Мир в подарок - Демченко Оксана Б. - Страница 106

Жемчужина светилась неровно, словно считая слабый, срывающийся с ритма, пульс умирающего. Я повела рукой над коченеющим телом, и мой светлячок завис над его грудью, отделившись от ладони. Полдела?

Наверное, да. Остается вынуть клинок. На него и смотреть страшно, но тут мне никто не помощник. Пару мгновений я стояла, прикрыв глаза и уговаривая свое невеликое мужество. Потом дрогнувшие руки сомкнулись на рукояти, обжегшей их до костей жаром и холодом одновременно. И болью. Обиженно всхлипнув, я дернула приросшие ладони вверх, клинок скрипнул, но устоял. Пришлось повторить, и снова, и опять, чуть ли не раскачивая его, плотно загнанный в камень. Вышел он совершенно неожиданно, заставив меня потерять равновесие и жалко завалиться на спину. Оторвался от разом отнявшихся сожженных рук, сделал полный оборот, сливаясь в звенящую дугу, и упал, вспарывая плечо с хищным хрустом, гулко входя в камень пола. Вздрогнул, басовито гудя, и замер.

Теперь я знаю, что чувствовал Риан, ожидая меня у порога своего домика.

Мгновения утекали каплями крови, холод безнадежности подбирался к сердцу, а дракон все лежал в прежней позе, и глаза его оставались пустыми.

Наконец жемчужина стаяла прозрачной каплей и упала, впиталась в рану. Темные зрачки дрогнули, ногти заскребли пол. Минуту спустя он сидел, склонившись надо мной. Молча рассмотрел меч, недовольно покачал головой. И принялся изучать клубок, намотанный мною из воспоминаний и оставленный подле тела. Дальнейшего я не помню, сознание все глубже проваливалось в колодец, свет вверху сократился с размеров большого диска до крохотной слабой звездочки. Задрожал, слабея, и, наконец, вовсе угас.

21 – 25 сентября. Наири.

Лететь на солнечной птице оказалось для Наири удивительно радостно. Во-первых, сам полет пьянил и наполнял восторгом, а прикосновение к сознанию птиц дарило совершено незнакомые и удивительные ощущения. Казалось, он сам летит, управляя великолепными могучими крыльями, ловя ветер и различая острым зрением мельчайшие детали внизу, на остывающей ночной земле. Во-вторых, Тин сейчас была в Тэйкарне и, что бы там ни стряслось, вдвоем спокойнее. Как вообще можно было отпустить её одну в логово черной княжны?

Они вылетели позже, чем следовало. Агимату пришлось отобрать троих из числа своих учеников, затем долго и нудно уговаривать Радмира остаться, а когда все вроде утряслось, птицы весьма настойчиво попросили ужин.

Новая задержка подошла к концу, всадники уже расселись, но тут в дверях возникла разъяренная княгиня, которую оставили вне расчетов. Ей, по общему мнению, полагалось тихо спать до утра. И усердно лечить ожоги в ближайшие несколько дней. Сама Милада полагала, что отдохнуть сможет и позже. И переубедить её не удалось…

Младший из воинов по знаку Агимата нехотя уступил место на спине солнечной птицы. Глаза Милады блестели на диво молодо и задорно. Араг заподозрил, что во сне она встретила своего Эрха, хоть на пару минут.

Полночь ссыпалась дребезжащим звоном с невысокой колоколенки, когда птицы наконец расправили крылья и одна за одной поднялись в воздух, резко набирая высоту и разворачиваясь к Карну коротким острым клином. Точной причины спешного полета птицы объяснить не смогли, но передали свою обеспокоенность и тревогу пославшей их снави.

«Агимат оказался прав, – мельком подумал Наири, – время работает против нас. Если бы не дивные птицы, в Тэйкарн нам бы к сроку никак не поспеть.»

Столицу они увидели с первыми лучами восхода. Наири хорошо помнил город и указал сыну Жара приметный парк у белоснежного дворца, предназначенный для посадки. Клин резко устремился вниз, в солнечных лучах перья вспыхнули радужным сиянием, но пустой утренний город наверняка не заметил удивительное зрелище. Люди вообще редко смотрят вверх, особенно горожане.

