Королевский гамбит - Скирюк Дмитрий Игоревич - Страница 35

— Ну не ко мне же…

Кряхтя и охая, мы разогнули ноги, подняли наш минибайк и покатили его вдоль трамвайных путей.

— Знаешь, чем «харлей» лучше девушки? — вдруг спросил меня Серёга.

— Нет, — ворчливо отозвался я.

— Он никогда не скажет тебе: «Дорогой, знаешь, у нас будет маленький, „харлейчик“!»

Мы шли по улице и хохотали самым неприличным образом.

Дни шли своим чередом. Прошла, наверно, целая неделя со времени нашего безумного мотопробега, Серёга занял денег, съездил до Башкортостана, вызволил из автомастерской реанимированный «Урал» и безо всяких эксцессов доехал на нём до Перми, где возвратил приятелю. На вопрос, как дорога, Кабанчик проворчал что-то невразумительное, стащил ботинки, не переодеваясь повалился на кровать и отвернулся к стене. Я всё понял без слов. Тому, кто посидел за рулём такого чуда, как наш волшебный байк, любая поездка на «Урале» или ещё на чём-нибудь подобном причиняет почти физическую боль. Тот, кто летал, не сможет ползать. Я не стал его тревожить — без того забот хватало.

Ближе к следующим выходным в наш институт вдруг завалился Баев, приволок большой балык копчёной стерляди, такую же большую банку тёмного отборного лесного мёда и ящик водки. Он приехал в Пермь по делам, на собственной машине, а я, как оказалось, оставил ему во время достопамятного кутежа свой адрес. Впрочем, все от этого только выиграли — институту вновь в который раз задерживали зарплату, и мы сидели без еды. Выпить всё зараз нам так и так не удалось бы, я позвонил Денисычу и Кабану, и пару дней мы медленно и очень пристойно кутили в обществе друзей и избранных сотрудников, размышляя о природе, о поэзии, о мотоциклах и о бренности всего сущего. Мы с Кабаном старались говорить поменьше, опасаясь ненароком обмолвиться — мало ли, как оно там в Башкирии отзовётся… Фил был посвящён в подробности нашего путешествия, но тоже молчал.

Вопрос неожиданно поднял сам Баев.

— А знаете, парни, — вдруг сказал он, зажевав очередную рюмку водки тоненьким прозрачным ломтем балыка, — я вот одного взять в толк не могу. Вы тот остров помните?

— Какой остров?

— Да остров же! Посереди реки. Ну, помнишь, ты ещё меня туда потащил среди ночи ракушек смотреть?

Баев смотрел мне в глаза. Я покивал:

— Помню. А что?

— Ездил я туда. Уже потом, на прошлой неделе.

— И что там?

— Ничего там. Нет его.

— То есть как это нет? — опешил я. — Вода прибыла?

— Да нет, не прибыла. Обычная вода, даже немного спала. Последние ж две недели жарко было, страсть, вот Белая и обмелела. Скалы, ивы — всё на месте. А островка того нет, будто его и вовсе не было. Я даже сперва подумал, что мы не на то место попали. Потом, смотрю — костёр, бутылки… То самое, факт. А островка нет.

— Может, его увезли? — предположил я. — Подогнали экскаватор (там же мелко) и сгрузили всё на щебень…

— Да не похоже. Колея бы осталась. Не знаете, чего там?

Мы помотали головами. Кабанчик мрачно разлил остатки водки. Баев пить отказался и вскоре ушёл спать на мою кровать, а мы остались.

— Я там был, — сказал Кабан, дождавшись его ухода. — Потом, когда за мотоциклом ездил. Думал, вдруг получится второй «харлей» наколдовать… И ничего не нашёл. Тоже подумал, что вода прибыла. Все камни на берегу перебрал, две бутылки водки выпил… Без толку.

Он махнул рукой, залпом опрокинул свой стакан и потянулся за закуской.

— Слушай, — вдруг обернулся ко мне Денисов.

— Да?

— А ты сам-то что об этом думаешь?

Я пожал плечами:

— Ничего не думаю. Не знаю. Если рассуждать логично, мы нашли какую-то штуковину, какую-то субстанцию, которая способна принимать любую форму, управляемую э-э… ну, скажем, силой мысли. Биотоками или ещё чем-то подобным. Здесь на молекулярном уровне изменения, а может, даже на атомарном. Я понятия не имею, что это и откуда оно там. — Я выпил рюмку и поёжился. — Знаешь, Фил, — признался я, — честно говоря, сейчас мне даже немного страшно об этом говорить. Тогда как-то по фиг было, а сейчас вспомню — и не по себе становится.

