Разбор полетов - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 70

— Доказательства есть?

— Оперативная съемка, телефон и десять килограмм героина.

— Сколько?!

— Десять. И еще сорок пять — опия.

— Где их взяли?

Сазан почесал в затылке.

— Это… — сказал он, — ну, в общем, когда к нам из Еремеевки прилетел борт, мы его с ребятами завернули в лесок и там малость пощупали.

— Что значит пощупали?

— Они переоделись в милицейскую форму, — подал голос Калинин, — водителей связали, а трейлер разграбили. Наркотики забрали себе.

Вице— премьер по-прежнему сидел с каменным лицом. Его глаза, не мигая, глядели в глаза Нестеренко.

— А потом мы договорились с Владленом, — сказал Сазан, — и я пришел на встречу с Кагасовым и Васючицем. Я сказал, что отдам им дурь и буду работать с ними. У них от радости развязались языки. Это все записано на пленку.

Присутствующие замолчали. Сазан взглянул на часы и заметил, что прошло уже тридцать пять минут, но чиновники не собирались уходить. Видимо, история о торговле наркотиками, в которой оказалась замешана верхушка военной авиации страны, стоила очередной встречи.

— Валерий Игоревич! — вдруг сказал вице-премьер. — Мне, конечно, не жалко, но вы что — не обедали?

Валерий в смущении оглянулся и увидел, что рядом с его чашкой возвышается кучка фантиков и огрызков.

— Нестеренко четыре дня сидел в камере, — ответил Калинин, — мое начальство недоумевало, по какой причине мы должны делиться с бандитом лаврами столь блистательно проделанной им оперативной работы.

— Принести вам обед? — спросил чиновник. Это была первая человеческая реакция за все время встречи.

— Если меня отсюда отправят обратно в камеру, то, конечно, принесите, — любезно сказал Нестеренко.

Все, кроме вице-премьера, расхохотались.

— Вы, конечно, понимаете, Валерий Игоревич, — сказал вице-премьер, — что эта история не для печати?

— И все эти парни останутся на своих постах? — почти закричал Нестеренко.

— Со своих постов они будут уволены. Но не более того. Страна не может позволить себе роскошь нового скандала, в котором замешано федеральное ведомство и вдобавок армия. Хватит с нас Юркова и Далина.

— А вы, — сказал Нестеренко, — получите возможность торговаться с генералами? Угрожать им разбором полетов?

Холодные лягушечьи глаза глядели прямо сквозь Нестеренко.

— Вас это удивит, Валерий Игоревич, но я предпочитаю возможность сократить расходы бюджета удовольствию видеть за решеткой пару мерзавцев в погонах.

— Ваше дело, — сказал Нестеренко, поднимая руки, на запястьях которых еще виднелся след от наручников. — Но я хотел бы услышать из авторитетного правительственного источника, что будет со мной. Меня что — пристрелят, чтоб не болтал лишнего? Или посадят за грабеж трейлера?

В кабинете наступило стесненное молчание.

— Вы нарушили довольно много законов, — сказал вице-премьер.

— Это моя профессия — нарушать законы, — холодно ответил Сазан. — Если вы забыли, кто я, товарищ вице-премьер, я могу напомнить — я бандит. И если я правильно помню школьный курс по обществоведению, там было написано, что армия — это то, что охраняет общество, правительство — это то, что нами руководит, а бандиты — это такие плохие парни, которые грабят людей и торгуют наркотиками. И мне кажется очень странным, что в нашей стране наркотиками торгуют правительство и армия.

— Все-таки не забывайтесь, — пробормотал сквозь зубы чиновник, — одна служба — это еще не правительство. Это не наша вина, если в стаде завелась паршивая овца.

— Ошибаетесь. Это ваша вина. Потому что у нас в стране есть Министерство экономики, и, по моему слабому бандитскому разумению, этого министерства вполне бы хватило, чтобы надзирать за аэропортом Рыкове. Но когда я поинтересовался, а кто, кроме СТК, мог бы курировать Рыково, то выяснилось, что помимо Министерства экономики у нас есть еще Министерство промышленности и торговли и Министерство транспорта, а помимо Министерства транспорта есть еще Федеральная служба регулирования естественных монополий на транспорте, и Федеральная авиационная служба, и Служба транспортного контроля, и Межгосударственный авиационный комитет, и еще пять контор, — вы уж извините, если я не все упомнил! И чтобы всей этой своре чиновников было чем заняться, правительство заявило, что топливозап-равочный комплекс — это, видите ли, монополия. А это вздор! Они могут быть монополией в лучшем случае для маленьких аэропортов, и то директор Ивкин нашел замечательный выход из положения: налил топливо двух разных фирм в одну и ту же емкость. Я специально съездил, полюбовался — в Шереметьеве стоит куча таких консервных банок высотой с мавзолей, у каждой свой собственный крантик. Почему это монополия? Сначала вы объединили все банки в один комплекс, потом вы сказали, что это монополия, а потом вы заявили, что государство должно ее регулировать.

А теперь вы в ужасе — как так! Мы хотели всего лишь немного порулить, а тут такое полезло! Убийства, наркотики, коррупция…

Я, может, не финансист, но я так понимаю: если бы у каждой банки был свой хозяин, то и регулировать было бы нечего. А если бы государство не владело контрольным пакетом аэропорта, то эти любители дури дальше вестибюля в Рыкове не прошли бы.

Сазан перевел дух. В кабинете наступила тяжелая тишина.

— Вы что кончали, Валерий Игоревич? — осведомился вице-премьер.

— ПТУ.

— Да? А я решил было — Чикагский университет «Чикагский университет считается одной из цитаделей экономического неолиберализма. „Чикагская школа“ последовательно отстаивает принцип наименьшего вмешательства государства в экономику. Именно по рецептам „чикагских мальчиков“ генерал Пиночет возрождал экономику Чили.».

— А что, надо университет кончать, чтобы понять: если кто-то приставлен к крану откручивать воду, то он обязательно и себе нальет стаканчик?

Вице— премьер взглянул на часы и встал.

— Сожалею, но времени у нас больше нет. Валерий Игоревич, Владлен Леонидович, вы свободны.

— Я в каком смысле свободен? — справился Сазан.

— В обоих. Советую вам запереться в своей квартире, или что у вас там — хаза? — и носу оттуда не показывать. Вам позвонят. Валентин, задержись на минуту.