Королевский подарок - Линк Гейл - Страница 50

– Эльсбет! – позвал он, протягивая руки.

– Папочка? – прозвенел детский голосок, и маленькие ручки протянулись к нему.

– Да, это я, – глухим голосом отозвался Кэмерон, не зная, как поступать дальше.

– Ну, раз ты папочка, так и бери ее! – Энгус взял из руки Кэмерона палку и положил ему на руки Эльсбет. Та обвила ручонками шею отца и вцепилась так крепко, как будто боялась, что тот исчезнет.

Радость затопила сердце Кэмерона. Он был счастлив, что его дитя приняло его, отца с обезображенным лицом, отпугивавшим и взрослых людей.

Аланна и Энгус прочитали восторг на лице сына, и Мариза тоже увидела, что его бесстрастная маска дала трещину. Прилив надежды затопил ее сердце. «Если он способен принимать любовь своей дочки, – подумала она, – если сердце его может смягчиться, то я разрушу барьеры, которыми он оградил свою душу, он примет и мою безмерную любовь».

Эльсбет зевнула, глазки ее слипались, головка упала на плечо Кэмерона.

– Я думаю, лучше сейчас уложить ее в кроватку, – сказала Мариза и, протянув руку, погладила золотистые кудри, падавшие на хрупкие плечики Эльсбет. – Дитя ее мужа, плоть от его плоти, – подумала она с теплым чувством, но и женское любопытство кололо ее иголками: «Кто мать ребенка? Бросил ли ее Кэм ради женитьбы на ней, Маризе, или она исчезла из его жизни раньше?» – Но Мариза знала, что готова принять в свое сердце дитя Кэма.

– Mer! – позвала Аланна нянку. Мег подбежала к Кэмерону, бережно взяла из его рук спящего ребенка, и Энгус снова вложил палку в его левую руку.

– Кэмерон, – мягко сказала Мариза, – введем наших дорогих гостей в дом.

И Энгус и Аланна вошли в холл вслед за молодыми супругами.

– Он по-прежнему ненавидит меня, – сказала мужу Аланна. Слезы текли по ее щекам, и она приложила к лицу тонкий полотняный платочек.

– Дай ему время, любовь моя, – сказал Энгус, нежно обнимая обнаженное тело жены. Он хотел бы облегчить ее боль, боль отвергнутой. Теперь она знала, что сердце ее сына не смягчилось.

– Будем надеяться, что жена – англичанка – любит его, – сказала она, укрываясь в тепле его объятий.

– Точно сказать не могу, – ответил Энгус, но мне кажется, что она к нему неравнодушна.

– А Кэмерон? – спросила Аланна, гладя его мускулистую грудь.

– Его мысли не так-то легко прочитать, – задумчиво отозвался Энгус.

Аланна не могла не согласиться с ним. Действительно, Кэмерон с детства был более скрытным, чем его братья Кеннет и Дункан, открытые и простодушные парнишки. Кэмерон умел носить маску, за которой прятал свои настроения.

Ангус вытянулся на широкой постели, залитой солнцем, и поцеловал жену в макушку.

– И все же, мне кажется, он любит эту славную лесси, свою жену.

– Да, – согласилась Аланна, – но любит ли его она?

Мариза проскользнула в комнату, где она велела устроить ребенка. Это была одна из тех комнат, в которых она надеялась растить своих будущих детей. Рука ее невольно погладила свой живот, – плоский, совершенно плоский. Кэм ошибся, – она не зачала ребенка. Месячные пришли через два дня после того, как она и Кэм были вместе в коттедже.

Она тихо подошла к кроватке, где спала маленькая девочка; толстый ковер приглушал ее шаги. Ребенок выглядел как маленький светлый ангел.

– Точно таким был Кэмерон в детстве, – Мариза обернулась и увидела на пороге спальни леди Аланну. Та подошла ближе к своей невестке и заглянула ей в глаза. Не увидев в них и тени злого чувства, леди Аланна вздохнула с облегчением. Она прочла во взгляде Маризы, что молодая женщина не ощутила неприязни к ребенку, взгляд был мягким и растроганным.

– Да, точно такие глаза, – согласилась Мариза, и спросила напрямик, надеясь, что леди Аланна скажет ей правду:

– А кто ее мать?

