Заклинание для хамелеона - Пирс Энтони - Страница 177

— Великанам и силачам хорошо, — вздохнул Голем.

Коридор уперся в обыкновенную дверь, запертую на обыкновенную шеколду.

— Худо-бедно, но пришли, — пробормотал Дор.

— Худо, — ответила дверь.

Дор пропустил слова двери мимо ушей. Повозился со щеколдой и открыл дверь.

По ту сторону обнаружилась маленькая комнатка, украшенная перьями райских птиц. Невероятной красоты женщина стояла посреди комнаты, словно ждала их прихода. Она была в платье с глубоким вырезом, на ногах украшенные драгоценными камнями сандалии, волосы прикрывал широкий шарф, а глаза прятались за темными, обыкновенного вида очками.

— Милости просим, — произнесла незнакомка и глубоко вздохнула. Грудь ее при этом всколыхнулась. Мальчик не мог оторвать глаз от места колыхания.

— Спасибо, — прошептал он.

Это и есть худшая из опасностей? И подростку ясно, что тут не просто опасность, а настоящая ловушка для большинства мужчин.

— Что-то в ней… мне не нравится, — шепнул Гранди на ухо приятелю, — Где-то я ее видел…

— Позвольте на вас взглянуть, — сказала красавица и поднесла руку к очкам. Дор посмотрел на ее голову. Волосы под широким шарфом начали шевелиться, словно живые.

— Закрой глаза! — вдруг выкрикнул Гранди, — Волосы-змеи! Вспомнил! Горгона!

Плотно прикрыв глаза, боясь случайно открыть их, Дор ринулся из комнаты. Горгона превращает мужчин в камень! Надо бежать! Он споткнулся о ступеньку и рухнул на пол. Но глаз не открыл!

Шорох юбки… Он понял, что горгона приблизилась к нему.

— Поднимайтесь, молодой человек, — прозвучал мягкий голос. Обманчиво мягкий!

— Нет! — крикнул Дор. — Не хочу превратиться в камень!

— Не бойся, не превратишься, — успокоил голос. — Испытания позади. Ты заслужил пропуск в замок доброго волшебника Хамфри. Никто тебя не тронет.

— Отойди! — крикнул мальчик, — Не хочу смотреть!

Послышался милый вздох.

— Голем, взгляни ты и успокой приятеля, — предложила горгона.

— И мне каменеть неохота, — возразил Гранди. — С таким трудом ожил. Видел я, что твоя сестрица сотворила с несчастными на вашем острове.

— Ты же знаешь, что добрый волшебник уничтожил мою силу. Теперь нечего бояться.

— Знать-то я знаю. А вдруг заклинание уже выдохлось? Ведь времени прошло немало.

— Возьми вон то зеркало и посмотри сначала сквозь него, — подсказала горгона, — И убедишься.

— Зеркало слишком большое. Мне его не поднять. А, ладно, пропадай моя телега! Дор, я сейчас на нее посмотрю. Если Гранди станет камнем, значит, горгоне верить нельзя.

— Гранди, постой…

— Посмотрел, — с облегчением вздохнул Гранди. — Все в порядке. Открывай глаза.

Гранди никогда его не обманывал. Дор стал медленно открывать глаза. Он увидел яркий свет и рядом со своей головой — красивую ступню горгоны. Ногти были покрыты сияющим лаком. Повыше ступни шла стройная лодыжка.

«А прежде я лодыжек не замечал. Забавно», — подумал мать-чик.

Он поднялся на четвереньки и осторожно провел взглядом от статных ног к вырезу на платье. Платье облегало горгонину фигуру и слегка просвечивало. Из-за этого казалось, что ноги…

Ну, хватит! Дор неохотно перевел взгляд еще выше и увидел наконец, зловещую голову.

Шарф исчез. Он увидел волосы горгоны — массу шевелящихся змеек. Ужасно! Но самого лица… не было. На месте лица — ПУСТОТА. Словно сняли крышку с пустой коробки.

— Но ведь у тебя было лицо, — удивился мальчик. — Я видел. Только глаз не видел.

— То лицо и очки — просто маска. Подлинный взгляд горгоны не для тебя.

— А зачем же…

— Чтобы напугать… вдруг струсишь и откажешься от дальнейших попыток проникнуть в замок.

— Но я же струсил. Закрыл глаза и побежал.

— Побежал вперед, а не назад.

В самом деле. Неужели даже в испуге он не забыл о своей задаче? Или так вышло случайно? Дор не знал, какое объяснение ближе к истине.

Дор опять посмотрел на горгону.

