Королевский подарок - Линк Гейл - Страница 52

– Видишь, я его не забыл и забывать не собираюсь, – сказал он.

Энгус тоже засмеялся. Хотя он был доволен ответом сына, но не преминул пошутить:

– Зачем тебе гэльский, ведь ты теперь английский лорд.

– Я всегда останусь шотландцем, – гордо ответил Кэм.

– Разве в нашей бедной Шотландии есть такие поместья? – возразил Энгус. – Это же целое королевство. Я не смог выделить имения младшему сыну, – признал он с грустью.

– И не надо было! Ты дал мне самое дорогое – любовь и доброе отношение. – Он неловко погладил руку Энгуса. – Я не в обиде на братьев.

– Я знаю, сынок, – ласково отозвался Энгус. – И все – таки мне жаль, что я был недостаточно богат, чтобы выделить тебе твою долю, и ты покинул родину и отправился искать счастья в другую страну… И ты бы… не испытал таких бед.

Кэм почувствовал глубокую печаль, скрытую в словах отца, и поспешил рассеять ее.

– Твоей вины нет в том, что со мной случилось. Не думай так! – с силой сказал Кэм. – Я последовал за Карлом Стюартом, потому что любил его и верил в его дело.

– Значит, ты примирился со своей судьбой?

– Давно уже, – пожал плечами Кэм. – Я научился принимать то, что суждено.

– Тогда, – взволнованно сказал Энгус, – ты мог бы простить свою мать!

Кэм отступил от отца и подошел к камину, где горел небольшой огонь. Энгус заговорил снова:

– Сын мой, она – не идеальная женщина. И я – не идеальный человек. Я люблю Аланну; я любовался ею и мечтал о ней, когда она была еще подростком. Она – самая прекрасная женщина, которую я встретил в этом мире. Сначала ее баловал отец, потом, после свадьбы, восхищался ею и потакал ей я. Это испортило ее.

Кэм, который задумчиво смотрел на языки пламени, повернулся к отцу и встретил его взгляд. Тот продолжал:

– И все-таки, – избалованная поклонением, слабая душой, она любила меня и любит. И любит тебя.

Кэмерон засмеялся коротким лающим смехом.

– Она любила меня, пока я был без изъяна.

– Да, это так, парень, – согласился Энгус. – Она обожала тебя как прекраснейшего ангела, ты был отрадой ее сердца.

– Пока не лишился ее милостей. – Кэм говорил тоном обвинителя.

– Она ошиблась. Разве в твоей жизни не было ошибок? – спросил Энгус.

Кэм выпрямился, насколько ему позволяло его увечье, и ответил:

– Я никогда не шел стезею ангелов, отец, и сделал немало ошибок в жизни.

«Первая – Фейт Беллэми, – подумал он, – за что я и поплатился вечной мукой. Вторая – мать Эльсбет, которой я овладел грубо, бездумно. Ее смерть до сих пор лежит тяжелым грузом на моей совести. Но она оставила мне дочь».

– Если ты признаешь это, то почему ты так непримирим к ошибке своей матери? Или эта проклятая шлюха не только выжгла неизгладимые шрамы на твоем теле, но и выжгла в твоей душе сострадание?

– Черт тебя побери, отец! – взорвался Кэм. – Ты, слишком далеко заходишь.

– Ты не прав, сын мой, – твердо сказал Энгус. Он подошел к Кэму и легко положил руку на его плечо. – Подумай над тем, что я сказал. – Голос его был хриплым от волнения. – Бог мне судья, Кэмерон, но ты и Аланна мне дороже всего на свете – дороже жизни и чести, дороже короля и родины.

Энгус повернулся и вышел, оставив сына в одиночестве размышлять над словами отца.

– Графиня Терн, – сообщила Чарити, – просит передать, что она и граф не спустятся к обеду, потому что устали и хотят отдохнуть. И ваша кузина, леди Брайенна, просит передать, что у нее болит голова и она не может обедать.

– Ты сказала кухарке? – спросила Мариза. – Да, миледи.

– Хорошо. Пошлите кухарку через час к графу и графине Терн узнать, не хотят ли они чего-нибудь поесть. А где мой муж и мистер Кавинтон?

– Они были в библиотеке, миледи. Час назад к мистику Кавинтону прибыл гонец из Лондона, и они читгйот письма.

Марйза посыпала записку песком, стряхнула его, нагрев в пламени свечи воск, приложила печать и отдала записку Чарити.

– Отдай моему мужу. Подожди, пока он прочитает. Принеси мне ответ, – я буду в детской или у кузины.

