В погоне за мечтой - Мартин Марси - Страница 27

— Для венчания в Чарлстоне сентябрь — замечательный месяц, — улыбнулась женщина. — Летних толп уже не будет. Да, думаю, сентябрь подойдет.

«Подойдет», — пронеслось в голове Кэтрин, стоявшей рядом с Элиотом с вымученной улыбкой на устах. Так же, как серое платье, громадный бриллиант и этот спектакль с предложением, на которое у нее не достало мужества ответить «нет», или «может быть», или «я подумаю». Она могла сказать что-то другое, а не то, чего от нее ждал Элиот!

— Но это уже совсем скоро! — добавила Анн-Мари. — Чуть больше двух месяцев осталось, а ведь надо столько всего сделать!

— Мама проследит, чтобы список приглашенных со стороны Рейнолдсов был полным, — заметил Элиот, поворачиваясь к Кэтрин. — Надеюсь, ты любишь пышные свадьбы? С нашей стороны будет около трехсот человек. Кстати, насколько я знаю, собор Святого Михаила свободен двадцать четвертого. В пять тебя устроит? Все будет официально. Что скажешь?

Кэтрин не могла выдавить из себя ни звука. Она сумела лишь кивнуть, а Анн-Мари прижала руки к щекам.

— Собор Святого Михаила! Как чудесно! Я так и представляю, как ты идешь к алтарю, а сотни приглашенных любуются тобой!

Кэтрин, оцепенев, смотрела на нее, а мысли вихрем неслись у нее в голове. «Так и будет, — думала она. — Я стану женой Элиота в пять часов двадцать четвертого сентября в соборе Святого Михаила. И сотни людей будут смотреть на то, как я иду по проходу к алтарю…»

Остаток вечера она разговаривала с гостями, улыбалась, когда это было необходимо… Господи, как же ей хотелось быть в приподнятом, подобающем случаю, настроении! Она пыталась поймать искорки радости, которые иногда вспыхивали вокруг, но они уворачивались, поднимались вверх и улетали в темное летнее небо…

Глава 9

В последнюю неделю почти все мысли Ники были только о Джеке Кантрелле. Наутро после того вечера, когда он отказался поцеловать ее, Ники целый день просидела дома, дуясь на него и на весь свет. Однако к вечеру она поняла: такое поведение ни к чему хорошему не приведет.

Если бы она пасовала перед трудностями, то ей никогда бы не покорилась ее первая вершина. Поэтому в те дни, когда Ники не удавалось остаться с ним наедине — а этого Джек старался избегать, — Ники заставляла себя думать о дне рождения. Уж тогда-то он полностью окажется в ее власти. Она рассчитывала подействовать на Джека «прославленными чарами Ники Палмер», по меткому выражению Елены.

Девушка одевалась в своей комнате, которая теперь напоминала цветник. Вот уже два дня со всего острова — под бдительным присмотром Джека, разумеется, — ей приносили свертки и цветы. Эти дары наполняли комнату божественным ароматом. Среди них была и ваза с розами на длинных стеблях от Паоло, и огромная корзина с райской птицей от Мелроуза, и бутылка шампанского с привязанными к нему воздушными шариками и запиской «Желаю удачи» от Елены, которой было известно, какие надежды Ники возлагает на грядущий вечер.

Днем, за торжественным семейным обедом, для которого Мэлия приготовила роскошный шведский стол с любимыми яствами Ники, Остин подарил ей серьги с трехкаратными бриллиантами, а Мэлия — набор вечерних блестящих колготок. Вдев в уши новые серьги и натянув на ноги черные колготки, изумительно облегавшие ее ноги, Ники испытала воистину чувственное удовольствие, когда облачалась в почти неприлично короткое платье без бретелек рубиново-красного цвета.

Ники считала, что оно приносит ей удачу. Три раза она надевала его, и три раза глаза всех мужчин, мимо которых она проходила, были устремлены только на нее.

Сунув ноги в вечерние туфли на высоких каблуках, украшенных крохотными искусственными бриллиантиками, девушка опрыскалась духами и без четверти семь была готова к выходу. Джек должен был прийти через пятнадцать минут, но Ники решила не тянуть время и заглянуть к нему — ей не терпелось, чтобы вечер поскорее начался.

