Ускользающие тени - Лампитт Дина - Страница 36

Фокс и леди Кэролайн вошли в зал первыми, как следовало по их положению, но никоим образом не попытались привлечь к себе внимание. Фокс был одет в черный костюм, обшитый кружевом и серебряной нитью, а Кэролайн выбрала платье цвета старого кларета, которое прекрасно сочеталось с нарядом ее сестры, но ничуть не затеняло его цвета. Даже самым завистливым зрителям – а в зале сейчас присутствовало немало таких – пришлось признать, что семья Фокса затмила всех присутствующих и что леди Сара, несомненно, самая прекрасная девушка Лондона, если не всего королевства.

Вечер был устроен так, чтобы предоставить все возможные удобства гостям: позолоченные кресла были расставлены вдоль стен – для пожилых гостей и танцоров, желающих отдохнуть в антрактах, сам король помещался в кресле слева от длинной банкетки. Все моментально заметили, что место рядом с его креслом было заранее оставлено для леди Сары Леннокс.

С самого начала, как только завершились формальности приема гостей, стало ясно, что сегодня его величество не потерпит никаких притязаний на свою персону, а сам намерен отдать все внимание радостям ухаживания и не задумываться о том, как он при этом будет выглядеть. Действительно, лишь только заиграла музыка, король очутился рядом с Сарой.

– Вы обещали мне этот танец, если ваша нога достаточно окрепнет, миледи. Ну, скажите, окрепла ли она?

– Моя нога и я сама подчиняемся королевским повелениям, – смело ответила Сара и повернулась, чтобы встать в пару.

У многих из присутствующих приподнялись брови, кто-то прошептал: «Лорд Бьют!» Мистер Фокс довольно потирал руки, в то время как под светом свечей вспыхивали стекла одновременно поднятых сотен лорнетов.

Не замечая, что творится вокруг, король вывел свою даму на середину зала и без предисловий сказал:

– Я никогда еще не видел вас более красивой. Сегодня вы королева сердец, леди Сара.

– Тогда, ваше величество, вы должны быть королем – для пары, – улыбнулась девушка.

– Пока я смотрю в ваши глаза, для меня ничто другое не имеет значения, – отчетливо выговорил Георг, не задумываясь о том, что его могут услышать.

Неизвестно отчего – то ли от ее недавней болезни, темпа танца, чувств, возникших между ней и высоким юношей, крепко сжимающим ее, – но сердце Сары было готово выскочить из груди.

– Я говорю правду, – еле слышно повторяла она, затем решила рискнуть и не думать о последствиях, – и всегда буду откровенна с вами…

Его величество не ответил, он просто сжал пальцы Сары и продолжал сжимать их до тех пор, пока не отвел ее на место близ королевского кресла.

– Мадам, вы позволите приглашать вас на все танцы? – прошептал он, когда Сара опустилась на место.

– Ваше величество, врач велел мне быть осторожной. Думаю, мне надо немного отдохнуть.

– Если вы будете отдыхать, то и я тоже, – решительно ответил Георг и занял место рядом с ней.

Обмахиваясь веером, Сара чувствовала, что стала центром всеобщего внимания, и едва могла поверить тому, что случилось потом. Без всякого стеснения, не задумываясь о том, как выглядит его поступок, Георг перенес свое кресло поближе к банкетке, склонился над Сарой и начал смотреть ей прямо в глаза, не говоря ни слова. Сара густо покраснела и опустила ресницы.

– Ваше платье удивительно идет вам, – прошептал король.

В шуме его слова было трудно расслышать, и король передвинул кресло еще ближе. Среди гостей поднялся весьма громкий ропот изумления, но его величество пренебрег этим.

– Позволите принести вам вина? – продолжал он. – Я буду рад поухаживать за вами.

Сара смело взглянула на него и увидела, что теперь пришла его очередь краснеть.

– Лучше я отправлюсь вместе с вами, ваше величество. Мне кажется, что за мной следят, если вы понимаете, о чем я хочу сказать.

– Слишком хорошо понимаю, – ответил он и широко улыбнулся, показывая свои прекрасные ровные зубы.

