Жила Комстока - Ламур Луис - Страница 64

— Тогда давай-ка выйдем, Джонни. Ты не возражаешь?

Джонни вышел на улицу, но Фермер замешкался в дверях. Джонни обернулся как раз в тот момент, когда тот достал кольт 44-го калибра. Лэнгфорд застрелил его на месте, и тот даже не успел вытащить револьвер из кобуры.

— Красивый был парень и такой чистенький. Можете похоронить его со всеми почестями, сделайте все как надо, а счет потом принесете мне. Хороший был парень, смелый. Я мог оказаться на его месте.

Маргрита спустилась по лестнице, внизу стоял Дэйн Клайд.

— Вы слышали выстрелы? — спросил он.

— Да, только здесь так шумно… Это случайно не Джонни Эльдорадо?

— Он самый. Только не быть ему главным в городе. Никогда.

— Жаль его. Симпатичный был парень, — сказала Грита.

— Странное все-таки у этих людей понятие о чести. Они умирают с такой гордостью и с такой готовностью, что думаешь: «А может, так и надо?»

Грите досталась серая в яблоках лошадь. Она скакала по городу, мужчины останавливались и провожали ее взглядами — одни молча глядели, как широкая юбка, развеваясь по ветру, стелится по лошадиному крупу, другие восхищались вслух. Грита скакала вверх по каньону, где повсюду кипела работа. Дорога раздваивалась, и девушка поехала по правой, но вскоре обнаружила, что она пустынна. Грита остановилась и прислушалась — в чистом холодном воздухе далеко разносился мерный грохот плавилен. Она продолжила путь, и только скрип ее седла да звонкий цокот копыт нарушали тишину безлюдных гор. Дважды она останавливалась, глядя на залитые солнцем голые скалы, стенами возвышавшиеся вокруг. Ей нравилась эта странная, пустынная местность.

Проехав еще немного вперед, она остановилась, заметив какую-то старую разработку рядом с высохшим руслом горного потока, окруженным редкими кедрами. И тут до нее донесся топот копыт. Только теперь она поняла, как далеко забралась. В сумке, притороченной к седлу, лежал пистолет; Грита протянула к нему руку.

— Он тебе не понадобится.

Обернувшись на голос, она увидела Ваггонера, который сидел на старой кляче и пожирал ее взглядом. Лицо его оставалось безучастным, ладони покоились на луке седла.

— Как только увидел тебя, я сразу понял, что сделаю это.

— Прошу прощения?..

— Только не надо надменности, я не выношу этого. И потом, я еще не готов.

Она повернула лошадь, но Ваггонер преградил ей путь, и Грита пожалела, что не успела вытащить пистолет. Он здесь, совсем рядом, но сумеет ли она достать его вовремя?

Ваггонер не сводил с нее глаз, угрюмо поблескивавших на вытянутом, осунувшемся лице.

— Когда я буду готов, ты станешь моей. — Он прищелкнул пальцами. — Это ж проще простого. А знаешь, в тебе нет ничего особенного. Есть бабенки и получше.

— Пожалуйста, освободите дорогу.

— Черт побери! Сначала я кое-что сделаю! Ничего в тебе нет особенного, и ничем ты не лучше других. Только уж я поваляю тебя в грязи, чтоб не задавалась… Ну давай же, я жду…

Внутри у Гриты все похолодело, в горле встал ком, но она, собрав последние силы, твердо проговорила:

— Что все это значит?

Ваггонер оскалился в наглой улыбке.

— Я знал, что ты начнешь юлить. Было у меня такое чувство, что ты просто обыкновенная дворняжка… а смотрела-то, смотрела на меня, будто я какое дерьмо.

— Не понимаю, о чем вы говорите, но если я смотрела на вас именно так, как вы сказали, то теперь вижу, что правильно делала. А теперь я хочу уехать. Дайте дорогу!

— Сначала сделаю с тобой кое-что. Только смотри не рыпайся, я не люблю этого! Вообразила из себя невесть что. Тоже мне! Когда я закончу развлекаться с тобой, ты еще поползаешь у меня на коленках!

Грите стало нехорошо, но она из последних сил старалась не показать этого. Ее преследователь не шутил. Он явно собирался осуществить свою угрозу. Несмотря на испуг, воля Гриты не была парализована. Она должна дотянуться до пистолета. Стрелять придется в упор. Ваггонер знает, что у нее есть оружие, и он постарается не дать ей возможности вытащить его. Вперед проскочить не удастся. Ваггонер, скорее всего, догонит ее. Можно попробовать хлестнуть его клячу и воспользоваться заминкой. Грита внутренне собралась и приготовилась всадить шпоры в бок лошади. Но тут совсем рядом на дороге раздался стук копыт.

