмущаться Люк. — Семилетний ребенок не может сам выбраться из пламени невредимым.

— Она все время говорила о ее глазах, — мягко сказала я. — Никто, кто видел Женевьеву хоть раз, не может забыть ее глаза.

— Так что, ты думаешь, это она?

— Я даже не знаю.

— Она сказала, что у девочки были родственники за городом. Если Женевьева — это Грейс, она не могла оказаться на улице, ведь о ней было кому позаботиться.

— Может, она запугала и их тоже?

— Ты не заметила у нее никаких шрамов?

— Нет, — горько ответила я. — У нее замечательная персиковая кожа.

Люк собрал рот в уже знакомую мне решительную линию.

— Мне кажется, это ложный путь. Слишком все надуманно.

Когда мы садились в машину, я закусила губу, чтобы не рассказать Люку о напутствии, которое дала мне пожилая леди.

— Люк, тем не менее, во всем этом много странностей. Она посоветовала держаться подальше от Грейс, как будто была напугана или есть еще что-то, чего она нам не сказала.

— Возможно, она просто одинокая эксцентричная особа, которой хотелось с кем-нибудь поговорить.

Я была абсолютно раздавлена и не могла скрывать этого.

— Ты правда не веришь, что это была Женевьева?

Люк грустно улыбнулся.

— Нет, это слишком фантастично. Подозрительные местные жители, огонь, который не обжигает, и эта старая леди с ее суеверными предупреждениями.

Я остановила его рукой и резко распахнула дверь машины.

— Я забыла там шарф… вернусь через секунду.

Я бегом пустилась к домику, чувствуя, как мое сердце просто выскакивает из груди, уступив желанию расспросить пожилую леди о ее странном совете. Я громко постучала в дверь, но никто не ответил, и, подумав, что старушка плохо слышит, я стала заглядывать в окна. Я посмотрела внутрь, потерла глаза и заглянула вновь, но нет, мне не показалось. Уютная комната, которую мы только что оставили, стала холодной и пустой — ни горящего очага, ни мурлыкающей кошки на ковре. Я снова застучала, но нетерпеливый оклик Люка заставил меня вернуться. Я сделала непроницаемое лицо, когда садилась в машину, и постаралась не выдать своих эмоций.

Люк завел двигатель.

— Ну что, поехали?

Я кивнула, и мы поехали, оба радуясь тому, что уже движемся по той единственной дороге, по которой можно уехать отсюда.

ГЛАВА

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Она была самым красивым ребенком, которого я когда-либо видела, — волосы, как золотые нити, фарфоровая кожа — она просто излучала невинность. Она взмыла вверх по винтовой лестнице, не касаясь ногами ступеней, и проскользила по коридору к комнате, полной зеркал. В первый раз я последовала за ней без малейшего опасения и страха. Это была Женевьева, еще неиспорченная и чистая. Она подозвала меня к себе и взяла за руку. Наши пальцы переплелись. Но что-то пошло не так, ее хорошенькие розовые ноготки впивались мне в ладонь, и хотя я пыталась ослабить хватку, я не могла, а боль становилась все сильнее. Я посмотрела вниз и увидела пожелтевшие когти, пронзающие мне руку, а пол усеяли капли алой крови. Она не отпустит меня, она никогда не отпускает. Мне не хотелось поднимать голову, но пришлось посмотреть в зеркало, и на месте Женевьевы отражалась сморщенная старуха с крючковатым носом, почерневшими зубами и пронзительным взглядом. Она с издевкой смотрела на меня, раскачиваясь взад и вперед, смеясь высоким визгливым тоном. Я проснулась, вся дрожа.

Как только кошмарное наваждение рассеялось, я первым делом подумала, что мне нужно увидеться с Нэт, и я не смогу дождаться завтрашних занятий в колледже. Мне нужно было посмотреть ей в глаза и узнать, верит ли она мне теперь, когда у нее появилось время подумать обо всем. Это могло оказаться болезненно, но было необходимо, чтобы сохранить здравый рассудок. Я откинула одеяло и кончиками пальцев завозила по полу в поисках тапочек, чувствуя, каким неожиданно холодным стал пол. Я сделала щелку между шторами и заметила маленькие лужицы конденсата на рейках окна. Кажется, уже вечность прошла с тех пор, как я видела подобное. Зимой в моей спальне обычно было так холодно, что у меня шел пар изо рта, а однажды между оконными рамами появился лед. Я потуже замоталась в свою тонкую ночную рубашку и подумала, не пора ли доставать мой любимый шерстяной полосатый халат и теплую пижаму.