Ускользающие тени - Лампитт Дина - Страница 38

Но тут же ей пришло в голову, что, если бы она переехала в любую другую из квартир, которые осматривала после получения наследства от бабушки, она никогда не увидела бы Холленд-Хаус и не узнала бы его тайну.

Финнан прекрасно выглядел, несмотря на беспокойную ночь, и Сидония не удержалась – она бросилась к нему, уверяя, что рада его видеть. Финнан подхватил ее на руки, закружил и одарил звонким приветственным поцелуем:

– Ну, как дела? Как поживают самураи? Тебе понравилось у них?

– Это суматошный, но очень приветливый народ.

– И тебя не попытался похитить никто из их знаменитых борцов-суми?

– Да, но мне бы не хотелось рассказывать тебе об этом.

Финнан усмехнулся:

– Я просто зеленею от зависти. Мне всегда хотелось плюнуть на все и целую жизнь упорно наращивать вес.

– Мне говорили, что самый тяжелый из борцов весит более пятидесяти стонов. Его называют Громадиной.

– Уверен, ты смогла бы запросто покорить его, – ответил ирландец, – но давай вернемся к более серьезным вопросам. Мы пойдем куда-нибудь на ленч? И что ты будешь пить?

– Вот тебе мои ответы: «да» – на первый вопрос, и «сухое белое вино» – на второй.

– Кстати, о весе, – заметил Финнан, – ты похудела.

– Отлично. Прошлый раз, когда я решила сбросить вес и заняться бегом, я оказалась в компании Георга III.

Он замер со штопором в руке:

– И с тех пор ты больше ничего не видела?

– Нет, но после этого я долго была в отъезде. Финнан, ты веришь мне, правда? Неужели ты считаешь, что я страдаю галлюцинациями?

В первый раз за все утро доктор посерьезнел:

– Помнишь случай с теми двумя девушками в Версале?

– Мисс Моберли и мисс Журден?

– Вот именно. Видишь ли, я читаю книгу, автор которой пытается утверждать, что они были всего лишь ловкими обманщицами, притворялись, что постоянно что-то видят, а тот случай показался им настолько обычным, что они даже не говорили о нем в течение нескольких дней.

– Мне казалось, что они видели просто репетицию шествия в костюмах восемнадцатого века.

– Да, такая теория тоже существует.

– Но Финнан, при чем тут я? Неужели ты пытаешься сравнивать меня с двумя слабоумными старыми девами?

– Нет, я вспомнил о них случайно. Я не думал ни о каких сравнениях. Но есть другие случаи, которые были подробно записаны и изучены – это подтверждает, что твои видения действительно вполне возможны. Помнишь дело о кроссворде и о начале операций на втором фронте?

– О чем ты? – переспросила Сидония, покачав головой. – Я не слышала об этом.

– Видишь ли, день начала военных операций планировался в абсолютной секретности, однако за несколько месяцев до 6 июня 1944 года кодовые слова «перегрузка», «Юта» и «омега», которые обозначали высадку и два пункта начала операций, появились в «Дейли телеграф» вместе с несколькими подобными словами. Все, естественно, подумали об утечке секретной информации, но, когда стали допрашивать сотрудников редакции, оказалось, что кроссворд составлен двадцать лет назад одним начитанным учителем школы. Разумеется, он и слышать не мог о начале военных операций на втором фронте.

– Боже, какая таинственная история! Должно быть, этот человек предвидел будущее.

– Как ты видишь прошлое. Согласно Дж.Б. Пристли, не все ли это равно?

– Вы умеете утешать, доктор. Вы заставляете меня почувствовать себя всесильным медиумом.

– Ты и так медиум, особенно если видишь милого старого Георга. Как издевались над этим беднягой!

– Думаешь, во всем виноваты были, эти шарлатаны?

– Семейка Уиллис? Ну, не во всем, но во многом.

– Я прочла о его любви к Саре. О, Финнан, это было восхитительно! Я просто обожаю мистера Фокса!

– Старый мошенник, но весьма обаятельный.

– Неужели? Надо поподробнее узнать о нем.

– Так мы прогуляемся перед ленчем? – поинтересовался Финнан деловитым тоном.