Верхом на черном муле к ним приближался всадник. Злоба сверкнула в глазах Ваггонера, но он взял себя в руки и начал что-то говорить, изображая мирную беседу.

Тревэллион с первого взгляда оценил ситуацию, но тут же сказал себе: «Не сейчас!» Надо избежать стрельбы, чтобы не подвергнуть опасности ее.

— Доброе утро! — направив к ним своего мула, учтиво поздоровался он. — Мисс Редэвей, я как раз искал вас. Если джентльмен извинит нас…

Ваггонер из последних сил пытался подавить охватившую его волну ярости. Здравый смысл останавливал его. Он не сомневался, что убьет Тревэллиона, но в подобных делах тот не новичок — наверняка успеет выпустить пару пуль и с такого расстояния уж точно не промажет.

— Боюсь, придется извинить, — сквозь зубы прошипел Ваггонер, — хотя, думаю, мы еще увидимся. Ну что ж, дела есть дела, не правда ли, мэм? — Он нагло улыбнулся, повернул лошадь, на мгновение остановил взгляд на Вэле и вдруг услышал:

— У меня к вам тоже есть дело, мистер Ваггонер. Если не ошибаюсь, вы должны мне пятьсот долларов. Приготовьте-ка их.

Ваггонер поскакал прочь, его захлестывала ярость. Почему не сейчас?.. Он остановил лошадь и хотел повернуть обратно, но Тревэллион уже нацелил на него винтовку, и бандит поскакал прочь. Нет, не сейчас! Против винтовки не попрешь. Еще будет возможность. Можно подкараулить прямо на улице. Только действовать надо быстрее. Ваггонер и сам это понимал, а его неизвестный наниматель уже дважды присылал записку, требуя поторопиться.

Грита и Тревэллион спокойно ждали, прислушиваясь к затихавшему топоту копыт, потом посмотрели друг другу в глаза. Они долго молчали; наконец Грита произнесла:

— Вы вовремя подъехали. Он очень неприятный человек.

— По этому подонку петля плачет.

«Как она хороша!» — подумал Вэл. Но помимо женской красоты и обаяния в ней чувствовалось еще что-то, и именно это так привлекало его. Он вдруг вспомнил, как много лет назад пообещал, что женится на ней, и при этом покраснел.

— Вы за мной? — спросила Грита.

— Дэйн Клайд сообщил, куда вы направились, и попросил меня догнать вас. В театре возникли какие-то срочные дела.

Он смутился и не знал, что сказать дальше. Интересно, помнит ли она его. Вэл повернул мула, и они поехали бок о бок. Он испытывал неловкость и словно потерял дар речи. Почти до самого отеля они не произнесли ни слова. Наконец он решился:

— Мне нужно с вами поговорить об одном деле. Речь идет о ваших деньгах.

— Только о деньгах? — спросила Грита.

— Не знаю… может…

Возле отеля их встретил Дэйн Клайд.

Глава 41

Элберт Хескет принял решение. Слишком многое теперь поставлено на карту. Ему нужно действовать быстро и за ближайшие две недели уладить все свои проблемы, чтобы пойти дальше в соответствии с задуманным планом. Эл ничего не делал случайно или по прихоти, он все тщательно взвешивал, всесторонне исследовал каждую деталь, но, как большинство преступников, рассчитывал только на успех и никогда не брал в расчет провал. Ему даже в голову не приходила мысль, что его могут разоблачить или догадаться о его планах. Сейчас его задача была: во что бы то ни стало сохранить контроль над «Соломоном». Еще несколько дней, и они доберутся до скоплений богатой руды в жиле. Образцы подтверждают это. Как только на «Соломоне» начнется отгрузка, акции прииска стремительно возрастут в цене, а его, Хескета, авуары поднимутся втрое или даже вчетверо.

А что с имуществом Крокетта?.. Кто будет наследником? Нет ли у него каких-нибудь родственников в Калифорнии? Когда-то Хескет перебрал массу документов в конторе, но ничего конкретного не нашел. Так что в случае смерти Крокетта Эл с легким сердцем присвоит все, что тому принадлежало. Однако он понимал, что иметь хоть какую-то расписку, письмо или завещание, вообще любую бумагу, которая давала бы основания претендовать на имущество Крокетта, ему необходимо. Вот тогда уж точно богатство само свалится ему в руки, как спелая слива с дерева.