Королевский гамбит - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 36

Я молчал. Кабанчик тоже как-то разом онемел. Сан Саныч выждал две минуты, потом полез за пазуху, вынул оттуда пачку сложенных вчетверо листов бумаги, отпечатанных на принтере, плюнул на палец и перевернул первую страницу.

— Значит, так, — сказал он. — В июле вы на Белую отправились. На «Урале». Так?

— Ну, так, — нехотя признал я.

— Правый цилиндр у вас полетел? В Стерлитамаке в мастерскую за ремонтом вы обращались?

— Ну, мы.

— Обратно, когда на «харлее» драпали, — тоже ваша работа?

— Ну, наша. Только мы не на «харлее»…

— Какой «харлей»? — поддакнул Кабанчик. — Не было «харлея».

Майор (простите — подполковник) сдвинул брови. Вёл он себя уверенно, будто не сидел в лаборатории, а находился у себя в допросной комнате. На миг мне показалось, что даже рука его ищет настольную лампу — посветить нам в глаза.

— Только не надо меня байками кормить! — предупредил он. — Я вам не лейтенант Соловей, у меня всё запротоколировано. Хотите очной ставки? Чтоб вас опознали? Так я могу. — Мы помотали головами. — То-то же. Думаете, нахулиганили, смылись — и сразу всё, конец? А про номера забыли? Про свидетелей забыли? Про гибэдэдэшников тоже забыли? Вам повезло, что я неофициально…

Фил давно притих в своём глубоком кресле и теперь, тихонько жуя стерляжью спинку, с неподдельным интересом наблюдал за развитием беседы. На столе блестела этикеткой нераскрытая бутылка — теперь нам было уже не до выпивки.

— Ну, так и будем отпираться? Давайте рассказывайте всё как было.

Мы с Кабаном опять переглянулись и поняли одно: нам не поверят.

— Не поверите, — ответил я.

— Почему не поверю? Поверю. Ты рассказывай, не запирайся.

— Да говорим же — не поверите, — хмуро подтвердил Кабанчик.

— После бабушек во всё поверю, — пригрозил Сан Саныч. — Даже если вы мне скажете, что вы этот мотопед из глины слепили. Ну?

Я глубоко вздохнул и начал свой рассказ. Сан Саныч всё внимательно выслушал, лишь несколько раз недоверчиво поднял бровь, когда я описывал «рождение» мотоцикла и наш последующий дикий гон по направлению к Перми, налил себе рюмашку, выпил, зажевал кружочком колбасы и потянул к себе кипу печатных листов.

— Значит, так. — Он покопался и вытащил один. — Я почему пришёл: была наводка ПВО. Я сразу смекнул, что там дело нечисто. Как раз по нашей части, а тут ещё вы… В общем, на следующий день после вашей гулянки, примерно в девятнадцать тридцать — девятнадцать тридцать пять, в районе реки Белой близ Карламана был зафиксирован низколетящий крупный, плохо засекаемый радаром неопознанный объект. Похоже на американский бомбардировщик «B2», который «стелс», только размерами раз в десять больше… Так вот. С близлежащего военного аэродрома было поднято звено перехватчиков «Су-27», однако визуального контакта не состоялось — объект от преследования уклонился, буквально в считаные секунды перекрыл две звуковых без громкого преодоления барьера, свечой ушёл в небо и пропал с экранов… Вот такие дела. Ну? Что скажете?

— Это не мы! — забожился Кабан. — Точно не мы! Мы, конечно, гнали, но чтобы две звуковых… Не, две звуковых мы никак не могли!

— Я не о том! — поморщился Сан Саныч. — Что вы скажете об этой штуке, которая улетела? Откуда она могла там взяться?

— Да откуда угодно могла…

— А этот ваш драндулет? Он тоже «откуда угодно» взялся? То-то. Про корабль не спрашиваю — вряд ли у вас хватило бы ума сварганить такое. Но мне вот какая штука сейчас в голову пришла: не мог ли тот мотоцикл быть частью… чего-то большего?

— Например, космического корабля? — внезапно догадался я.

— А что, — Кабан потёр небритый подбородок, — это бы всё объясняло. Такая штука из неизвестного материала. Когда она нужна, она корабль. А когда не нужна — пшик!..

— …Россыпь камней, — закончил я за него. — Да, это была бы идеальная маскировка. Надо только знать тому, кто этими «камнями» пользуется, как устроен корабль, и всё. Никто бы ничего не заподозрил, если бы не мы. Точнее, если б не Серёга… А Баев — помните? — как раз ведь и говорил, что островок куда-то пропал!

