Жила Комстока - Ламур Луис - Страница 66

Вьючные караваны почти не ходили, грузы доставлялись в фургонах. Дорогу в Калифорнию расширили, утрамбовали, и она выглядела как мостовая.

Тревэллион вернулся домой. Захлопнув дверь, он встал посреди комнаты, уперся руками в бока и окинул взглядом свое убогое холостяцкое жилье. Его охватило раздражение, почти гнев, и он выругался. Потом вытащил из тайника бумаги и принялся просматривать их. Да, заработал он не много. Уже несколько месяцев жил, едва сводя концы с концами, понемногу продавая руду и россыпное золото. Его доля в кондитерской и извозном деле Ледбеттера давала не такую уж большую прибыль. Правда, бедным он себя тоже не мог назвать.

Он вспомнил о предложении Джима войти с ним в долю, но решил не рисковать деньгами друга и пойти своим путем. Ему придется поработать, да еще как. Вэл снял пальто, повесил его на гвоздь и расстегнул пояс с кобурой. И этот Ваггонер… Что же там все-таки произошло? Не подоспей он вовремя… Нет, с Ваггонером пора кончать. Слишком уж распоясался этот подонок.

Тревэллион устало опустился на койку. Интересно, знает ли Ваггонер, кто такая Маргрита? Да нет, откуда ему знать? Ведь он не видел ее тогда, к тому же она была ребенком. Нет, это просто нелепо.

Но что случилось с ним самим? Ведь он уже начал убивать их поодиночке! И что теперь? Ваггонер здесь, более того, дважды пытался расправиться с ним, а он, Вэл, так ничего до сих пор и не предпринял.

Вэл разделся и лег в постель, но не уснул и продолжал думать о Маргрите. Внезапно его обожгла всплывшая откуда-то из глубин мозга мысль; он понял, что для него эта женщина — единственная. А ведь ему даже нечего предложить ей. Все стало ясно, когда он впервые увидел ее на сцене, и потом, когда подоспел ей на помощь.

Она уже получила всеобщее признание, а он так и остался никем. Ну кто он такой? Старатель, горняк, которому не на что рассчитывать, кроме своих рук. Конечно, они знали друг друга и раньше, но ведь тогда они были всего лишь детьми. На какой-то миг их жизни соединила та ужасная ночь и последовавшая за нею боль утрат. Он долго не мог выбросить Маргриту из головы и однажды даже написал ей.

Тут он подумал о ее бумагах. Надо просмотреть их и обязательно разыскать Уилла. Кстати, где он? Куда запропастился?

Тревэллион окинул взглядом свою комнату, и ему снова захотелось оказаться в кондитерской, где пахло кофе и пирогами, увидеть хлопочущую у плиты Мелиссу и сидящего напротив Джима. Ему даже не обязательно с ними разговаривать, — просто побыть рядом, чтобы не оставаться одному, как сейчас. Да что с ним такое случилось?! И Вэл пришел к неутешительному выводу: в сущности, всю свою жизнь он был одинок!

Утром он спустился в шахту, еще раз тщательно исследовал образцы породы и понял, что скоро выйдет на богатую жилу. И ему вдруг захотелось заработать много денег.

Внутренний голос подсказывал, что он на верном пути, что где-то здесь, совсем рядом, залегает богатая руда. Но до нее еще нужно добраться, и ему понадобятся средства. Вот почему первые владельцы распродали эти участки — земля здесь требовала глубинной разработки. Многие находят жилы, но мало кто способен их разрабатывать.

Что же ему теперь делать? Оставить здесь рабочих в надежде, что откроется жила, а самому тем временем податься на заработки? Нужно обязательно добыть денег. Видно, все же придется поработать под землей. А Ваггонер? Интересно, что он предпримет, узнав, что Тревэллион уехал? Ведь теперь у Ваггонера еще двое сообщников. А этот револьвер с надписью на рукоятке «А. К. Элдер», найденный им тогда, много лет назад?.. Его потерял кто-то из тех убийц. Он все еще лежит у Вэла.

Глава 42

Проведя на рассвете серию взрывов, Тревэллион разгреб обломки и исследовал образовавшееся устье. Взрывы, как обычно, углубили туннель фута на три, но жила по-прежнему оставалась не очень богатой.

Чтобы расчистить проход в плоскость забоя, он вывез на тачке породу по дощатому настилу. Пора бы, конечно, проложить здесь колею и отказаться от тачки, но на рельсы нет денег.

