Ускользающие тени - Лампитт Дина - Страница 45

«Странно, – подумала Сидония, откладывая книгу в сторону. – Почему она хотела, чтобы лошадь быстрее отослали обратно? И что она подразумевала под словами „от этого многое зависит“?»

Подумав о том, что ответ на эти вопросы неизвестен ни одному человеку в мире, она продолжала читать.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Стояло славное теплое и золотое лето, лето, во время которого один король влюбился в правнучку другого короля и теперь видел все совершенно в другом свете. Красота этих сияющих дней была особенно заметна по утрам, когда солнце, выходя из вод розового пруда, в котором рождалось, стремительно поднималось в небеса, преображая все вокруг прикосновением своих лучей. Цветы с улыбками открывались навстречу его теплу, деревья отбрасывали изумрудную прохладную тень, и каждая пичуга в лесу напрягала крошечную грудку в ликующей песне.

В это утро теплый ливень помешал солнцу, закрывая его время от времени тонкими, полупрозрачными облаками, так что блестящие, как цветы подсолнуха, клочки неба появлялись и исчезали, а потом вновь появлялись в сияющей вышине. Еще раньше утром над холмами навис туман, окутывая их перламутровой дымкой. А потом, когда наконец солнце склонилось к горизонту и наступил вечер, поверхность рек и ручьев стала напоминать стекло, которое тревожили только всплески серебристых рыбок или следы проплывающих уток.

В то время всадники выехали в путь, радуясь дождю и поднимая вверх лица, ловя ледяные сладкие капли, спеша скрыться в глухом лесу и в то же время боясь заблудиться или разминуться друг с другом. Лица обоих всадников покрывал здоровый румянец. Когда они достигли огромного дуба, стоящего на пересечении двух троп, то быстро соскочили с седел и бросились друг другу в объятия, прижавшись щекой к щеке, ища губы со всем пылом молодости.

– Последние две недели были настоящим кошмаром, – сказал король.

– В самом деле, – подтвердила Сара и теснее прижалась к нему, как будто в этот момент мог появиться некто, способный разлучить их.

– Я уже думал, что никогда больше не увижусь с тобой наедине.

– Как разумно с вашей стороны было передать мне ту записку!

Король сделал это на последнем приеме в Салоне, когда принцесса Августа в упор уставилась на Сару и девушка внезапно обнаружила себя окруженной толпой женщин с вытаращенными от любопытства глазами, главной целью которых было помешать им с королем поговорить друг с другом. Но король предчувствовал подобное затруднение и явился на прием во всеоружии. На мгновение остановившись рядом с леди Сарой Леннокс, его величество ловко сунул свернутый листок бумаги в ее перчатку. Позднее, в Холленд-Хаусе, Сара прочитала записку, и ее глаза блеснули: влюбленные должны были встретиться тайно в Ричмонд-Парке. Сара немедленно добавила постскриптум к своему письму Сьюзен, прося побыстрее отправить назад в Холленд-Хаус ее кобылу, хотя умолчала о том, что получила записку от его величества, правдиво упомянув только то, что между ними еще ничего не было сказано и что ей бы не хотелось рисковать понапрасну.

И вот теперь они оказались одни и король Англии взирал на нее с улыбкой восхищения и выражением такой нежной любви на лице, что Сара едва не расплакалась.

– Любимая моя, – произнес он и привлек ее к себе, целуя так, будто не желал упустить ни минуты их свидания. В его крепких объятиях Сара чувствовала его наслаждение и силу, его теплоту, чистую и бесстыдную радость в любви, которую могла дать ему только она

– Поговорите со мной по-простому, – попросила она.

Король изумленно отстранил ее:

– Что вы имеете в виду?

– Нет, это вы мне ответьте, что вы имели в виду, прося меня помнить то, что вы говорили Сьюзен? Что вы ждете от меня?

– Того, что вы будете моей женой, – спокойно ответил он. – Больше всего в жизни я хочу жениться на вас.

– Тогда я принимаю ваше предложение. Говорите со мной так же просто и понятно, и я стану платить вам тем же. Я согласна. Я стану вашей женой.

Голубые глаза блеснули и недоверчиво уставились на Сару.

– Значит, вы сказали «да»?

Сара обняла его, забыв о том, что прикасается к коронованной особе и думая только о том, как сильно любит его.