— Почему же её раньше никто не нашёл?

— Находили, наверное. Только когда я попробовал тот булыган во что-то превратить, у меня ничего не получилось. Да и у Серёги тоже не сразу вышло, а лишь когда он хорошенько надрался, всё завертелось… Там ещё что-нибудь осталось?

— Есть ещё…

— Разливай.

— Эх, жаль меня с вами не было! — посетовал Фил. — Ну хорошо. Допустим, ты прав. А островок-то куда подевался?

— Да понятия не имею.

Задребезжал дверной звонок. Мы переглянулись, потом одновременно посмотрели на часы. Стрелки помаленьку подбирались к часу ночи.

— Кого там принесло? — спросил я как бы про себя, вставая с кресла. — Вроде наши уже дома…

Звонок повторился. Я встал и поплёлся к двери.

— Кто?

— Открывайте, — раздался уверенный голос. — Милиция.

Я похолодел, однако открывать пока не торопился. Мало ли кто чего скажет…

— Какая ещё милиция? — Я сделал знак Кабанчику и Филу, чтобы подошли поближе. — Здесь институт.

— Милицейская милиция, — добродушно отозвались с той стороны. — Давайте открывайте. Дело есть.

За крепость бронедвери я ручался. Но спорить и перечить милиции (если только это действительно была милиция) что-то не особенно хотелось. Мало ли что, может, им позвонить срочно надо, а в окрестных автоматах гопота все трубки оборвала.

— А у нас ключей нет, — нашёлся Кабанчик. — Мы здесь только сторожим. Завтра приходите.

— Открывай, Кабанов, не дури. — Добродушие из голоса медленно, но верно улетучивалось, нотки обретали звон металла. — Не узнал, что ли? Я это. Там Денисыч с вами или нет?

Фил отстранил меня и шагнул вперёд.

— Сан Саныч, ты, что ли? — позвал он.

— Я. Скажи этим дуракам, чтоб открыли. Холодно же, мать их…

Я отбросил засов. На пороге, слабо освещённый маленькой привратной лампочкой, стоял Сан Саныч собственной персоной. Майор спецгруппы «Тэта» по борьбе с внеземными вторженцами был без формы, хоть и в привычном камуфляже. В руке у него была синяя капроновая авоська, распираемая какими-то колбасами, сырами, хлебом и латунным проблеском консервных банок. Майор был один. Судя по всему, визит был неофициальный.

Сан Саныч шагнул через порог, протягивая руку:

— Ну, здравствуйте. Как вы тут?

— Нормально. — Фил с почтением пожал широкую протянутую длань. — Здорово, майор.

Тот усмехнулся:

— Был майор, да весь вышел. Подполковник.

— О! — вразнобой заголосили мы. — Железно! Круто! Поздравляем!

— Ага. Так что повысили меня. А всё через вас, через бабушек тех.

— Так ты чего, отец, — развязно поинтересовался у него Кабан, — никак звезду обмыть пришёл?

— Звезду мы на работе уже обмыли и высушили, — отрезал он. — Я по делу к вам. Пройду?

Я, нерешительно помедлив, отступил.

— Ну проходи… те.

— Это чья там тачка такая на входе?

— «Бэха»-то? — Я выглянул наружу. — Да дядьки одного, с Башкирии. Заехал в гости. А что? Припарковал не там? Так здесь как будто не запрещена стоянка…

— Нет, со стоянкой всё в порядке. — Сан Саныч уже проследовал в холл и теперь расставлял на столе принесённую снедь. — Что я, гаишник, что ли, за парковками следить? За кого ты меня принимаешь?

В холле царила атмосфера тяжёлого бомжатника, мне даже как-то неудобно стало. Всё-таки не кто-нибудь пришёл, а подполковник ФСБ, особый агент, почти Фокс Малдер, инопланетян по долгу службы ловит, а тут — колбасные обрезки, фантики, пустые бутылки, консервные банки, балык на газетке… Газетка сама тоже какая-то подозрительная — «Сокол Жириновского»…

Фил приподнял бутылку:

— Водку будете?

— Потом. — Сан Саныч уселся на заскрипевший стул. — Всё потом. Сначала вы мне лучше про ваш башкирский поход расскажите.

Мы переглянулись.

— Э-э… какой ещё поход? — тупо спросил я.

— Не притворяйся дурачком. Тот самый, ваш поход. На мотоцикле.