– Да, пожалуй. Только схожу надену жакет. Стоял последний день апреля. В воздухе еще пахло сыростью, сердитые облака проносились мимо водянисто-желтого солнца. Тротуары были мокрыми и скользкими, и, несмотря на воскресенье, вся Кенсинггон-Хай-стрит пропахла выхлопами бензина и была запружена машинами, пробирающимися к центру Лондона.

– Не пойти ли нам в парк? – спросил Финнан, удивленный тем, что Сидония настойчиво направляла его к магазинам.

– Здесь в одной из витрин я видела потрясающее вечернее платье. Думаю, оно подошло бы для моего следующего концерта, и теперь хочу во что бы то ни стало разглядеть ярлычок с ценой.

Финнан рассмеялся:

– Так я и думал: теперь ты используешь меня вместо стремянки, и я почувствую женскую тягу к тряпкам на собственных костях.

С этими словами он взял Сидонию за руку, и голова у нее слегка закружилась от внезапно нахлынувшего счастья.

«Я хочу постоянно быть с ним, – неотвязно вертелось у нее в голове. – Мне недостаточно просто спать с этим человеком».

Но в этом как раз и состояло затруднение, грозившее в будущем их отношениям, – она все сильнее мечтала о прочной связи, он же был вполне удовлетворен нынешним положением.

– Черт! – тихо воскликнула Сидония и восхищенно уставилась на платье.

Это была прекрасная одежда русалки – облегающее платье, расходящееся от колен пышными оборками. Таинственный цвет морских глубин дополнялся радужной вышивкой.

– Вот это да! – с истинно ирландским воодушевлением воскликнул Финнан. – В нем ты будешь неотразима.

Сидония приложила ладони к стеклу витрины и приблизила к ней лицо, пытаясь различить ярлык с ценой, который сбился и был едва виден. Она услышала, как позади нее Финнан закашлялся от проезжающего особо дымного автомобиля, а потом поверхность стекла изменилась и на нее ошеломляющим потоком хлынул аромат свежескошенного сена. Кашель затих. Сидония невольно зажмурилась и поморгала, а затем широко раскрыла глаза, уставившись в одну точку. Она смотрела на низко подрезанные стебли травы, ее ладони были полны свежего сена.

– Боже! – вслух воскликнула она, с ужасом озираясь по сторонам.

Она очутилась в уголке редкостной красоты и с наслаждением вдыхала чистый свежий воздух. Чтобы успокоиться, Сидония глубоко втянула густой аромат, подобный аромату выдержанного вина. Она стояла на дороге, достаточно широкой, чтобы на ней могли разъехаться, правда, почти цепляясь друг за друга, две повозки. Слева простирались поля, где крестьяне сгребали сено в небольшие стога, над одним из которых склонилась Сидония. Чуть дальше стоял огромный стог, а вокруг него рассыпались его невысокие собратья. Справа виднелась окраина парка Холленд-Хаус с хозяйственными строениями поблизости, цветником и огородом. Возбужденная и удивленная, Сидония следила за косарями.

Среди них можно было ясно различить Сару – по смоляным кудрям, падающим из-под цыганской шляпы, к полям которой были приколоты настоящие вишни. Сара была одета как обычная деревенская девчонка – в простую черную юбку, белую блузку с красным, отделанным черными лентами корсажем. Корсаж был намеренно зашнурован не до самого верха, позволяя разглядеть округлые груди, дополняющие впечатление.

«У нее чудесная фигура», – решила Сидония, размышляя, принадлежал ли причудливый костюм самой Саре или она на время одолжила его.

Сидония не сомневалась в том, что вскоре здесь должен проехать король, – дорога, на которой она стояла, столетия спустя превратилась в Кенсингтон-Хай-стрит, и было совершенно ясно, что именно здесь король совершал прогулки, останавливаясь в Кснсингтонском дворце. Очевидно, прелестная крестьянка тоже ожидала его, ибо она часто оглядывалась через плечо на дорогу и с досадой отворачивалась.

Проехала карета, затем мальчишка-почтальон: две сумки с почтой были приторочены к седлу его лошади, а третья висела за спиной. Почтальон торопился, очевидно, он хорошо знал правила: «…почту следует доставлять со скоростью не менее шести миль в час… если кого-нибудь из почтальонов застанут бездельничающим у дороги, то отправят его в исправительный дом, приговорив к тяжелым работам на один месяц».