Ускользающие тени - Лампитт Дина - Страница 44

В то утро двое молодых людей, причина всех подозрений и догадок, совершенно растерялись, не зная, как себя вести. Король пришел в ярость, когда мать сообщила ему, что Фоксу приказано выслать леди Сару из города и что девушка, скорее всего, не будет присутствовать в Салоне.

Одержимый безумным желанием и отчаянием, король тщательно оделся, вопреки всем уверениям надеясь, что Сара приедет, решив встретиться с ним, несмотря на все препятствия, поставленные на пути принцессой. Выйдя в зал, он понял, что, даже если Сара приедет, поговорить с ней наедине будет почти невозможно – его сестра Августа и ее фрейлина леди Сьюзен Стюарт торчали за спиной короля, готовясь подслушать каждое сказанное им слово.

– Убирайтесь! – прошипел Георг, позабыв о приличиях при виде таких бесцеремонных соглядатаев.

– И не подумаю! – отрезала Августа, будучи плоть от плоти дочерью своей матери.

– Я приказываю! Если вы не отойдете, я прикажу вывести вас из зала, – вполголоса заявил он.

Поскольку король выглядел таким раздраженным, каким еще не бывал, принцесса почла за лучшее отойти и устроиться неподалеку, чем быть удаленной из зала.

Когда наконец король увидел Сару, она показалась ему только что сошедшей с радуги, одетой в платье теплых тонов, с волосами, перевитыми подобранными в тон лентами, с блестящими от радостного возбуждения глазами. Георг знал, что он никогда не будет счастлив без нее, что он обязан жениться на ней. Незамечая, что рядом с Сарой находится ее сестра, леди Эмили Килдер, по-видимому, ожидающая ребенка, но бодро переносящая свое положение, король почти рывком схватил Сару за руку, пока та опускалась в реверансе, и оттащил в сторону.

– Дорогая моя, – взволнованно произнес он, – как я счастлив видеть вас здесь! Мне сказали, что вас выслали из города. Если бы это оказалось правдой, я пришел бы в отчаяние! Ради Бога, помните о том, что я говорил леди Сьюзен Фокс-Стрейнджвейз перед тем, как вы уехали из Холленд-Хауса. Вы ведь понимаете, что это означает? – добавил он полушепотом.

– Кажется, да, – кивнула Сара.

Понизив голос так, что она еле могла расслышать, король пробормотал:

– Помните об этом, если вы любите меня.

На этом беседа резко оборвалась. Весь бомонд теснился вокруг влюбленных, буквально выворачивая шеи, и даже самая тихая беседа была бы услышана. Гости отмстили, что его величество, вероятно, пребывая в крайнем раздражении, пил больше обычного, и Эмили, ребенок которой усиленно толкался в животе, вынуждая ее почти все время сидеть, была серьезно обеспокоена. Она никогда еще не видела более пылкого влюбленного, чем король, но в то же время еще не знала человека, до такой степени неспособного обуздать свое раздражение.

«Значит, ему предстоят чудовищные неприятности», – думала она, положив руку на живот, чтобы успокоить буквально танцующего внутри ребенка.

Вечер продолжался, Сару окружили поклонники, а король не сводил с нес глаз, не обращая внимания на собственных собеседников. Король явно был навеселе, но не чрезмерно, и становился все развязнее с каждой минутой. Однако даже хмель не мог помочь ему успокоиться. Следя за Сарой, он почти не отвечал на льстивые речи придворных, столпившихся вокруг него и добивающихся королевского внимания.

«Он готов взорваться», – думала Эмили, но даже она не могла представить последствий такой вспышки. Вечер подходил к концу, вскоре король должен был покинуть зал, подав таким образом сигнал к окончанию приема. Обычно в таком случае монарх прощался со всеми гостями сразу, но сегодня большинство присутствующих полагали, что он не ограничится кратким прощанием в отношении леди Сары. И они не ошиблись. Не сводя с нее восхищенных голубых глаз, его величество взял Сару за руку и сжал ее в обеих ладонях.

– Ради всего святого, помните то, что я говорил леди Сьюзен перед вашим отъездом, и верьте в мою сильнейшую преданность, – громко и страстно произнес он, оставаясь при этом, как описывала впоследствии сестра Сары, совершенно серьезным и трезвым. Затем, не сказав никому ни слова, король покинул зал под шумный ропот гостей.

– Это было предложение? – спросила Эмили, когда они присели в реверансе.

– Наверное, да.

– На мой взгляд, оно было высказано несколько туманно…

– Знаю. Его величество не смог бы высказаться яснее…

– Да, сегодня для этого у него было мало возможностей. Вероятно, он сделал все, что мог.

Сара покраснела:

– Но когда мы с ним были вдвоем… Брови Эмили взлетели вверх.

– …он все равно ничего не сказал.

– Тогда его следует заставить, – решительно заявила леди Килдер. – Я обязательно напишу мистеру Фоксу обо всем.

– О, Эмили, когда же все это кончится?

– Когда ты взойдешь на престол Великобритании и Ирландии, если я в этом что-нибудь понимаю. А теперь пора действовать.

Верная своему слову, леди Эмили Килдер, несмотря на поздний час и собственное утомление, написала письмо своей старшей сестре Кэролайн и мистеру Фоксу и сразу же отослала его в Холленд-Хаус с особым посыльным. Письмо было доставлено за полчаса до полуночи, но Фокс еще не ложился, сидя как на иголках и ожидая вестей. Схватив письмо, он унес его к себе в кабинет и там подверг тщательному изучению.

«…И верьте в мою сильнейшую преданность, – читал он. – Эти последние слова были произнесены в полный голос, с полной серьезностью и трезвостью суждения».

– Черт бы его побрал! – взревел казначей в тишине спящего дома. – Он должен сделать следующий шаг – это несомненно!

Он поспешил разбудить жену и рассказать ей, что наконец-то король обнаружил свои серьезные намерения.

– Это предложение, Кэро. Он хочет жениться на Саре.

– Тогда почему бы ему прямо не сказать об этом?

– Он обязательно скажет. Теперь он связан обещанием твоей сестре.

После продолжительных семейных споров было решено, что, как только им в следующий раз удастся поговорить наедине, Сара должна попросить его величество объясниться. Это было бы серьезным испытанием и для женщины вдвое старше ее, и Саре показалась отвратительной сама эта мысль, о чем она и заявила в письме к Сьюзен, отправленном за день до следующего приема в Салоне.

«После спора, доходящего до ссоры, было решено, что завтра я должна собраться с духом и, если меня спросят, что я думаю по поводу его слов… – она подчеркнула четыре последних слова, – …и согласна ли я, посмотреть… – тут Сара не осмелилась написать имя из боязни, что письмо попадет в чужие руки, – …посмотреть ему в лицо и серьезно, но с доброжелательным видом ответить: „Я не знаю, что должна об этом думать!“

Сара вздохнула, дописала несколько фраз обо всем том, как она собирается вовлечь его величество в разговор, и закончила так: «Стоит мне подумать о том, что зависит от этой беседы, и о том, к чему могут привести мои усилия, одна мысль вызывает у меня тошноту. Я буду чертовски горда, но это уже неважно…»

– Отлично! – вслух сказала Сидония. – Черт бы побрал этих людишек!

Она с гримасой недовольства прочитала постскриптум письма Сары, думая о том, что со временем почти ничего не изменилось.