Пока Вэл возился, он пытался обдумать свое положение. Он всегда думал во время работы. Физический труд способствовал мыслительному процессу, во всяком случае если не требовал особого внимания и сосредоточенности.

Сегодня воскресенье, и он один. Другие тоже работали по воскресеньям, он же только иногда. Так даже лучше — в тишине легче думается. Неделями Вэл собирался приступить к осуществлению своих решений, но все время вмешивались какие-нибудь непредвиденные обстоятельства. Сейчас их нужно отбросить — нельзя терять время.

Он уже прорыл довольно глубокий туннель, но во всем Комстоке, за исключением нескольких участков, лучшая порода залегала гораздо глубже. Для того же, чтобы вырыть настоящую шахту, потребуются деньги. Сейчас запросы его невелики, но, если он не хочет прожить жизнь впустую, нужно что-то предпринимать. Конечно, он может занять денег. Работать он умеет, на приисках его знают с лучшей стороны, и занять необходимую сумму не составит труда. Только стоит ли идти этим путем? Он не хотел быть обязанным никому. Еще в детстве слышал от отца, как опасно влезать в долги. Взаймы не брав, хоть гол, да прав.

Он рассортировал взорванную породу и отложил лучшие куски. Когда наберется побольше, отвезет их на плавильню. Конечно, много с этого не поимеешь, но хотя бы что-то. Вэл вспомнил о деньгах, украденных Ваггонером, и выругался. Если бы вернуть эти пять сотен! Только вряд ли ему удастся что-либо доказать. Даже если он выследит и убьет Ваггонера, от этого не станет легче.

Тревэллион продолжал размышлять. Работа есть — за четыре или даже за шесть долларов в неделю можно найти место начальника смены. Но этих денег ему все равно не хватит, и сам он намоет золота гораздо больше. А что, если вернуться на один из участков? Только для этого придется покинуть Вирджиния-Сити, а ему не хотелось уезжать из города именно сейчас.

Обычно Тревэллион уходил на работу не завтракая, но сейчас растопил печку, нарезал бекон и поставил на огонь сковороду. Он пил кофе, когда раздался стук в дверь. Выхватив револьвер, он спросил:

— Кто там?

— Это я, Тэп.

Тревэллион впустил его.

— Заходи. Ну что, есть новости?

Тэпли не замедлил с ответом:

— Сэм Браун мертв. Решил показать, на что он способен, после того как Стюарт прилюдно опозорил его, вот и пристал к Ван Слику.

— И Ван Слик убил его?

— Да, подкараулил на дороге и уложил наповал.

— Черт возьми! Ван Слик, этот тихоня?! Никогда бы не подумал!

— Похоже, Билл Стюарт окончательно сбил ему фишку, — ответил Тэпли. — Репутация такая штука. Ее все время надо поддерживать, а споткнулся разок — и все.

— Ты завтракал?

— Нет. А пахнет у тебя вкусно, — улыбнулся Тэп. — Я смотрю, ты уже переоделся.

— Да, покопал немного. Хочу рыть настоящую шахту футов на триста — четыреста.

— Я по воскресеньям не работаю. Только если уж сильно припрет. — Тэпли помолчал, потом объяснил: — Я, собственно, вот зачем пришел. Видел на улице Ваггонера и с ним еще двоих. Раньше их не встречал.

— И что?

— Трев, это «бритоголовые». Уж один-то точно. А другой явно арканзасец. Я сам оттуда и за милю могу распознать арканзасца. Вот и решил сообщить тебе об этом.

— Спасибо.

Тревэллион поставил на стол сковороду и глиняный кувшин.

— А как на плавильне?

Тэпли пожал плечами.

— Я бы поработал у тебя. Если ты собираешься рыть настоящую шахту, тебе понадобятся рабочие руки.

— Да я не против, только хватит ли денег? Может, тебе лучше поискать постоянную работу?

— Может быть. Только я хотел бы работать у тебя. — Он помолчал. — Ты познакомился с мисс Редэвей? Я видел, как вы с нею вместе въехали в город.

— Мы давно знакомы, — ответил Тревэллион и, заметив удивленный взгляд Тэпли, рассказал всю историю с самого начала.

Кристиан Тэпли в сердцах выругался:

— Ну и дела, черт возьми! А я вроде слыхал эту историю. Значит, это ты убил Скиннера?