Но леди Аланна, не отвечая, спросила Маризу:

– Кэм говорил вам о ребенке?

– Нет.

– Может быть, мы поговорим в другом месте, а то еще разбудим крошку, – предложила леди Аланна.

– Так будет лучше, – сказала Мариза.

– А где?

– В моей рабочей комнате, где я занимаюсь вышиванием. Я могу запереть дверь на задвижку, и никто не войдет. Пойдемте со мной.

Пока они проходили через залы и столовые, леди Аланна заметила, что дом обставлен дорогой мебелью и отделан с большим вкусом. Резные панели красного дерева на стенах были под стать королевскому дворцу. Комнаты уютные и светлые; солнечный свет, лившийся из больших окон, золотил дубовые двери. В каждой комнате лежали восточные ковры с густым ворсом, воздух был напитан ароматом сухих розовых лепестков и трав. В рабочей комнате Маризы Аланна увидела на маленьком столике чашу, наполненную растолченными лепестками и травами, и удивленно сказала:

– Я думала, вы поставили такую чашу только в комнате, где поместили меня и мужа.

– Нет, – улыбнулась Мариза, – они стоят по всему дому – ароматы прогоняют усталость и радуют душу. Невестка все больше нравилась Аланне. Она была – молода и красива и выглядела здоровой и крепкой, – значит, могла выносить ее сыну хороших сыновей. «Да, – думала Аланна, – может быть, этот неожиданный брак с англичанкой принесет счастье ее любимцу».

Мариза дернула звонок, вошла служанка. Мариза велела ей принести вина и усадила гостью в кресло орехового дерева. Сама она села на обшитую бархатом скамеечку под широким трехстворчатым окном.

Аланна полюбовалась лежащим на столике вышиваньем своей невестки, заметив:

– Вы искусно владеете иглой.

– Благодарю вас, мадам, – учтиво отозвалась Мариза.

– Мне было бы приятно, если бы вы называли меня «мама».

– Это было бы странно при живой матери.

– Ну, тогда – Аланна.

– Я предпочла бы называть вас «бель-мер»[4] . Если вы не возражаете.

– Mais non, cherie![5]

– Вы говорите по-французски?

– Oui[6] >. В детстве меня воспитывала няня – француженка.

– А меня научила мама, – сказала Мариза. – Ведь ее мать, моя бабушка, была француженка.

– Кэмерон свободно говорит на нескольких языках, – заметила Аланна.

– И я тоже.

В эту минуту служанка внесла поднос.

– Кухарка уговорила меня взять и пирог, миледи, – сказала она, ставя поднос на низенький столик.

– Спасибо, Мэри. Поблагодарите и кухарку, – сказала Мариза, глядя на пирог с темно – золотистой корочкой, богато украшенный фруктами.

Мариза налила своей свекрови стакан мадеры и передала блюдо с пирогом.

– Я понимаю, – начала разговор Аланна, что это был шок для вас – и еще больше для Кэмерона, когда мы свалились вам на голову. Виновата только я. Это я настояла на поездке.

– Родители моего мужа всегда будут приняты с радостью, когда бы они ни пожелали приехать, – возразила Мариза.

– Хотела бы я услышать такие слова от своего сына, – с грустью отозвалась Аланна.

– А почему он так холоден? – удивленно спросила Мариза.

– Это исключительно моя вина, уверяю вас…

– Но как же это случилось? Почему он плохо относится к вам?

Хотя Аланна решила довериться своей невестке, она хотела узнать сначала побольше об ее отношениях с Кэмероном.

– Прежде чем я вам отвечу, я должна задать вам вопросы.

– Какие? – настороженно спросила Мариэа, ставя на столик свой бокал.

– Ваш брак – подлинный?

Мариза заносчиво вздернула подбородок.

– Король Англии присутствовал на брачной церемонии. Наш брак – законный, и связывает нас неразрывными узами.

Аланна пожала плечами, как бы давая понять, что она спрашивала не об этом, и задала еще один вопрос:

– Вы разделили постель с моим сыном? «Моей свекрови присуща та же прямота, что и бабушке», – подумала Мариза.

Ответить она не смогла, но вспыхнула нежным, как цвет шиповника, румянцем, и Аланна не повторила вопроса. Она встала с кресла и села рядом с Маризой на скамеечку.