Клуб Мертвых - Кобб Вильям - Страница 38

— Не совсем. Ты достиг в сравнении с ними слишком многого. Ты читаешь, пишешь, ты знаешь множество вещей, о которых они даже не слыхали, ты не напиваешься — я не говорю про сегодняшний день, это исключительный случай, и, кроме того, я виню в этом только Дьюлу, наконец, ты не принадлежишь к категории всех этих лентяев, которые работают как раз столько, чтобы не умереть с голоду, вот на тебя и сердятся за это, боятся, чтобы ты не пошел слишком далеко, и делают тебе разные пакости! Я это очень хорошо знаю! В моем деле бывает то же самое.

— Но что же, наконец, со мной будет? — спросил Жако.

— Мы сейчас поговорим об этом, и я думаю, что ты останешься доволен тем, что я тебе скажу. Тебе надоело жить в нищете, не так ли?

— Как и всякому, я полагаю.

— Тебе надоело жить в среде, где тебя не понимают, в среде, где ты чувствуешь себя не на месте, сознайся!

Жако улыбнулся.

— Да, это правда, во мне есть что-то, что никак не ладит с манерами моих товарищей.

Бискар улыбнулся. Разговор шел именно так, как он желал.

— Скажи мне, — продолжал он, беря за руку Жако, — скажи мне, не случалось ли тебе невольно вздрагивать, сравнивая себя, полунищего, в оборванной блузе, с каким-нибудь щеголем, едущим в своем экипаже? Не говорил ли ты себе, что если бы роковая судьба не швырнула тебя в жизнь без всяких средств, ты не хуже другого сумел бы занять место в свете?…

Молодой человек побледнел. Глаза его сверкали.

— Я все это понимаю… когда я был молод, я говорил себе, что ничто в мире не может быть лучше богатства. О! Я отдал бы полжизни, чтобы быть на равных с самыми богатыми!…

— Зачем вы мне это говорите? — простонал Жако. — Вы хотите, верно, свести меня с ума?

— Ба! Разве слова производят на тебя такое сильное впечатление?

— Но поймите, что эти слова выражают мои сокровенные мысли, что вы пробуждаете во мне уснувшие желания, мои страстные мечты, которые иногда, в особенности, когда я чувствую себя несчастным, жгут мое сердце!

Бискар наклонился к нему.

— Итак, я верно понял тебя. Ты хотел бы быть богатым…

— Да.

— Ты хотел бы, чтобы двери блестящего света широко раскрылись перед тобой…

Жако вскочил.

— О! Если бы я мог только проникнуть в этот свет, который кажется мне моей истинной родиной, то я непременно пробил бы себе в нем дорогу! Когда вы говорите такие вещи, я чувствую, что во мне пробуждаются желания, которые я напрасно стараюсь подавить…

— Что же это за желания?

— О! Они, конечно, безумны! Но я должен быть чистосердечным. Очень часто, забывая о своем происхождении, я начинаю думать, что в моих жилах течет благородная кровь, что мое место среди людей высшего света! Я говорю себе тогда, что богатство было бы в моих руках рычагом, способным изменить весь мир…

Бискар не мог удержаться от насмешливой улыбки.

— Умоляю вас, не смейтесь! Я сам сознаю, что я безумец, но безумцы счастливы хоть тем, что забывают ужасную действительность, подавляющую и уничтожающую человека! Оставьте же мне мое безумие…

— Говори. Клянусь тебе, что я не смеюсь над тобой, я понимаю все это!

Жако снова опустился на скамейку и закрыл лицо руками.

Бискар в эту минуту казался Мефистофелем, заставляющим душу юноши звучать, подобно струнам послушного инструмента, и безжалостно продолжал:

— Да, я знаю все! Я видел, как ты дрожал, когда проходили мимо тебя закутанные в шелк и бархат восхитительные создания, напоминающие ангелов, сошедших с неба, я видел, как ты ловил их взгляды, приводящие в восторг и сводящие с ума…

— Ради Бога, замолчите!

— Тогда ты говорил: «Почему я ничто? Почему у меня нет имени? Почему я прикован к цепи, которая зовется бедностью, нищетой? Я молод и силен, у меня есть воля и желания! Почему они выше меня?…»

— Довольно! Довольно, — шептал несчастный, чувствуя, что разум его готов помутиться вновь.

— Полно! Разве воля человека не повелевает миром? Довольно бедности и нищеты! Пора покончить с ними!

Жако опустил на стол свои сжатые кулаки.