Их ждали Лемар, знакомый по описаниям Тин, и сам князь, которого Наири видел прежде, хоть и мельком. Оба при оружии и в полном доспехе. Най чуть удивился отсутствию Тиннары, но решил, что у неё наверняка дел полно. Выяснить подробности сразу не удалось, по лицам встречающих сразу стало понятно: дела в столице плохи.

Князь шагнул вперед, подавая руку Миладе, и коротко извинился за свою, как он выразился, непростительно глупую слепоту. Она улыбнулась в ответ, сегодня был день, когда и не такое прощается.

Прибывшие не успели толком поздороваться и представиться, когда сверху почти отвесно упала еще одна птица, раскрыв крылья у самой земли. С её легкой всадницей можно позволить себе подобные вольности приземления. Маленькая бруса поклонилась собравшимся. Араг улыбнулся – вот и та, ради которой упрямый Тар тащился за ним через пустыню. Смешной ежик коротких волос уже заметно отливал тем редкостным тоном голубоватого степного молока, так усердно и любовно описанным женихом. Заставить Саймира-Тамрана остаться в Крепи оказалось особенно сложно, его уговаривали все поочередно. Кончилось тем, что Наири усыпил упрямца. При следующей встрече он рассчитывал узнать о себе много нового, но это лучше, чем оберегать в опасной столице жизнь начинающего воина.

Риннарх все поглядывал в небо, он рассчитывал увидеть еще одну птицу. Поэтому в курс событий их ввел Лемар, пока деловитый Второй капитан, морща лоб от натуги, старался разобраться в безголосом языке птиц и объяснить им, что завтрак ждет на соседней поляне.

Дюжина жрецов Храма в паре верст от южных ворот стояла лагерем в окружении значительного отряда храмовников. По наблюдениям дозорных, их уже теперь до четырех сотен. Туда время от времени по одному – по двое подъезжали новые окаянные, подвозили клетки с одаренными. А вот полтора десятка обугленных в трех верстах от западных ворот стояли скрытно, малым отрядом, почти без храмовников. Всего-то полусотня личной охраны жрецов, и пополнений, похоже, не ожидается.

Наири довольно кивнул и предложил не ждать вечера. С утра до полудня для окаянных самое мерзкое время, так что терять подобную возможность глупо. Лиасу оставили охранять князя, как более опытную: её дар проснулся достаточно давно, и на обучение было время. К тому же в Агрис приходил Риан, он тоже помог.

Агимат с учениками уверенно пристроился возле брусы, – снавям тоже нужна защита. Крёйн, не дожидаясь отдельного указания, собрал у казарм четыре дюжины конных егерей, приготовив лошадей для Наири и Милады.

Бой получился коротким и тяжелым. Окаянные не ожидали нападения, но и подойти вплотную незаметно не удалось, лагерь располагался весьма грамотно, а дозор несли сами носители темного дара. Араг разбирался с их огненными клетками все ловчее, но и объединенная мощь жрецов оказалась серьезной силой. Из-за ловко созданных огненных щитов летели стрелы, хищно потрескивали, вытягиваясь длинными языками пламени, заклятия.

Помогли дальнобойные луки егерей, стрелы которых предварительно прошли через руки Милады и обрели способность прошивать огненные заслоны. Когда конные гвардейцы ворвались в лагерь, Наири с изумлением обнаружил, что милая княгиня в свое время усердно училась у Радмира и, видимо, не прекращала тренировок. Вот значит, почему у них такой грубый разговор получился с послами Адепта. Помнится, его мерзкий соплеменник приметно берег правую руку, – усмехнулся араг.

Жрецов еще добивали, когда сверху камнем упал сын старейшины солнечных птиц – штурм южных ворот уже начался, там прознали про нападение на соседний отряд. Милада коротко кивнула, обещая разобраться с оставшимися самостоятельно и сразу спешить к воротам. Взгляд у княгини был холодный, сосредоточенный, без азартного блеска торжества или яростной слепоты гнева. Наири оценил и успокоился и за женщину, и за егерей, взбираясь на шею птицы и покидая еще не завершенный бой.

С высоты полета он издали увидел чудовищный факел на месте дубовых, окованных металлом створок, смятые и разбросанные страшной силой телеги, трупы, огненные шары и плети, хлещущие по стенам и слизывающие людей с башен. Большую часть самых мощных атак все же удавалось отклонять, снавей внизу было две. Значит, дотошные птицы отыскали корабль.