Купель Офелии - Брикер Мария - Страница 27

– Какие мы слова умные знаем, боже мой! Драматическая перипетия… – буркнула Кристина и смачно плюнула на землю.

– Ты можешь заткнуться и вести себя культурно? – зашипел Ванька. – Раскудахталась, как курица!

– Я тупой гот, так что терпи, – холодно отреагировала Кристина.

– Дай сюда люльку, – недовольно попросил он, пытаясь отобрать у фиктивной невесты фиктивную дочь. От злости Криста раскачивала Офелию, как метательница диска.

– Пошел ты! – оттолкнула его плечом девчонка и уселась на ступени крыльца, поставив люльку с Офелией у своих ног.

Ванька тяжело вздохнул и опустился рядом.

Мимо проплыла Галочка с каменной физиономией. На секунду приостановилась, посмотрела на них задумчиво, хотела что-то сказать, но передумала и тоже вошла в высокие двери.

– Обиделась, что ль? – Ванька пихнул Кристу в плечо. – Я специально так говорил, с сарказмом. К готам я нормально отношусь, – попытался оправдаться он. Получилось вяло и неубедительно, но Кристина вдруг размякла и прижалась к нему. Обреченно прошептала:

– Ванечка, я боюсь. Она приехала, чтобы меня убить.

– Чушь не городи! Твоя мачеха – директор шоу, поэтому и приехала! – вспылил Терехин, протер очки, напялил их на нос и выдохнул, чтобы унять бушующее внутри возмущение. – Еще она приехала, чтобы нам дверь открыть! Успокойся, никто тебя не тронет. При таком скоплении народа убивать глупо. Пойдем, время позднее, надо с ночлегом определиться. Поесть тоже давно пора. Ты с утра ничего не ела и почти не пила, молоко пропадет.

– Ты хороший, редкий человек. В смысле редкий хороший человек. – Кристина смущенно хихикнула и улыбнулась.

Ваньке стало неловко, ведь утешал готку вовсе не из благих побуждений, а чтобы не свалила и шоу не испортила. Отчего-то стало стыдно, он поднял люльку и потянул девушку за руку. Кристина впервые безропотно подчинилась и пошлепала за ним осматривать конезавод с феерической историей.

Экскурсия уже началась. Из левого крыла доносился низкий голос Донателлы, мелькали луч фонарика и отблески свечей. Терехин взял под руку Кристину, и они, осторожно ступая по коридору с высокими арками, догнали ребят. Ваньке не терпелось снова оказаться рядом с потрясающей женщиной по имени Донателла и услышать историю поместья. Успели вовремя – жена Белгородского только приступила к рассказу.

– Усадьба «Алое» – одно из самых загадочных имений этой области. Владелец имения граф Степан Андреевич Беркутов слыл известным эзотериком. По одной из версий «Алое» предназначалось для проведения масонских обрядов и магических ритуалов.

– Я же говорил! – взволнованно заорал Хлебников. И спросил застенчиво: – А электричество здесь есть?

– Конечно, есть, – успокоила его Донателла. – Рус установил дизельный генератор. Только я без Антона Сергеевича не разберусь, как его включать. Совершенно ничего не понимаю в технике, – кокетливо рассмеялась молодая женщина. – Пока свечами и фонариком обойдемся, хорошо? Раньше генераторная отдельным блоком стояла, совмещенная с маслозаводом.

– Ого! – присвистнул Лукин.

– Да, Беркутов все устроил так, чтобы жить в комфорте. Обособленно стояли водонапорная станция, часовня, дом графа, дом для прислуги, скотный двор, кузница, крытое здание манежа и крестьянские постройки. А канализационная система здесь устроена настолько грамотно, что позавидует любой владелец современного конезавода. Рус планирует со временем все восстановить в первозданном виде. Это его идея фикс! Так вот… – Дона потерла переносицу мизинцем. Ванька затаил дыхание – очень трогательный жест, ничего подобного он прежде не видел! – На самом деле ничем крамольным в «Алом» не занимались. Использовали его по прямому назначению – разводили племенных лошадей. Однако предыстория появления завода довольно сентиментальна. Беркутов сбежал в глушь из Москвы, прячась от роковой любви. Он был влюблен в замужнюю даму. Дама тоже испытывала чувства к графу, но отвергла его любовь, осталась преданной нелюбимому мужу. После смерти отца Беркутов оказался по уши в долгах и решил поправить дела разведением племенных жеребцов. Граф набрал кредитов, отгрохал конезавод, начал дело, но расплатиться с кредиторами не смог, прогорел, не выдержал позора и застрелился. Говорят, душа графа по сей день бродит по коридорам «Алого». И мстит… – заговорщически добавила Донателла. – Вот, к слову, денники. – Луч фонарика высветил ряд закутков, где раньше обитали лошади. Глядя на это архитектурное великолепие строения, на высокие окна под сводчатыми потолками, украшенными фресками и лепниной, сложно было представить, что граф Беркутов, воздвигая конюшню, испытывал материальные трудности.

