В погоне за мечтой - Мартин Марси - Страница 26

— Мне очень понравилась книга, — пробормотала Кэтрин. — Спасибо тебе большое.

— Не за что, моя дорогая.

— У меня никогда в жизни не было такого замечательного дня рождения.

— Это только начало, — заметила Анн-Мари. — Куда, ты говорила, Элиот повезет тебя вечером?

Кэтрин улыбнулась.

— В «Пуганз порч». Мне всегда там очень нравилось, — сказала она.

— Так радуйся, пока можешь, детка, — усмехнувшись, посоветовала Анн-Мари. — Тебе уже двадцать девять. По женской традиции, это должен быть последний день рождения, который ты празднуешь.

Прошло полчаса; женщины по-прежнему неторопливо пили кофе. Вдруг раздался звонок в дверь — это принесли посылку от «Карлотты», одного из самых дорогих салонов города.

— От «Карлотты», да? — улыбнулась Анн-Мари, глядя на Кэтрин, державшую в руках коробку. — Кто-то заплатил за это кругленькую сумму, и мы даже знаем кто.

Кэтрин развернула приложенную к коробке записку. «Для сегодняшнего вечера», — было написано там. Девушка протянула записку Анн-Мари.

— Это чудесно, моя дорогая. Открывай же скорее посылку, посмотрим, что там внутри, а то я просто умираю от любопытства.

Волнуясь, Кэтрин сняла крышку и развернула обертку.

— Какая красота! — донесся до нее голос Анн-Мари. — Какое элегантное и красивое!

— Оно серое, — ошеломленно прошептала Кэтрин.

— Нет, не серое, — возразила Анн-Мари. Быстрым движением вынув платье из коробки, она встряхнула его. — Оно серебристое, — добавила она. — Только посмотри, как играет на свету.

Платье было узким и длинным; ткань действительно сверкала, как серебряная. Но Кэтрин платье все равно казалось серым, а уезжая из Уинслоу-хауса, она поклялась, что никогда в жизни больше не наденет ненавистной ей унылой серой одежды.

— Примерь его скорее, — торопила ее Анн-Мари.

Кэтрин покорно отправилась в спальню, втайне надеясь, что обнаружит в платье какой-нибудь изъян. Но — нет, Элиот не тратил денег зря. Платье обтягивало ее как вторая кожа.

— Ты просто очаровательна, — заявила Анн-Мари.

— Тебе не кажется, что это чересчур роскошно для «Пуганз порч»? Я хотела надеть красное платье, в котором была на благотворительном вечере.

— Красное тоже очень красивое, но ты, конечно же, должна надеть платье Элиота. Это его подарок, к тому же оно идеально сидит на тебе.

— Верно, — кивнула Кэтрин. — Элиот вообще стремится к идеалу.

— Что ты говоришь? — переспросила Анн-Мари.

Повернувшись к ней, Кэтрин заставила себя улыбнуться.

— Ничего. А пока я сниму его.

Когда Анн-Мари ушла, Кэтрин попыталась развеять мрачное настроение, охватившее ее в день рождения. Но каждый раз, когда она входила в спальню и видела там платье, висевшее наготове в шкафу, ее настроение становилось все хуже и хуже. Вечером Кэтрин не больше, чем днем, хотелось надеть платье.

Элиот был в восторге.

— Ты выглядишь потрясающе! — воскликнул он, одобрительно оглядывая ее.

— Ты тоже, — промолвила в ответ Кэтрин, и она не покривила душой. Одетый в черный костюм и белую сорочку с галстуком, Элиот, без сомнения, привлекал к себе внимание всех женщин, мимо которых они проходили. — Спасибо за платье, — добавила девушка.

— Как только я увидел его, то сразу понял, что оно сшито исключительно для тебя.

Кэтрин постаралась сохранить на лице приветливое выражение. Еще никогда она не чувствовала себя до такой степени не в своей тарелке. Мало того, что она сразу возненавидела серое платье, — оно вызывало у нее нервную дрожь.

Было почти восемь часов, когда они подъехали к Куин-стрит, 72. Уличные фонари, разгонявшие сумерки, придавали этому уголку удивительное очарование. Для того чтобы получить столик в «Пуганз порч» в субботний вечер, Элиот за несколько недель сделал заказ. Когда автомобиль свернул на Куин-стрит, они увидели, что вся улица заставлена машинами, но прямо напротив ресторана оставалось свободное место — словно специально для них.

— Новорожденной повезло, — заметил Рейнолдс, паркуя свой «БМВ».

Едва он вышел из автомобиля, Кэтрин разгладила юбку и заставила себя развеселиться. Поэтому, когда советник помог ей выйти из автомобиля и повел вверх по лестнице, на ее губах играла довольная улыбка.

