Ускользающие тени - Лампитт Дина - Страница 37

– Какое, ваше величество?

– Что вы сохраните нашу тайну. Это очень важно. Внезапно он стал таким серьезным, что Сара встревожилась:

– Обещаю, ваше величество. Я буду хранить ее столько, сколько понадобится.

– Тогда не рассказывайте никому, даже вашей сестре и леди Сьюзен, что я счастлив только в вашем обществе.

– О, не может быть, чтобы это оказалось правдой! Должно быть, у королей каждый день случается столько восхитительных и приятных событий…

– Они ничего не значат для меня, если я не могу разделить их с вами.

– Прошу вас, тише, ваше величество. Нас могут услышать.

– Я замолчу, когда скажу вам еще одну вещь.

– Какую же?

– Я влюблен в вас, леди Сара, еще с тех пор, как впервые увидел ваше прелестное лицо.

Перед глазами Сары все завертелось: люди, зал, канделябры, и только руки мужчины, который любил ее, помогли ей сохранить равновесие.

– Вы не ответили, – быстрым шепотом напомнил он.

Она могла схитрить и сказать, что она польщена, встревожена, удивлена, – словом, отделаться обычными фразами. Вместо этого воспитанная в духе ирландской честности Сара Леннокс прошептала:

– Какие прекрасные слова говорит мне человек, которому я подарила сердце!

Король издал восхищенный возглас и поднял Сару в воздух, ухитрившись придать своему поступку вид одной из фигур танца. Трудно сказать, многих ли гостей ему удалось ввести в заблуждение, но вся молодежь с восторженными криками принялась поднимать своих смеющихся и краснеющих партнерш.

Сидония перевернула страницу и прочитала заключение самого Генри Фокса:

Сидония Брукс захлопнула книгу и взглянула на часы. Была уже полночь, воскресенье, и вскоре на лестнице послышались шаги Финнана О’Нейла, возвращающегося к себе в квартиру. В.субботу его вызвали ночью в больницу по неотложному делу – должно быть, теперь он был донельзя усталым. Как чудесно было бы жить в то время, когда изъявления любви между людьми предшествовали постели, когда учтивые фразы давали дамам понять, как они желанны, когда люди точно знали, что делают, а не мучились в сомнениях и страхах, что окажутся связанными по рукам и ногам добрыми, но изматывающими отношениями.

– Интересно, что будет дальше, – произнесла она, говоря не только за себя, но и за Сару Леннокс.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Очнувшись от долгого и сладкого сна, Сидония сразу решила, что звуки и запахи в доме совершенно отличаются от звуков и запахов обычного воскресного утра. К десяти часам утра обитатели остальных квартир имели обыкновение еще спать, но сегодня Сидония различила, что проигрыватель Финнана играет «Тоску», а из квартиры Дженни еле слышно доносится мелодия «Времен года» в исполнении Найджела Кеннеди – на взгляд Сидонии, темп был чересчур завышенным.

Запахи тоже были совершенно ощутимыми: пахло беконом, яичницей, домашним хлебом Дженни, «ужасно питательным и полезным для здоровья». Было так приятно лежать у себя дома, прислушиваться и принюхиваться, думать о прочитанной поздно ночью книге, где говорилось об истории Сары Леннокс и Георга III так живо и ярко, поскольку автор приводил подлинные записи из дневников Фокса, леди Сьюзен и самой Сары.

Сидония не возвращалась в прошлое с того самого дня, когда ей пришлось заняться бегом, и она каким-то непостижимым образом попала из своего времени в другое. Ее волновало, с какой легкостью прошел переход во времени: она не видела черного вихря, не испытывала слабости – словом, ничего такого, что свидетельствовало о необычности происшествия. Ей казалось, что с каждым разом подобные случаи проходят все легче, как будто некие мысли притягивают к ней прошлое.

Зазвенел телефон, и Сидония встала с постели, думая, что услышит голос матери – она всегда звонила дочери по воскресеньям, когда та не уезжала на гастроли.

– Утро в разгаре, – произнес голос Финнана с более сильным, чем обычно, ирландским акцентом. – Не желает ли леди из большого дома разделить скромную трапезу?

Она рассмеялась:

– К сожалению, мадам еще не приняла ванну, проведя полночи за чтением. Но она просила передать вам, что будет рада встрече через час, если это вас устроит.

– Хозяин считает, что это будет весьма удобно.

– Я передам своей госпоже, сэр, – ответила Сидония и повесила трубку.

Неужели ирландский акцент и впрямь самый напевный в мире или же ей так кажется потому, что обладатель этого акцента невозможно обаятелен? Ведь ее привлекает не только акцент. Его обладатель завладел ее чувствами и наотрез отказывается отдать их обратно. За воскресное утро Сидония уже в сотый раз выругала себя за то, что позволила себе чересчур увлечься, привязаться к этому ирландцу сильнее, чем он к ней.

Телефон зазвонил вновь – на этот раз в трубке послышался голос матери.

– Кажется, у тебя слишком грустный голос, – подозрительно заметила Джейн Брукс. – Что-нибудь случилось?

– Просто устала, вот и все. Гастроли в Японии были слишком утомительными.

– Вполне возможно – столько людей на таком клочке земли.

Сидония улыбнулась:

– Слава Богу, мне пришлось недолго пробыть там, да и в целом гастроли прошли успешно. Я и представить себе не могла, что японцам нравится игра на клавикордах, и тем не менее это оказалось правдой!

Мать Сидонии переменила тему:

– Когда ты приедешь к нам? Почему бы тебе не появиться на следующий уик-энд и не прихватить с собой этого врача-ирландца?

– Вероятно, он будет занят – иногда ему приходится работать по выходным.

– Разве он занимает не достаточно высокий пост, чтобы отказаться от дежурств?

– Это не дежурства, он сам навещает своих пациентов, потому что беспокоится о них. Его никто не заставляет это делать.

Последовала напряженная пауза, а затем мать Сидонии поинтересовалась:

– Почему ты вдруг стала такой раздраженной? Ты просто могла сказать, что еще не говорила с ним о визите.

На другом конце провода Сидония испустила тяжелый вздох:

– Я всего лишь не хочу, чтобы он решил, будто я цепляюсь за него, – ты ведь понимаешь, о чем я говорю, мама? Приглашение повидаться с родителями может быть по-разному истолковано.

Джейн вздохнула:

– Ты права, лучше не настаивать. Но ты приезжай сама, дорогая. Мы уже соскучились.

– Я приеду в субботу, около десяти утра, обязательно.

Когда разговор был закончен, Сидония медленно побрела в ванную, жалея о том, что не смогла ответить матери иначе, не смогла сказать, что будет счастлива пригласить Финнана провести с ними уик-энд. Все было бы гораздо проще, если бы она не задумалась над ответом и будь Финнан просто хорошим знакомым. Но вся беда была в том, что Сидонию ужасно взволновало предложение матери.

– Черт побери, почему я связалась с ним? – раздраженно обратилась Сидония к мыльнице.

Ответа не последовало. В дверь ванной поскреб когтями кот – приближалось время кормежки.

– Черт бы его побрал, – еще раз воскликнула Сидония, отшвыривая белье. – Почему из всех квартир всех домов целого мира меня угораздило выбрать именно эту?