Но, хотя пара мечтала остаться в одиночестве в соседней комнате, их постигло жестокое разочарование. Внезапно оказалось, что все гости, кроме танцующих, захотели освежиться и слуги, подающие чай, негус и вино, буквально сбились с ног. Уголком глаза Сара заметила мистера Фокса и Кэролайн, которые неутомимо бодрствовали неподалеку от нее.

Король громко рассмеялся:

– Я не ожидал такого притока гостей в эту комнату, иначе приказал бы устроить две буфетные.

– Думаю, комната привлекла гостей благодаря вам, ваше величество.

– Есть единственная особа на свете, с которой я хотел бы остаться наедине в этот момент.

Слишком ошеломленная, Сара просто смотрела на него, и прошло несколько томительных минут, прежде чем она нашлась, как ответить.

– Две морские свинки будут помолвлены еще до конца месяца, – прошептал герцог Ньюкасл леди Диане Спенсер.

– Вы имеете в виду немецкую принцессу? Ньюкасл нахмурился:

– Нет, я имею в виду прелестное создание, с которого его величество не сводит глаз.

Леди Диана покачала головой:

– Я слышала из самых достоверных источников, что принцесса Уэльская уже сделала свой выбор.

– Тогда пусть королю помогут небеса, ибо он, кажется, тоже выбрал.

– Он никогда не осмелится перечить своей матери и Бьюту – это общеизвестно.

– Надеюсь, что вы ошибаетесь, – печально проговорил герцог. – Но боюсь, что во многом вы окажетесь правы.

Ни один из гостей, кто видел, какими нежными взглядами обменивались король и леди Сара, не сомневался в силе их чувств. И, когда король помог ей встать, беспокоясь о недавно сросшейся ноге, все заметили, как его рука обвила талию девушки и некоторое время оставалась там.

– Я прихожу к убеждению, что наилучшее место для тайных разговоров – в бальном зале, – шептал Георг, пока они покидали буфетную.

– Мне кажется, мы могли бы снова потанцевать, ваше величество. Я уже отдохнула.

Король просиял:

– Прекрасная новость. Если вы позволите, леди Сара, я хотел бы привести свою сестру.

В некотором замешательстве девушка села на место, пока король пробрался по залу, разыскал принцессу Августу и вернулся вместе с ней спустя несколько минут.

Пока Сара опускалась в почтительном реверансе, она думала, что в эти дни принцесса стала напоминать скорее лягушку, чем крысенка, как когда-то ее нелюбезно назвала королева-бабушка. Обычные в семье чуть выпуклые глаза у Августы придавали ее лицу выражение амфибии, тем более что ее бледная кожа выглядела зеленоватой. Принцесса недоброжелательно оглядела цветущую Сару, но с усилием улыбнулась, когда любимица брата сделала почтительный реверанс.

– Я рассказал принцессе, – беспечно болтал король, – о танце «Бетти Блю». Мне бы хотелось научить ее. С этим танцем вы знакомы, мадам, – произнес он, глядя прямо на Сару. – Именно потому танец показался мне таким очаровательным, что меня учила ему дама.

Неужели это шутка? Сара опустила глаза.

– Дама, ваше величество? Кто же это мог быть?

– Очень милая дама, – продолжал Георг, пренебрегая забытой в разговоре Августой, – которая прибыла из Ирландии год назад, в прошлом ноябре.

Сара смутилась:

– Вы думаете, я знаю эту особу, ваше величество?

– Я сейчас говорю именно с ней. Это она учила меня танцевать на балу Двенадцатой ночи.

– О, ваше величество, вы правы! Боюсь только, что я не помню об этом.

– Может быть, – продолжал король, игнорируя пышущую яростью Августу, – но я отлично запоминаю все, что связано с этой дамой. К следующему дню рождения короля я сочинил прелестный новый танец и назвал его «Двадцать пятое февраля».

День ее рождения! Сара вспыхнула от удовольствия, и, когда невидимый оркестр грянул веселую мелодию «Бетти Блю», очевидно, увидев знак короля, она удостоилась чести показать танец сестре короля. Как только принцесса усвоила основные па, другие гости, знающие танец, присоединились к танцующим, а Сара вновь обнаружила себя в объятиях Георга.

– Я хочу, чтобы вы дали мне обещание, – прошептал он, склоняясь к ее лицу.