Королевский подарок - Линк Гейл - Страница 51

– Вы любите моего сына?

Синие, как горное озеро, глаза Аланны смотрели на Маризу с глубокой серьезностью; молодая женщина поняла, как важен ее ответ для матери ее мужа.

– Бель – мер, – сказала Мариза проникновенно и искренне, – я люблю его.

– Таким, как он есть? Обезображенным, ужасным? Мариза взяла Аланну за руку.

– Поверьте, бель-мер, я не пустая девчонка, которой нужен смазливый муж – красавчик, хорошенькая игрушка, которую можно выставить на обозрение обществу; Мнение света меня не волнует, яусть себе судачат. Признаюсь, что я испытала потрясение, когда увидела его впервые. Просто меня не подготовили. Но не бойтесь, бель – мер, я разглядела в нем то, что за шрамами.

– И вы не закричали от ужаса, когда увидели его?

– Конечно, нет! – Мариза была возмущена таким предположением.

Сердце Аланны раскрылось для невестки, и она призналась со всей искренностью.

– Тогда вы – женщина, созданная для моего сына. О, если б я обладала хоть долей вашего мужества, когда я увидела его обезображенным, я не была бы так несчастна сейчас…

– Что вы хотите этим сказать? – изумилась Мариза.

– Я отвечу на ваш вопрос в свое время, – пообещала Аланна, – но сейчас скажите мне, – знаете ли вы, каким образом он получил свои шрамы?

– Нет, – призналась Мариза. – Никто не рассказал мне об этом. Я догадалась, что Его Величество и мистер Кавинтон все знают, но мне они не поведали. его тайны.

– Да, у короля Карла есть основания быть признательным моему сыну – Кэмерон пострадал за него. Проклятая шлюха нанесла эти увечья моему сыну, она шпионила для Кромвеля, а Кэмерон мог разоблачить ее.

– Женщина? – изумилась Мариза.

– Да. Вы знаете, как мой сын служил королю а изгнании?

– Да. Джейми Кавинтон говорил об этом, правда, очень сдержанно.

– Кэмерону было поручено разоблачить тайного агента Кромвеля, внедрившегося среди роялистов и выдававшего их за деньги. Он слишком поздно обнаружил, что женщина, с которой он спал, – участница заговора с намерением убить Карла Стюарта. Его схватили, обезоружили и стали пытать, он был одним из самых близких друзей короля, и мог бы сообщить заговорщикам самые ценные для них сведения. Но он предпочел бы умереть, чем выдать кого – либо.

– Верю этому, – заметила Мариза. – Я знаю мужество Кэмерона и видела, как он любит короля.

– Да, – сказала Аланна, – и голос ее дрогнул, – он верен тем, кого любит, и никогда не порвет узы верности. Его долго пытали, – продолжала Аланна слабеющим голосом – очевидно, страшные картины возникали в ее воображении. – Но он никого не выдал.

Мариза трепетно вздохнула. Аланна Бьюкенен прижала руку к дрожащим губам.

– Вам плохо? – живо спросила Мариза. Аланна прочла в ее глазах сострадание. О, если бы это чувство возникло в ее собственной душе, когда она впервые увидела обезображенного сына! Жена Кэма обладает и силой, и нежностью. Два замечательных свойства. Такая женщина действительно может полюбить ее сына.

– Кэм – мой третий сын, – продолжала Аланна, справившись с волнением. – Кеннет и Дункан, его старшие братья, похожи на моего мужа. Кэмерон не похож. Эльсбет – его портрет.

– И следовательно – ваш собственный, – заметила Мариза.

Графиня Терн горько улыбнулась:

– Да, это так. Мой сын был исключительно красивым ребенком. Половина его лица и сейчас являет эту красоту.

Мариза представила, каким был ее муж прежде, – победоносная, сияющая красота его облика, наверное, поражала словно молния.

– Но я отвлеклась, – сказала Аланна. – Эта шлюха связала его, привязала обнаженного к кровати и приказала своему подручному переломать ему пальцы на правой руке и раздробить колено.

Мариза с содроганием подумала о муках, которые испытал Кэмерон.

– Не добившись своей цели, она совсем озверела, схватила раскаленную кочергу, выжгла ему глаз и нанесла страшные раны на лице. Она убила бы его, если бы Джейми Кавинтону не удалось его спасти.