Тихо выскользнув в коридор, Ники огляделась по сторонам: ей не хотелось встречаться с Мэлией или Остином. Когда дядя узнал о ее планах на день рождения, он сразу резко высказался против того, чтобы она проводила вечер в компании этого «чертовски самоуверенного шофера». Мэлия, правда, ничего не сказала, но по ее глазам было видно, что она опасается чего-то.

Избежав встречи с ними, Ники покинула дом через черный ход, которым редко пользовались, и, взглянув на ясное небо, полыхающее вечерним багрянцем заходящего солнца, направилась к гаражу. Увидев Джека сквозь стеклянную дверь, девушка восторженно вскрикнула.

Этим вечером Джек против обыкновения надел кремовые брюки, такого же цвета свободный пиджак и шелковую рубашку, прекрасно гармонировавшую с его золотисто-зелеными глазами. Все в нем, начиная от модной одежды и кончая выгоревшими волосами, было идеально; Кантрелл выглядел как модель из журнала мод.

Его внимание было занято каким-то предметом, который он держал в руках. Ники лишь округлила глаза от удивления, когда Джек прицелился, и она поняла, что в руках у него пистолет. Потом он опустил руку и аккуратно засунул пистолет в кобуру, спрятанную под пиджаком.

— Для чего тебе пистолет, Джек?

Кантрелл круто повернулся, когда Ники открыла дверь и вошла. Оглядев ее с ног до головы, он восторженно присвистнул.

— Господи! — выдохнул он. — Да при виде тебя весь транспорт встанет!

Словно не слыша комплимента, Ники повторила свой вопрос:

— Зачем тебе пистолет, Джек?

Он серьезно посмотрел на нее.

— Он у меня уже давно, Ники. Не беспокойся. У меня есть лицензия на его ношение, и я умею с ним обращаться.

— Это все замечательно, но для чего он тебе сегодня?

— Это всего лишь мера предосторожности.

— А таэквондо разве не хватит для предосторожности? — настаивала Ники.

Подойдя к девушке, Джек осторожно обнял ее за голые плечи.

— Я предпочитаю быть начеку. И забудь о пистолете, договорились? — попросил он.

Мысли о пистолете мгновенно улетучились из головы Ники, когда Джек обнял ее за талию и повел к «феррари».

Пока они ехали по дороге вдоль берега океана к яхт-клубу «Мейнсейл», Ники прислушивалась к внутреннему голосу, на который обычно не обращала внимания. Она слышала шепот Мэлии, которая говорила о «недосягаемом». Кроме того, голос предупреждал, чтобы она опасалась чувств, которые пустили корни в ее душе. Ники пристально посмотрела на руку, лежащую на руле. Она была загорелой и умелой… Девушка даже вздрогнула, представив эту руку на своем теле.

— Боже мой! — вздохнула она.

Джек повернул к ней голову.

— Ты что-то сказала?

— Нет, ничего, — ответила она, мгновенно отгородившись приветливой улыбкой. Сколько же мужчин сидело на этом месте рядом с ней! Но ни разу у нее не возникало сомнений, что она не сможет очаровать любого, а потом бросить его и уйти без оглядки. До этого дня.

Вскоре Ники указала Джеку на обсаженную пальмами аллею, ведущую к яхт-клубу «Мейнсейл». На аккуратно подстриженные газоны и кусты лился из окон яркий свет; они проехали мимо роскошных бунгало, спрятавшихся в зарослях пальметто.

— Здесь красиво, правда?

— Да уж, — кивнул Джек.

— Мои дедушка и бабушка открыли это заведение. Разумеется, с годами оно разрослось. — Неожиданно Ники ощутила странное и приятное чувство — оно еще с детства порой внезапно охватывало ее. Она никогда не задумывалась над его природой, оценивая его всего лишь как дежа-вю[8]. Ники обхватила себя руками; волшебное ощущение не проходило.

— Я могу закрыть окно, если ты мерзнешь, — предложил Джек.

Покосившись на него, Ники улыбнулась.

— Напротив, мне очень тепло. Знаешь, меня временами охватывает необычное, но непередаваемо прекрасное чувство. В такие минуты мне кажется, будто кто-то наблюдает за мной.

— Может, это твой ангел-хранитель задевает тебя крылом? — предположил Кантрелл.

— Мне хотелось бы думать, что это мама смотрит на меня. Очень нелепо звучит?