Как только Кэтрин с Элиотом вошли в ресторан, на них обрушился гул голосов.

Навстречу им бросился метрдотель.

— Добрый вечер, советник. — Проводив их до лестницы, метрдотель махнул рукой. — Ваш столик наверху. Генри усадит вас.

Проследив за его рукой, Кэтрин стала подниматься по лестнице вслед за темноволосым мужчиной в смокинге. Увидев его, она содрогнулась, сразу вспомнив клоуна, преследовавшего Ники. Но когда он обернулся, девушка увидела приветливо улыбавшегося Генри. Он вел их на веранду — там были самые лучшие столики. Элиот поддерживал Кэтрин под локоть, и лишь сейчас до нее донеслись потрясающие кухонные ароматы.

— С днем рождения! — внезапно раздался хор голосов.

Кэтрин от неожиданности попятилась назад, а потом, подняв глаза, увидела за столиками с зажженными свечами всех — и Анн-Мари, и родителей Элиота, и супругов Радд, и даже… тетю Сибил! Остальных гостей — а их было человек тридцать, и все знаменитости — она несколько раз встречала в компании Элиота. Не забыл он пригласить и репортеров.

Рейнолдс поднял руки, призывая собравшихся к тишине. Когда шум затих, он обратился к Кэтрин:

— Ты удивлена?

Девушка кивнула, и гости добродушно рассмеялись.

— Как ты считаешь, тебе по силам выдержать еще один сюрприз?

— Я не уверена, — пробормотала Кэтрин под несмолкающие смешки.

— Придется постараться, — самодовольно произнес Рейнолдс. — Потому что я пригласил сюда этих людей не только из-за твоего дня рождения. Я попросил их стать моими свидетелями.

Толпа восторженно охнула, когда Элиот встал на одно колено. Замигали лампочки, а сердце Кэтрин тревожно забилось.

— Кэтрин Уинслоу, — звенящим голосом заговорил Рейнолдс, — окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

Кэтрин показалось, что его слова окончательно развеселили присутствующих, которые оживленно говорили что-то, но она ничего не слышала, что именно, потому что у нее появилось чувство, словно она выскользнула отсюда и наблюдает за происходящим откуда-то издалека. Открывшееся ее глазам действо напоминало картинку из сказки: принц стоит у ног любимой на коленях и смотрит на нее обожающими глазами.

— Меня устроит даже сухое «да», — подсказал Элиот, уверенно улыбаясь.

Кэтрин вернулась к реальности. Неожиданно наступила тишина. Она чувствовала на себе взгляды гостей, слышала их затаенное дыхание.

— Да, — шепнула она.

И тут же со всех сторон послышались восторженные крики. Поднявшись, Элиот вытащил из нагрудного кармана бархатную коробочку. И уже через мгновение надел ей на палец бриллиантовое кольцо. Оно тоже идеально подошло ей — как и платье.

Оторвав взор от бриллианта, Кэтрин случайно посмотрела туда, где за одним столиком сидели советник Радд и тетя Сибил. Тетя пыжилась от гордости, как петух. На миг Кэтрин показалось, что ее сейчас стошнит, но затем она все же — как всегда — взяла себя в руки и улыбнулась.

Шампанское лилось рекой, тосты звучали один за другим. После изысканных угощений, которые Кэтрин едва попробовала, официант ввез тележку с тортом, на котором было написано не «С днем рождения!», а «Поздравления!». Элиоту даже в голову не пришло, что его план может провалиться.

Время шло. Женщины восторженно охали над кольцом, мужчины хлопали Элиота по спине.

— Вы уже назначили день свадьбы? — спросил один репортер.

— Да, я уже думал об этом, — ответил Элиот. — Кэтрин! Можно тебя на минутку? И вас, Анн-Мари. У меня такое ощущение, что вы будете посаженой матерью, так что нам надо обсудить это и с вами.

Когда Кэтрин и Анн-Мари приблизились к нему, Элиот обнял обеих женщин за плечи и широко улыбнулся в камеру.

— Я хочу назначить день свадьбы на двадцать четвертое сентября, — заявил он. — Это даст возможность моей будущей жене закончить программу в Прибрежной клинике. Меня не перестает удивлять то, какое внимание она уделяет несчастным детям, как чутка с ними. — Быстро чмокнув Кэтрин в щеку, Элиот добавил: — К тому же мы сможем провести дивный медовый месяц накануне выборов. — Он повернулся к Анн-Мари: — Что скажете, Анн-Мари? Как вы относитесь к двадцать четвертому сентября?