Мариза замерла, охваченная ужасом и гневом. Руки ее сжались в кулаки, ногти вонзились в ладони. Если бы она могла воздать этой негодяйке за муки Кэмерона мерой Фицджеральдов!

Сердце Маризы переполнилось безмерным состраданием к Кэмерону. Будь он слабым человеком, он бы погиб – жалость к самому себе и снисходительное презрение людей оказались бы для него непосильны. Кроме шрамов на теле возникли невидимые шрамы душевных ран.

– Вы говорили о мужестве? – напомнила Мариза Аланне.

– Мне не хватило его, – печально призналась Аланна. – Когда мой сын вернулся к нам, вырвавшись ИЗ ада физических мук, причиненных ему женщиной, другая женщина нанесла страшную рану его душе.

– Вы?! – воскликнула Мариза.

– Да. – Аланна взяла руки Маризы в свои, глядя на нее растерянно и умоляюще. – Да, это была я. Я увидела его уродство и ранила его душу. Я ранила его страшнее, чем она… Своего сына, которого я безмерно любила.

– Как же это произошло?

– Джейми сообщил нам, что Кэмерон ранен. Мы долго ждали его, много месяцев, и наконец он явился, закутанный в монашеский плащ с капюшоном, лицо было скрыто. Когда он откинул капюшон, я испытала ужас и потрясение, которые оказались превыше материнской любви. Я убежала с пронзительным криком, закрыв руками лицо. В этот момент рассудок мой помрачился. Я должна была бы почувствовать безмерный восторг, поняв, что сын мой остался в живых, пройдя через ад. Но женская слабость и суетность победили любовь и разум. На короткое время, – но непоправимое случилось, я потеряла сердце Кэмерона.

Мариза словно наяву увидела эту сцену – как обезумевшая женщина с пронзительным воплем убегает от сына, который после страшных испытаний вернулся в родной дом, где он должен был найти надежное прибежище и любовь. И вдруг та, которая выносила его в своем чреве, отшатывается от него и убегает – та, которая должна была прижать его к своей груди и утешить безмерной материнской любовью.

Мариза посмотрела в лицо Аланны, потрясенной своими воспоминаниями. На нем ясно читались стыд и сожаление. Маризе теперь стал понятен холодный язвительный тон Кэмерона в разговоре с матерью.

И все же она не в силах была бесповоротно осудить эту женщину в своем сердце. Мариза чувствовала, как страдала она, потеряв любовь и уважение сына.

– Я слишком поздно осознала, что я сделала, – медленно сказала Аланна. – Все попытки примирения Кэмерон отверг, не хотел и слушать моих извинений.

– И ваш приезд – последняя попытка?

– Боюсь, что не последняя… – вздохнула Аланна.

– Ну, а девочка? – Мариза хотела разузнать у Аланны все, что можно.

– Мы привезли ее отцу. Она – Бьюкенен по рождению, и принадлежит Кэмерону.

– А ее мать?

– Умерла, родив Эльсбет.

Будет ли образ неведомой женщины преследовать Кэмерона и стоять между ним и Маризой? Она отважилась спросить:

– Кэмерон любил ее?

– Мой сын не отдавал сердца ни одной из женщин, с которыми вступал в связь, – ответила шотландка. – Тело он отдавал многим, он был настоящий жеребец, да еще при таком наставнике, как Карл Стюарт. Но ребенок у него только один – Эльсбет. – Аланна испытующе посмотрела на Маризу, склонив к плечу белокурую голову, и спросила:

– Вас смущает, что Эльсбет – незаконный ребенок?

– Вовсе нет! Разве она виновата в том, что – ее родители не были повенчаны?

– А сможете ли вы полюбить ее? Ребенка другой женщины?

– Это ребенок моего мужа, его плоть и кровь. Не бойтесь, бель – мер, я полюблю Эльсбет, как родную дочь.

– Молю Бога, – сказала Аланна, – чтобы вы родили ей сестричек и братишек.

– И я этого хочу, – ответила Мариза.

Лежа в теплой воде в ванне, Мариза размышляла о своем разговоре с графиней Терн.

Мать Кэмерона прояснила немало в характере и поведении ее мужа.

Теперь она многое поняла и могла разработать в деталях план великой битвы. Она будет сражаться за любовь Кэмерона и завоюет ее.

ГЛАВА 23

Как только они с сыном остались наедине, Энгус заговорил с сыном по-гэльски. Улыбнувшись, Кэм ответил отцу на родном языке.