– Да, миледи, – Чарити взяла записку и ушла. Мариза прошла через холл в комнаты, которые занимала Брайенна. Она не видела кузины после ее верховой поездки с Джейми Кавинтоном.

Мариза тихо нажала дверь, вошла и в изумлении остановилась на пороге. Эдит, горничная Брайенны, укладывала вещи в дорожный чемодан.

– Что случилось? – спросила Мариза.

– Эдит, оставь нас, – сказала Брайенна.

– Слушаюсь, миледи, – девушка выбежала из комнаты.

– Я решила вернуться в Ирландию, – бесстрастным тоном сказала Брайенна, складывая платье, разложенное на кровати.

– Как? Почему? – настойчиво спрашивала Мариза. – Ведь ты не собиралась!

– Потому что я вынуждена, – серьезно ответила Брайенна.

Мариза заметила, что Брайенна избегает ее взгляда и заподозрила, что та что-то скрывает. Она подошла к кузине, которая уже положила платье в чемодан и складывала другое и спросила:

– Что все – таки случилось?

– Ничего, – ответила Брайенна.

– Ерунда, – возразила Мариза. – Ты не предполагала так скоро уехать.

– Нет, я думала об этом. Уже несколько дней. Мариза подняла бровь.

– В самом деле? – У нее были серьезные основания сомневаться в правдивости Брайенны.

Брайенна отвернулась от кузины. «Как досадно, – думала она, – что кузина зашла к ней до того, как она собрала вещи и уехала без предупреждения».

– Что у тебя с Джейми? – Мариза обошла кузину я встала перед ней – золотистые глаза вынуждены были встретить взгляд зеленых глаз. На щеках Брайенны выступил предательский румянец.

– Что ты имеешь в виду? Мариза вздохнула.

– Не притворяйся, кузина. Разве ты не заметила, что он к тебе очень внимателен?

– И для него, и для меня лучше будет, если я уеду, – решительно сказала Брайенна.

– Не понимаю…

Мариза увидела в глазах Брайенны отчаяние и решила во что бы то ни стало выяснить, в чем же дело. Чем она так испугана, словно зверек, загнанный охотником? Может быть, кузина боится новой любви? Может быть, думает, что вторым браком оскорбит память Донала?

– Брайенна, – мягко спросила Мариза, – может быть, ты поклялась себе в душе никого не любить после Донала?

Золотисто – карие глаза Брайенны наполнились слезами; она поняла, что не должна больше скрывать от кузины правду о своем браке.

– Я не любила Донала, – прошептала она.

– Не может быть! – воскликнула Мариза.

– Садись! – сказала Брайенна. – Я расскажу тебе обо всем.

Начав с запинкой, Брайенна рассказала Маризе о своем браке и обстоятельствах смерти Донала.

– Теперь видишь, – закончила она, – что я вовсе не о его смерти горюю, а о смерти моей верной няни. Она не могла больше терпеть моего унижения и пожертвовала ради меня спасением души и райским блаженством.

Слезы оросили бледные щеки Брайенны. Выслушав ее печальную повесть, Мариза поняла, каким ужасным может быть брак, когда мужчина груб. и жесток и вызывает у женщины отвращение. Она нежно обняла Брайенну, а у той по бледным щекам текли слезы.

– Ты заслуживаешь счастья, милая кузина. Джейми не похож на Донала, он совсем другой. Его и сравнивать нельзя с этим отродьем Сатаны. Вы будете счастливы, вот увидишь. Он тебя поймет.

– Я рассказала ему о своем браке, и он меня понял, – прошептала Брайенна.. – Вот видишь! В чем же ты сомневаешься?

– Все это не так просто…

– Разве ты думаешь, что Джейми способен плохо обращаться с женой?

– Нет, я знаю, что у него доброе сердце, – пылко возразила Брайенна, опустив головку. Мариза подняла ладонью ее подбородок, откинула кудри, упавшие на глаза Брайенны, и заметила в ее волосах травинку.

Мариза спросила ее:

– Ты боишься, что и с ним не найдешь в любовных утехах доброты и нежности?

– Нет, сегодня я узнала, что опасаться этого нечего. Мариза улыбнулась и уточнила:

– Значит, ты и Джейми стали любовниками?

– Да… – Брайенна попыталась улыбнуться. – Сегодня, во время прогулки… Он предложил мне выйти за него замуж, и я все рассказала ему о своем браке. Я так была подавлена ужасными воспоминаниями, что решила попытаться изгладить их из памяти… и уступила Джейми. И я действительно познала в его объятиях нежность и ласку. Он был так чуток, так бережен. Теперь я знаю, что такое наслаждение…