«Если свыкнуться с ПУСТОТОЙ, горгону можно назвать даже привлекательной», — подумал он.

— Но ты… что ты делаешь в замке? — спросил Дор.

— Отрабатываю год за ответ на вопрос.

— А… можно спросить… какой у тебя вопрос?

— ДОБРЫЙ ВОЛШЕБНИК, ЖЕНИШЬСЯ ЛИ ТЫ НА МНЕ?

— Служить за такой вопрос?!

— А как же. Год службы или ценный подарок — закон Хамфри. Вот почему его замок буквально купается в волшебстве. Волшебник увлекается магией целое столетие или около того.

— Все это мне известно, но…

Горгона улыбнулась невидимой улыбкой:

— Хамфри не делает исключений. Разве что для короля, если получит его приказ. А я и не возражаю. Я знала, что меня ждет, когда шла сюда. Скоро мой год завершится, и я получу ответ.

Гранди покачал головой:

— Знал я, что старый гном того, а у него, оказывается, вообще не все дома.

— Ты ошибаешься, — возразила горгона. — Вот разберусь, что к чему, и стану ему неплохой женой. Он стар, но вполне заслуживает счастья.

— Не понимаю, зачем он заставил тебя служить. Женился бы, и твой талант к его услугам!

— Хочешь, чтобы я задача еще один вопрос и прослужила еще год?

— Ну что ты. Просто интересно. Добрый волшебник для меня вообще загадка.

— И для других тоже, — с легкой насмешкой согласилась горгона. Дор почувствовал симпатию к этой изящной безликой женщине, — Но с каждым днем я понимаю его все больше. Ты задал хороший вопрос. Я подумаю и, может быть, сама найду ответ. Если Хамфри нуждается в моей помощи, то почему только на год, а не на всю жизнь? А если не нуждается, то почему не отсылает куда-нибудь подальше, допустим, охранять ров? Есть какая-то причина.

Горгона поднесла руку к голове. Змейки предупреждающе зашипели.

— Почему ты хочешь стать его женой? — спросил Гранди, — Старый гном вовсе не подарок, особенно для хорошенькой женщины.

— Кто тебе сказал, что я хочу стать его женой?

— А вопрос?

— Мне просто надо знать. Если он ответит положительно, я начну размышлять, как быть. Решение, сам понимаешь, не из легких.

— Не спорю, — согласился Гранди, — Король Трент перед женитьбой на Ирис тоже ломал голову.

— Ты любишь Хамфри? — спросил Дор.

— Думаю, что люблю. Он первый, кто не окаменел после разговора со мной.

Горгона указала на стоящую в углу прекрасную статую мужчины.

— Это?.. — в ужасе спросил Дор.

— Нет, я настоящая статуя, — ответил мрамор, — очень ценная скульптура.

— Хамфри строго-настрого запретил мне превращать, — объяснила горгона — Даже по старой памяти нельзя. Я здесь для того, чтобы определять, кто глупец, кто трус. Трусам волшебник не отвечает.

— Значит, и мне не ответит, — грустно сказал Дор. — Я ведь ужасно испугался.

— Это не трусость. Тот, кто продолжает идти вперед и не отступает, — храбрец. Кому страх неведом, тот попросту глупец; кто подчиняется чувству страха, тот, безусловно, трус. Страх ты знаешь, но не позволяешь ему командовать собой. И ты тоже, голем. Ты никогда не бросаешь друга и рискуешь ради него своей драгоценной жизнью. Думаю, волшебник примет вас.

— Не такой уж я храбрец, — возразил Дор, немного подумав, — Только и сумел, что закрыть лицо.

— Конечно, ты мог бы начать вслепую размахивать шпагой или использовать зеркало. Есть у нас несколько зеркал для особо сообразительных. Но ты мальчик, а не взрослый мужчина. С каждого здесь свой спрос.

Дор согласился, хотя сомнение не покинуло его.

— Видел бы ты меня, когда я пришла в замок, — дружелюбно сказала горгона. — Прямо дрожала от страха. И лицо вот так же прятала.

— Ну да, ты же не в скульпторы пришла наниматься, — съехидничал Гранди.

— Не в скульпторы, — согласилась горгона.

— Ты познакомилась со стариканом двенадцать лет назад. Я помню ваше знакомство. С чего это ты только сейчас надумала явиться с вопросом?

— Я покинула остров в годину безволшебья. Миг — и волшебство выключилось, как свет, по всей ксанфской земле. Магические существа умирали или превращались в обыкновенские; древние чары испарялись. Почему это произошло, я не знаю…