Мир в подарок - Демченко Оксана Б. - Страница 107

Опаснее всего выглядел отряд старших жрецов, окруженных полумертвыми одаренными, целеустремленно пробивающийся к факелу ворот. Они не тратили сил на беспорядочные атаки стен, сосредоточившись на защите и высматривая непонятно как возникших в рядах гвардии князя Говорящих, чтобы убрать их – самых опасных –первыми.

Птица уже пошла вниз, когда одна из снавей – кажется, бруса – покачнулась и осела. Шар огня, пойманный её даром и исчерпавший силы до самого донышка, безвредно стек по стене, оставляя темный след копоти и выжигая внизу все, без разбора – некстати подвернувшихся храмовников, кустарник, траву… Наири осознал, что второй удар уже готовится – и наверняка уничтожит женщину. Жрецы внизу сплотились, щит огня побледнел, затраченные на него силы понадобились для атаки.

Най заставил своего крылатого коня резко нырнуть и сбросить седока в середину слитной группы огненных.

Три жрицы в центре отряда формировали защиту, еще две отвлеклись на новое дело. Но сплошной кокон синеватого пламени оставался по-прежнему непроницаем для обычных стрел и оружия ближнего боя. Он выжигал оказавшихся слишком близко воинов и охотно пил их жизни, захваченные жадным движением огненных языков.

Най нырнул в жаркую пелену и прорвал её, ощущая запах собственных спаленных волос и мгновенную сухость кожи. Еще раз усмехнулся: меч в таких делах часто лучше дара. Особенно этот меч! Жрицы даже не осознали его присутствия, легли в жухлую осеннюю траву без единого звука. Падающих сверху бойцов тут никто не мог ждать. Кокон защиты мгновенно погас, мимо плеча свистнула первая стрела, не выгоревшая в пламени заклятой защиты. Храмовники не успели воздвигнуть заслон из обычных, стальных щитов, и теперь их выкашивали со стен прицельно.

Зато двое окаянных поодаль, как раз сейчас пьющие одаренных, наполняя их жизнью создаваемую для снавей гибель, отреагировали отменно быстро. Вплели силу в знакомые движения школы боя мастера Юлла. Они, как верно предположил Наири, готовили атаку на одну из снавей над воротами. И перенесли удар на оказавшегося рядом арага почти мгновенно.

Наири оценил и их опыт, и вложенную в его уничтожение силу. У женщин, недавно миновавших первое посвящение, не было бы шанса, у него – кто знает, сейчас станет ясно… Но огненный клинок внезапно распался на замахе, достигнув меча Риана лишь слабыми сполохами остаточного сияния. Оба жреца осели в пыль, истощенные враз погасшим заемным даром, источник которого иссяк, и вместо него пришлось вливать всех себя, но и этого оказалось не достаточно.

Най раздраженно отмахнулся от третьего огненного, попытавшегося напасть, пока внимание врага отвлечено, и с отчаянием смотрел, как невозможно медленно склоняется вниз сидящий на корточках пожилой одаренный раб. Бледный до синевы, – такими могут быть только тонкокожие веснушчато-рыжие карнцы. Он улыбался мертвыми губами, продолжая вдавливать чей-то оброненный кинжал в распоротый живот. Вот, значит, почему распался занесенный клинок огня, и вот из чьей жизни он был сплетен… Араг осознавал, что здесь, посреди схватки, ничего уже не успеет сделать для человека, которому, очень возможно, обязан жизнью.

Наири никогда не впадал в пресловутое бешенство битвы, презираемое Агиматом, но теперь его явно посетило нечто вроде вдохновения. Он отчетливо увидел весь бой сверху, глазами птицы, и каждую его отдельную схватку – глазами бойцов. Ведал силу окаянных и их намерения. Нити, связывающие этих тварей с одаренными рабами, их планы и замыслы. А еще он был очень быстр. Или это все вокруг стали так удивительно, неправдоподобно неуклюжи? Клинок дракона пел, холодно и стремительно отнимая право жить у тех, кто исчерпал его своей злобой.

Когда жрецы легли в пыль, частью убитые, частью обращенные в пепел, впереди оказались храмовники, и Най метнулся в их порядки, спасаясь от стрел и разрушая строй. Вторая птица упала сверху, бросая по другую сторону ворот Миладу.

