Купель Офелии - Брикер Мария - Страница 26

Стихотворица с раздражением вырвала длань.

с интонацией Беллы Ахмадулиной выдала Галочка и, запрокинув голову, снова уставилась на небеса.

Ванька внутренне содрогнулся. Похоже, у Галочки началась новая волна шизофрении. Не вовремя, надо сказать.

– Трендец, – икнул Лукин. – В смысле, это самое, стих крутой очень. Только я не въехал, при чем тут дочь?

– Пошел вон, неандерталец! – высокомерно заявила поэтесса.

Сеня на мгновенье оторопел, некоторое время корчил рожи, переваривая слова Галочки, потом медленно спал с лица и поднялся с явным намерением возлюбленную удушить. Поэтесса напряглась, пошарила рукой по земле, нащупала сухую рогатину и уперлась палкой Лукину в пузо.

– Тихо, – зашикал Хлебников. – Слышите, шуршит кто-то в кустах?

– Не обращай внимания. Там одна коза шастает, – хохотнул Ванька, сгреб хворост в кучу и, отобрав у обалдевшего Семена зажигалку, запалил костер.

Сухие ветки затрещали и воспламенились, осветив ближайшие окрестности, кусты и… высокий женский силуэт, укутанный в легкую белую шаль. Терехин выронил «крикет» из рук, завороженно глядя на девушку. Незнакомка была так воздушна и тонка, что, казалось, сейчас исчезнет, растворится в воздухе. Впрочем, в чертах ночной гостьи угадывалось что-то знакомое.

– Козой меня еще никто не называл, – рассмеялась она. Смех у нее был такой же воздушный, парил в воздухе, ласкал слух.

– Простите, – выдавил из себя Терехин. – Это я не вам. В смысле, не о вас. Тут…

– Что ты здесь делаешь, Донателла? – перебила Ваньку Кристина.

– Донателла? – ошеломленно переспросил Терехин и вспомнил, где прежде видел эту красивую до умопомрачения девушку с длинными платиновыми волосами и татушкой на щиколотке – на набережной, в тот вечер, когда познакомились с Кристиной. Только сейчас она закрутила свою гриву в пучок, скрепив на затылке на японский манер двумя хаси. В голове промелькнула реплика Кристы о рахитичных феях, которые не бреют ноги и лысеют от недостатка витамина Д. Если действительно феи выглядят именно так, то перед ним точно реальная женщина. Но столь совершенная и прекрасная, что в мозгу выпрямляются извилины и шуруют по полушариям, как две сплошные, не пересекаясь. Ванька почувствовал, что в мгновенье отупел. Донателла обращалась к нему, а он молчал, как идиот.

Пауза затянулась.

Хлебников не выдержал и пихнул его в спину.

– Что, простите? – откашлялся Ванька.

– Я сказала, что называть меня можно просто Дона, – усмехнулась девушка.

– Красивое имя, – промямлил Терехин.

– У меня отец итальянец. Правда, я его никогда не видела. Мама воспитывала меня одна.

– Печально, – смутился Ванька. – А меня Николай Васильевич зовут. В смысле, просто Ваня.

– Просто Ваня… Как мило. – Дона снисходительно улыбнулась. – Так, значит, это вы – будущий муж Кристы? Приятно познакомиться. Признаюсь, я вас совсем другим представляла.

– Каким-нибудь тупым готом? – усмехнулся Ванька, наконец-то придя в чувство.

Злость закипела в нем, как смола в адовом котле. Причем он совершенно не понимал причину раздражения. Терехин обернулся, словно пытаясь ее разыскать, посмотрел на Кристину и понял, что, точнее, кто его бесит – сумасшедшая хамоватая готка с разноцветными дредами и убийственным макияжем. Вернее, не сама Кристина, а то, что в данный момент он обязан быть ее женихом. Хотелось заорать во все горло, что Кристина ему не жена и не невеста, что свободен от обязательств и брачных уз. Хотелось, чтобы дочка Белгородского исчезла, уехала в Казантип, улетела на Луну… Криста, однако, улетать никуда не собиралась, а стояла в паре метров и смотрела на Ваньку с брезгливым удивлением.