— Баев? — вскинулся Сан Саныч. — Кто такой Баев? Какой островок?

— Да так, один тип… — Я благоразумно умолчал, что упомянутый тип сейчас храпит в соседней комнате на гостевом диванчике, даже не сняв малинового пиджака. — А островок — тот самый островок, где мы «харлей» лепили. Он ведь пропал потом.

— Координаты помните?

— Островка? Ну, помним…

Как могли, мы с Кабаном набросали примерный план и указали, где был злосчастный островок.

— Так. — Сан Саныч уложил бумаги обратно в карман. — Ну что же… ладно. Видно, мы повязаны с вами пока, раз меня второй раз судьба с вами сталкивает. Бабушки, ваш мотоцикл — всё это звенья одной цепочки. Теперь, по крайней мере, ясно, где и как базируются их корабли. Значит, так: слушайте сюда. Из города я вам пока, в ближайший месяц, уезжать не советую. Когда понадобитесь, вас вызовут, но думаю, и так справимся. Если что, я вас найду. Нет, но надо же… Куда «харлей»-то хоть девали?

— Да никуда не девали, — погрустнел Кабанчик. — Сам он это… как бы сморщился. Усох. Пока до дому докатили, от него одни колёса остались. Мы его в кустах спрятали, потом вернулись, а там одни валуны и трава. Может, нашёл кто, а может, он сам под валун замаскировался.

— Место можете показать?

— Да нет там его, уж можете поверить…

— Да уж, была б такая возможность, ты бы этот свой байк из-под земли достал, — усмехнулся подполковник. — Эх, молодо-зелено… Ладно. Обойдёмся устным нагоняем. Чтобы больше этого не повторялось, поняли? — Он легонько постучал кулаком по столу и погрозил нам пальцем. — Никаких больше гонок, никаких полётов над гнездом кукушки, никакой травли гибэдэдэшников, понятно? А то ишь чего удумали — по всей дороге постовую службу на уши поставили! Ну ладно, посошок — и я побёг.

— Куда вы на ночь глядя?

— Ничего, меня машина ждёт… Денисыч! Проснись! Давай наливай.

Фил разлил, мы выпили, после чего Сан Саныч подобрал свои бумажки и ушёл так же неожиданно, как и появился. Дверь за ним закрылась. Под окнами с другой стороны дома зафырчал мотор, сверкнули фары, и всё стихло.

— Ну и дела. — Фил почесал затылок. — А может, он прав? Если всё и вправду так? Откололи вы кусочек от летающей тарелки, сляпали себе байк… А, Кабан? Что скажешь?

Он махнул рукой.

— Если бы я знал…

Мы прошли обратно в холл, угрюмо разместились в креслах. Пить не хотелось. Есть тоже не хотелось. Сна не было ни в одном глазу. По телевизору поймали было «Муз-ТВ», но гнали там такую дрянь, что мы поскорее вырубили звук, оставив лишь картинку. Некоторое время мы сидели молча, глядя на дёргающихся в пляске девок и каких-то сопляков, которые с чего-то вдруг решили, что они музыканты. Кабан меланхолично шарил по карманам.

— Слышь, ребята, — вдруг окликнул нас Денисыч. — Вы и вправду «харлея» потеряли или просто заливаете Сан Санычу, чтоб он его не отобрал? А?

Я в нерешительности посмотрел на Кабана, Кабанчик — на меня.

— Покажи ему, — сказал я.

Кабан со вздохом полез в карман и выставил на стол малюсенькую — сантиметров пятнадцать длиной — копию «харлея». Все пропорции были в точности соблюдены, моделька была выполнена с исключительной тщательностью, всё было на месте вплоть до мельчайших деталей, и даже кабанья морда, как ни в чём не бывало, красовалась на миниатюрном бензобаке. Денисыч протянул к «харлею» руку, глянул на Серёгу: «Можно?» Тот кивнул и отвернулся.

Фил осторожно взвесил мотоцикл на ладони, булавкой включил и выключил фары, покрутил колёса, поднёс к уху и потряс, проверяя, есть ли что в баке. Поставил обратно.

— Это… он?

Кабан кивнул.

— И это всё, что от него осталось?

— Не рви душу, Фил! — огрызнулся Серёга. — И так тошно. — Он мечтательно уставился вверх, на потолок, и тоскливо вздохнул. — Какой был байк! Какой был байк! Мечта…

— А ты не пробовал э-э… превратить это во что-нибудь полезное?