Жила Комстока - Ламур Луис - Страница 65

Эл пытался найти Уилла Крокетта, но безуспешно. Где он скрывается? Многие полагали, что он мертв, но Хескет так не считал. Если бы ему удалось найти, убить его и навсегда избавиться от этой угрозы! А предъявленный труп никого бы не удивил. О Крокетте уже и так редко вспоминали. Деловая жизнь в Комстоке шла своим чередом — появлялись новые прииски, развивались старые, чуть ли не каждый день совершались какие-то открытия. Теперь все говорили только о войне и о задуманном Сутро туннеле для выкачки воды из нижних подземных слоев.

Хескет считал дураками всех, кого собирался обмануть, и не испытывал к ним ничего, кроме презрения, но его бесило, если кто-то в его присутствии разговаривал шепотом. Он не сомневался, что речь идет о нем. В то же время Эл избегал любых контактов с преуспевающими дельцами, такими, как Хирст, Джон Маккей, Фэйр и Шэрон, чувствуя исходившую от них опасность. Он хотел, чтобы его считали одним из них, но испытывал беспокойство, когда замечал пристальное внимание к себе Джона Маккея. Пусть пройдет время, убеждал он себя. Они сами придут ко мне, а сейчас лучше держаться в стороне.

Хескет скупил несколько бесперспективных приисков. Он собирался нашпиговать их рудой, добытой на «Соломоне», цены на акции этих приискков моментально бы взлетели, тогда он с выгодой продал бы их. Выждав время, он снизил бы количество и качество руды, акции упали бы в цене, и тогда бы он снова скупил их, чтобы позже проделать ту же операцию. Ведь всегда найдутся простофили, спешащие во что бы то ни стало разбогатеть.

Поведение Маргриты Редэвей беспокоило его. Если у нее есть интересующие его акции, то почему она скрывает это? Ведь она может выставить их на продажу. Ее акции стоят больших денег, а на свете нет таких людей, которые бы отказались от денег. Уж это Хескет знал по опыту. Интересно, о чем она думает, какие у нее планы? Не признавая, что женщина может обладать умом, Эл испытывал затруднение, пытаясь разгадать ее мысли.

Женщины сами по себе до сих пор не интересовали его, он жаждал денег и власти. Но Маргрита… Он обнаружил, что не в состоянии четко соображать в ее присутствии. Его ум, обычно ясный и острый, затуманивался, когда она находилась рядом. В то же время он понимал, что не способен заинтересовать ее, и это его раздражало.

Кроме того, он видел ее с Тревэллионом, из окна отеля наблюдая за тем, как они въехали в город вместе. Эл встревожился не на шутку. Как получилось, что они оказались вдвоем? Из города она выехала одна, он сам видел это, а вернулась с ним.

Тревэллион его враг. Хескет инстинктивно чувствовал это, хотя Вэл ни разу открыто не выступил против него, за исключением того случая, когда застолбил прилегающий к «Соломону» участок. Но он может знать.

Хескет тут же постарался отогнать от себя эту мысль и даже думать запретил себе об этом. Слишком много лет прошло. Пусть Тревэллиону что-то известно, ему бы не удалось доказать ровным счетом ничего. Только разве станет он доказывать?

И все же факт оставался фактом — Тревэллион способен уничтожить его. И это теперь, когда наконец Элберт Хескет (а он считал это имя своим) представляет собою кое-что, когда он стал богатым человеком или почти богатым, владельцем прииска, и состояние его неуклонно растет! По вечерам он входит в ресторан и занимает свое место, держась с таким достоинством, словно он член королевской семьи. Он обедает в гордом одиночестве, отдельно от этой презренной толпы, которая завидует ему и восхищается им.

Таким видел себя Хескет со стороны, и невдомек ему было, что никому, в сущности, нет до него никакого дела и что люди воспринимают его как еще одного чудака, эдакого малого со странностями, каких немало встречается на свете. Его считали всего лишь темной лошадкой среди таких личностей, как Сэнди Бауэре, Лэнгфорд Пил, Том Пэйсли, Билл Стюарт и судья Терри. Список мог быть и длиннее, ибо странность в этих местах была скорее правилом, нежели исключением.