– Интересно, а спать мы где будем? В стойлах? Как лошадки? – Галочка поежилась, заметно нервничая. Терехина тоже слегка тряхнуло – вспомнилась тень в окне второго этажа.

– Угадали. – У каждого героя будет свой отдельный блок. Не волнуйтесь, спать стоя не придется. Мы оборудовали денники всем необходимым. Единственное, что душ общий.

Галочка округлила глаза и распахнула ворота одного денника. На земляном полу лежала надувная кровать, на ней спальный мешок, в углу стояли раскладной стол и стул из серии «радость туриста».

– Замечательно! – с сарказмом заметила поэтесса. – А кормить нас тоже будут здесь? Овсом и сеном прямо из этих кормушек?

– Кормить вас будут в столовой. Сено, в смысле зеленый салат, и овсянку могу организовать, если пожелаете, – скупо улыбнулась Дона. И добавила: – Я предупредила, что придется смириться с некоторой бытовой неустроенностью. Но вы же не отдыхать сюда приехали, а бороться за достойный приз. Что касается организации съемок… Чтобы не смущать героев толпой операторов и осветителей, чтобы реалити было максимально естественным, мы решили воспользоваться последними достижениями электроники – оснастили все помещения, кроме душевых, туалетных комнат и технических помещений, высокочувствительной видеоаппаратурой. Камеры настроены на движение и голос. Запись с них пойдет на общий компьютер в Москве, где операторы будут монтировать программу. Все просто и естественно. – Дона обернулась к Ваньке с улыбкой, словно ожидая от него поощрения.

– Хорошо, – невнятно вякнул он.

– Ага, клево придумали. Что же было с имением и конезаводом дальше? – перевел тему Хлебников.

– Дальше – еще печальнее. Словно злой рок преследовал всех хозяев усадьбы… Второй владелец утонул. Третий поехал кататься на лошади и не вернулся. Искали несколько дней, но так и не нашли. Последний – отравился грибами. Молва сделала свое черное дело: желающих купить «Алое» больше не нашлось. Имение пришло в полнейшее запустение. Мародеры растащили все, что только было можно сдвинуть с места. Мало того, в результате пьяного дебоша какого-то сброда в доме графа случился пожар. Чудом уцелел лишь конезавод. После революции он был национализирован, но у советской власти руки так и не дошли до реконструкции – проезд сюда по весне и осени затруднен, дорогу размывает. В этом флигеле располагалось помещение для купания лошадей, сейчас здесь и можно принять душ. Тут был амуничник, медчасть, комнаты конюхов, жокеев и другие подсобные помещения. – Донателла посветила фонариком на крутую каменную лестницу, ведущую наверх. – На втором этаже полная разруха. Если решитесь подняться, будьте осторожны, не сломайте себе шею.

– А с какого перепугу дух графа мстит новым владельцам? – запоздало отреагировал Сеня. – Можно подумать, они у него бабу отбили.

Донателла усмехнулась.

– Как в воду глядите, молодой человек. Вторым владельцем имения стал муж бывшей возлюбленной Беркутова.

– Он знал, что граф был когда-то влюблен в супругу? – недовольно спросила Кристина.

– Возможно. И купил «Алое», полагаю, чтобы доказать жене, как он крут.

– Сейчас это называется понтами, – дополнил Лукин. Открыв рот, Сеня с восторгом разглядывал бывшие владения графа Беркутова. В отблесках свечей и голубоватом луче фонарика конюшня выглядела как декорация к мистическому фильму и будила воображение тайнами прошлого.