— О! Зачем вы меня мучаете?

Голос Бискара стал едва слышен.

— Затем, что если хочешь, ты можешь быть богатым!

— Я? Это безумие!

— Если хочешь, ты можешь, высоко подняв голову, войти в то общество, которому ты так завидуешь, потому что ты можешь одним прыжком перескочить пропасть, отделяющую тебя от него. Скажи только слово, и из неудачливого рабочего, не имеющего ни будущности, ни надежды, я сделаю счастливца, которому все станут поклоняться!

— Дядя Жан, — сказал тогда Жако слабым голосом, — вы правы, я безумец!… Вы пошутили! Я ослышался, вы не говорили, что я могу быть богат!

— Нет, ты не ослышался! Я предлагаю тебе осуществить твои желания!

— Это невозможно!

— Я предлагаю тебе сменить рабочую блузу на фрак светского щеголя. Я предлагаю тебе радости любви и наслаждения роскоши!

— Я ничего не понимаю…

— Успокойся! — продолжал Бискар. — Конечно, мои слова кажутся тебе непонятными, и ты спрашиваешь себя, не с ума ли я сошел. Приди в себя и ты поймешь, что я сказал тебе чистую правду!

Жако молча наклонил голову. Он столько страдал и в то же время мучился бесплодными мечтаниями, что теперь был готов на все, не размышляя и не сомневаясь больше. Бискар держал его за руки. Он приближался к давно намеченной цели.

— Очень часто, — продолжал он спокойным голосом, — ты спрашивал меня, кто был твой отец…

— О! Неужели вы назовете мне наконец его имя?

— Погоди. Я сказал тебе, что ты сын моей сестры. Это правда, и прощу тебя не говорить о ней больше. Но тот, кто был твоим отцом, никогда не забывал, что дал жизнь маленькому, невинному созданию…

— Как? Неужели мой отец еще жив?

— Дай мне закончить. Нет, твоего отца нет в живых, и ты никогда не увидишь его.

— Боже мой! Неужели же вы только для того пробуждаете во мне надежды, чтобы затем сейчас же уничтожить их!

— Ты несправедлив и сделаешь лучше, если будешь слушать меня, не перебивая каждую минуту. Вот что произошло… Два дня тому назад ко мне явился человек, весьма известный в деловом мире и имеющий связи в самом высшем обществе. Сначала я был очень удивлен: что может потребоваться такому лицу от бедного каменщика? Но я был еще более удивлен, когда он спросил, что сталось с сыном моей сестры. Ты понимаешь, что я прежде всего почувствовал к нему недоверие. Я не люблю незнакомых лиц и, кроме того, я еще не знаю, что за человек этот Манкаль…

— Манкаль! — воскликнул Жако. — Я уже слышал эту фамилию! Да, это было в одной из мастерских, где я работал… Этот Манкаль сделал хозяину большой заказ!

— Это меня не удивляет, так как я навел справки, и если бы они не были вполне благоприятны, то я не стал бы говорить тебе обо всем этом.

— Ради Бога, говорите, я умираю от нетерпения!

— Я спешу, но тебе необходимо знать некоторые подробности. Ты знаешь, что такие люди как я, не получили особенного образования. Я не умею хорошо изъясняться. Этот господин Манкаль тогда застал меня за работой, и я был сильно смущен.

«Вас зовут дядя Жан?» — спросил меня Манкаль.

«Да, сударь».

«У вас есть племянник?»

«Да, Жако, славный малый. Если вы пришли насчет гравировальных работ…»

«Нет, — сказал он, смеясь. — Скажите мне, вашу сестру звали…»

И он назвал мне ее имя.

«Это ее сын?»

«Да!»

«Он хороший малый?»

«Отличный малый и славный работник».

«Тем лучше. Его отец умер и поручил мне передать ему большую сумму. Кроме того, он написал в завещании некоторые условия, на которые, впрочем, молодой человек, я уверен, согласится с радостью».

— Ты поймешь, что я весь превратился в слух. Наследство, падавшее с неба! Какое счастье! Я не мог удержаться и стал расспрашивать. Прежде всего мне хотелось знать сумму наследства! Десять, двадцать тысяч франков? Манкаль смеялся, говоря: «Больше, больше!»… Я хотел также узнать имя твоего отца, но, должно быть, я оказался слишком любопытен. Манкаль прямо сказал мне, что я лезу в то, что меня не касается. Наконец он закончил тем, что ждет тебя сегодня от двенадцати до часу. Он дал мне свой адрес и потом вот это…