Лиаса пришла в себя, и обе девушки, от которых по-прежнему не отходили люди учителя и он сам, обратили все внимание в город, откуда подтянулись новые окаянные и Тени.

Жрецов за воротами оставили на “попечение” арага. И он заботливо и методично, от очага к очагу, вытаптывал их огни, как горящую по весне от случайной искры траву. Араг шел и ощущал, что дара – как воды в колодце – остается все меньше. И ведал, что Лиасе, Миладе и третьей… кажется, Тин звала её Силье – приходится не легче. Какое там, куда хуже. У него есть клинок дракона, он – воин, он и без дара многое может. На этом поле едва ли найдется хоть кто-то способный встать против него один на один. А сегодня, когда меч запел в полную силу, арагу и целыми отрядами подозрительно резво уступали дорогу.

Следом, по очищенному от непосильных врагов полю, двигались люди Первого капитана, отсекая храмовников от ворот, выводя и вынося из боя живых еще одаренных. Пару соловых коней южной крови Най помнил по рассказу Тин. И оттого легко отыскал взглядом упомянутого ею Лемара в гуще боя – и разом за него успокоился. Светловолосая девица к спине Первого никого не подпустит! Неужели Юлл все же сумел воспитать хоть одну толковую ученицу? Надо будет присмотреться попозже, что это за шипящее чудо с косичками.

Князя араг осознал по другую сторону ворот, далеко, на улицах города. Там были Тени и храмовники, но в целом позиции Карна казались вполне надежными, его плотно опекали люди Второго и сам Рысь, расчетливо и внимательно берегущий своего господина и друга.

Атаки на ворота скоро прекратились, окаянным и впрямь стало не до города. Несколько дальних, едва прибывших, отыскали коней и уходили прочь, выжигая своих же храмовников, пытающихся спешить трусоватую подмогу.

Полдень миновал, солнце стало спускаться к далекому океану, желая отмыться от крови этого дня. Увы, пока – не видно конца потоку смертей. Усталость застит потом глаза и гвардии, и её противникам – но скорый вечер не обещает побед никому, битва распалась на отдельные схватки, превратилась в чудовищную резню и в кольце стен, и за его пределами.

Снави бесконечно устали от непрерывного расхода сил: все же их оказалось удручающе мало для столь серьезного боя.

Храмовники вновь покатились к городу, перестроившись и окружая стенами щитов группы окаянных, уже осведомленных о присутствии снавей.

Гвардия тоже подтягивалась и перестраивалась, выбираясь из города через легшие остывающими углями ворота. Люди Крёйна зачистили от Теней улицы близ западных ворот города и дворец.

И снова пепел и пыль превратили день в сумерки, а голоса слились в жуткий единый крик.

Внезапно сквозь эту мглу покатилась волна почти незримого высокого сияния, не затрагивая одних, обжигая и отбрасывая других, превращая в невесомый пепел третьих, – и не повреждая стен и крыш. А потом наступила тишина, словно звук обрезали или все разом оглохли.

Наири уверенно вложил в ножны чистый клинок, словно отполированный удивительным огнем. Врагов не осталось, он это осознал во всей полноте своего сегодняшнего наития. Рядом удивленно охали и вздыхали, оборачивались к полю за кольцом стен, толкаясь и разглядывая невозможное чудо.

У провала ворот, прямо перед потрясенными защитниками города, в лучах солнца, пробивших разом ставший прозрачным воздух, переливался радужный дракон. Могучий, огромный, невероятно красивый.

Он сидел, свив в кольцо хвост и высоко подняв грудь. Гордую голову, вознесшуюся выше стен, венчал переливчатый гребень, переходящий на затылке в удивительную, похожую на перья, гриву тонких золотых лент, спускающуюся до основания длинной гибкой шеи, где пристроился знакомый всадник.

Наири с облегчением подумал, что дракона, конечно же, выпустила Тиннара. Это давало некоторую ясность – значит, скоро появится, только отдохнет, ведь дело не шуточное.

Золотые глаза с вертикальными зрачками внимательно глядели на город.

Потом голова чуть наклонилась, поочередно рассматривая снавей, дольше других взгляд изучал арага.

Наконец дракон вздохнул, расправил крылья и одним движением скользнул в небо, легко и изящно, словно невесомая пушинка. Коротко взревел, заставив вздрогнуть даже камни городской стены, – и растаял вдали. Линия его полета полегла к Драконьему кряжу.