– Очень рада, что наша баламутка нашла себе приличного парня. Кто бы мог подумать… – чуть качнула головой Донателла.

Ванька глупо улыбнулся. Взгляд Кристы очерствел.

– Где Рус? Что с ним случилось? – истерично спросила она.

– Господи, Криста! У тебя что, послеродовая депрессия? Почему ты так агрессивно на меня реагируешь? Как малышка? Позволь… – Донателла подалась вперед, к люльке, но остановилась, натолкнувшись на холодный взгляд падчерицы. – Не волнуйся, с Русом все в порядке. – Ему просто понадобилось срочно лететь в Питер по делам. А я замешкалась с последними приготовлениями. В итоге выехали в самое неудачное время – пятница, дачный сезон. Мы попали в нереальную пробку, шесть часов в ней проторчали. Извините, ребята, что так вышло. Мы до вас пытались весь день дозвониться, но не смогли. Если у вас какие-то вопросы, обращайтесь ко мне.

– К тебе? Ты тут при чем вообще? – невежливо спросила Криста, и Ваньке захотелось ее убить. Он еле сдержался, чтобы не отвесить Кристине подзатыльник. Идиотка какая-то! Как гадкая девчонка смеет так разговаривать с Донателлой? И как только сумасбродке в голову пришло, что Дона желает ей смерти? Та к ней со всей душой, а эта колючки выставила, паразитка. Офелию не показала. Дура безмозглая! Хамло трамвайное!

– Ага, мы тоже пытались дозвониться и не смогли, – обрадовался Хлебников, найдя тему для разрядки очередного конфликта. Он, как обычно, выступал миротворцем.

– Рус назначил меня директором шоу. Так что придется тебе смириться с моим присутствием.

– Понятно… Утрахала его все-таки.

– Что я сделала? – Дона сначала удивилась, а потом расхохоталась. – Криста, милая, избавь меня от своих диких жаргонизмов. Где ты их цепляешь только… – Донателла с раздражением посмотрела на падчерицу, но через мгновение взгляд ее вновь потеплел. – Пойдемте, ребята, – сказала она, подняла с земли сумку и направилась к крыльцу. – Замерзли, наверное? Еще раз простите, что так вышло. Антон Сергеевич приедет завтра, вместе с героями, он продукты привезет и оставшийся реквизит.

– Это кто? – поинтересовался Лукин.

– Режиссер, – улыбнулась Донателла. И продолжила: – С утра начнем генеральную подготовку. А пока определимся с ночлегом и перекусим. Я вам ужин привезла.

Услышав про ужин, Хлебников ломанулся к сумке и буквально вырвал ее из рук Донателлы.

– Я помогу, – льстиво сказал он.

Дона величественно кивнула.

– Надеюсь, место вы оценили? На мой взгляд, идея провести реалити «Белые вороны» на заброшенном конезаводе – очень креативная. Рус волновался, что в особняке наш специфический контингент не сможет раскрыться в полную силу. Поэтому, собственно… – Донателла достала из сумки фонарик, обвела рукой пространство, шаль ее стекла вниз, обнажив загорелое плечо. Молодая женщина кокетливо поправила шаль, лишив Ваньку удовольствия от созерцания ее изящной шеи и бархатной спины. – Придется, конечно, смириться с некоторой бытовой неустроенностью. Но именно в этом и заключается главная драматическая перипетия. Мы намеренно оставили все практически в девственном виде, чтобы не нарушить хрупкую атмосферу старины. К тому же история конезавода просто феерическая!

– Вы нам расскажете, это самое, феерическую историю про конезавод? – поинтересовался Лукин, заикаясь. За Донателлой Семен шел, как крыс за волшебной дудкой Нильса. Равнодушным к прелестям жены Белгородского остался лишь Хлебников – Павлушу больше волновало содержимое сумки, которую он волок.

– Конечно, – проворковала Дона. – Сейчас я вам раздам свечи, и мы устроим маленькую экскурсию. – Только будьте осторожны с огнем. Сухо, очень сухо этим летом!

Донателла отперла тугой замок и потянула на себя двери. Они распахнулись со скрежетом – в нос пахнуло канифолью и перепревшим сеном. Лукин с Пашкой и жена Белгородского вошли внутрь.