Самому же себе Хескет казался человеком, исполненным достоинства и величия, выдающейся личностью в деле управления приисками. В глубине души он надеялся когда-нибудь выдвинуть свою кандидатуру в Сенат. Нет, Маргрита Редэвей должна заметить такого неординарного человека, должна обратить на него внимание! Ведь и познакомились-то они благодаря тому, что он пригласил ее пообедать.

Хескет постарался отогнать от себя мысли о ней. В конце концов, она ничего не значит для него. У него есть «Соломон», и он завладеет его контрольным пакетом.

А еще ему нужно построить дом. Самый лучший, самый роскошный дом на зависть им всем. Сейчас лучший дом у банкира Ральстона. Хескет много слышал о нем и давно собирался взглянуть на это чудо. Усадьба называлась «Бельмонт» и находилась где-то неподалеку от Сан-Франциско. Роскошные приемы и вечеринки, устраиваемые в особняке, уже давно стали притчей во языцех, и Хескету не терпелось увидеть это великолепие собственными глазами, чтобы иметь представление о том, чего добиваться.

Тревэллион стоял на его пути. Он должен исчезнуть. Почему этот человек до сих пор жив? Ведь пока он тут ходит и что-то вынюхивает, опасность возрастает с каждым днем. Торопиться следовало с самого начала, с того момента, как он задумал убрать его. Конечно, делать это надо очень осторожно. Но почему нет даже никаких слухов о покушении на Тревэллиона?

И Маргрита Редэвей (он неохотно вернулся к этой мысли) тоже мешала ему. Если он не найдет акций, значит, она носит их при себе. Стало быть, ее придется убить.

Хескет содрогнулся. При одной только мысли, что он дотронется до женского тела, у него по спине поползли мурашки. Откуда взялось это чувство, он не понимал, но оно пронизывало все его естество. Он касался женского тела лишь однажды, и этот момент навсегда остался для него связан с вызывающим дрожь ужасом. И всякий раз, содрогаясь, он старался отогнать это воспоминание. Эл никогда не занимался самокопанием и не пытался разобраться, почему начисто лишен половых инстинктов.

Внезапно мысли Хескета изменили направление. Почему эта мисс Редэвей вздумала нанять Тиэйла? Что общего у актрисы с наемным убийцей? Или она наняла его как телохранителя? Ее напугали попытки ограбления.

А этот Манфред? Эл видел его всего пару раз, но что-то в нем тревожило его. Ему почему-то казалось, что он вовсе не актер.

Вдруг ему пришла идея: не нанять ли ему самому Тиэйла, но он тут же отбросил ее. Этот Тиэйл та еще штучка. У него репутация наемного убийцы, но при этом почему-то он всегда сам решает, когда исполнять заказ и исполнять ли вообще, и никому не известно, что у него на уме.

Эл вернулся в свои апартаменты. Комнаты, которые он занимал, были роскошно обставлены, но при этом в них начисто отсутствовала индивидуальность. Единственное, что он здесь сделал, — это сменил замки. Теперь дверь запиралась на два замка, ключи от которых имелись только у него. Впуская горничную, он оставался в номере, пока та убиралась. Ему казалось омерзительным, когда кто-нибудь притрагивался к его одежде или разглядывал его вещи, поэтому он всегда ждал, чтобы прислуга, закончив свою работу, побыстрее ушла, и снова запирал дверь.

Вот и сейчас, закрывшись в своем номере, он поудобнее расположился в кресле и принялся думать. Тщательно и неторопливо он изучал ситуацию, рассматривал каждое обстоятельство в отдельности. Он прекрасно знал, чего хочет, вопрос заключался лишь в том, как достичь желаемого без потерь.

Мелисса покинула кондитерскую, она уехала с Альфи. Джим Ледбеттер тоже там больше не появлялся, и Тревэллион теперь все чаще заглядывал в «Интернэшнл». Почтовыми услугами Поуни уже не пользовались, так как появился телеграф и новости быстро доходили до города. Правда, основным источником информации все равно оставались слухи, молниеносно разносившиеся по салунам. Здесь не только узнавали новости, но и производили расчеты, заключали сделки. Секреты в Комстоке хранились недолго. Стоило кому-то принести свежеиспеченную новость в салун, как ее тут же подхватывал весь город. Держа ушки на макушке и подслушивая разговоры за соседним столиком, узнавали о ценах на акции, о продаже приисков и о многом-многом другом. В том же Сан-Франциско люди, мечтавшие сколотить состояние, не имели таких источников информации.