– Конечно, да, милый! Я ждала, пока вы спросите об этом на простом английском языке, только и всего.

– Тогда все решено! Сегодня вечером, как только я вернусь ко двору, я потребую, чтобы Бьют сделал официальное объявление.

Сара внезапно нахмурилась:

– А как же быть с принцессой Уэльской? Всем известно, что она против нашего брака.

Король помрачнел и задумался:

– Да, переубедить ее будет очень сложно. Они вместе с графом настаивают, чтобы я женился на Шарлотте Мекленбургской, но меня такой брак прельщает меньше всего. Я ни разу в жизни не видел эту чертову девчонку, а кроме того, я влюблен в вас.

– Но каким образом вы собираетесь выйти из этого затруднения?

– Не знаю, – честно признался Георг. – Совершенно не знаю. И тем не менее что-то надо делать. Я погибну без вас, Сара. Я должен жениться на вас! Мое будущее счастье – в ваших руках.

В лесу похолодало – ливень настиг пару, заслонил солнце и теперь пытался промочить насквозь их костюмы для верховой езды.

– Сюда, – указал Георг и провел Сару под прикрытие старых деревьев, где они уселись, тесно прижавшись друг к другу, окруженные мокрыми листьями папоротника.

Находясь так близко от Сары, король не мог оторваться от ее лица. Он изучал ее, подобно живописцу, начав с глаз – огромных, обладающих тонким оттенком морской воды, одновременно синей и зеленоватой, полных блестящих всплесков и теней, отражающих, чувства девушки. Глаза были окружены черными ресницами, длинными, как тычинки огромного цветка. Каждая черта ее лица была совершенна и прелестна – тонкие линии, блистающая ирландской свежестью кожа, плавно изогнутые брови. Пребывая в грустной задумчивости, влюбленный юноша буквально впитывал каждый штрих внешности своей подруги, как будто не надеялся вновь встретиться с ней.

Не смущаясь под этим пристальным взглядом, Сара в свою очередь восхищалась здоровой кожей Георга, его прекрасными зубами, чувственным ртом, созданным для любви, проницательными глазами нежно-голубого оттенка.

– Это правда? – в конце концов спросила она.

– О чем вы?

– Я и в самом деле сижу рядом с королем Великобритании, который только что просил меня быть его женой?

– Да, об этом он только что просил вас. Но вы и так уже стали его женой – вспомните, что было между нами. Мы соединились пред Богом.

Он взял ее за левую руку и показал жестом, что, надевает на нее обручальное кольцо. Сара порывисто нагнулась и поцеловала его.

– Я люблю вас! – воскликнула она.

– И я. Люблю и всегда буду любить.

– Вы обещаете?

– Даю вам мое слово!

– И я клянусь вам.

И влюбленные крепко обнялись, предчувствуя, что какими бы ни были их чувства, против них уже поднялись непреодолимые силы.

На рассвете Финнам придвинулся ближе к Сидонии, изучая ее, подобно живописцу, при мягком свете, льющемся из окна. Он думал, что она похожа на статуэтку из драгоценных камней, особенно потому, что ее волосы, разметавшиеся по подушке, казались янтарными, но были нежно-золотистыми на кончиках и почти рубиново-алыми у корней. Ее полукруглые, нежные веки были прикрыты, кожа была тонкой и шелковистой, чуть блестящей, как жемчуг, и Финнан видел, что даже во сне губы Сидонии изгибались в прелестной лукавой улыбке. С трепетным удивлением он поднял локон, который, как только был опущен на место, свернулся упругой пружиной, как и прежде. Эта женщина казалась Финнану самой восхитительной из всех, кого он когда-либо встречал, – в этом он был совершенно уверен, но чувствовал беспокойство перед будущим, не в силах расстаться с нею так, как смог бы расстаться с менее исключительной женщиной.

Финнан не так давно примирился с мыслью, что его любовь к Сидонии странно и пугающе отличается от чувств, которые он испытывал к Рози. Его жена была бесхитростной ирландкой, медсестрой, в обществе которой он оказался еще будучи студентом-медиком. Когда они в конце концов поженились, оба считали это само собой разумеющимся. Переехав в Англию, где врачу предстояло продолжать карьеру, супруги видели перед собой перспективу долгой жизни в семейном уюте. На время Рози нашла себе работу сиделки в Лондоне, но она мечтала иметь ребенка и была горько разочарована, когда долго не могла забеременеть.