Ангелы-хранители - Кунц Дин Рей - Страница 76

Бугай в кожаных штанах наконец оторвался от своего стула и провел их за стеклярусную занавеску, за которой оказалась комната футов десять в ширину и восемнадцать или двадцать в длину.

Там сидели шесть девушек в туфлях и трусиках, готовясь сменить выступавших в зале. Они поправляли грим перед зеркалом, красили губы и просто болтали друг с другом. Все девушки были так же красивы, как те, которых Нора видела танцующими. У одних были довольно крутые физиономии, красивые, но крутые, а другие выглядели вполне невинно, как школьные учительницы.

Бугай повел Тревиса, державшего за руку Нору, через гримерную к двери на другом конце комнаты. Одна из танцовщиц — яркая блондинка — положила руку Норе на плечо и зашагала рядом.

— Ты новенькая, малышка?

— Я? Нет. Нет-нет, я не работаю здесь.

Девушка, обладавшая такими развитыми формами, что Нора чувствовала себя рядом с ней мальчиком, сказала:

— А у тебя неплохие причиндалы, киска.

— Что вы, — выдавила из себя Нора.

— А мои тебе нравятся? — спросила блондинка.

— Ну да, вы очень красивая, — ответила Нора.

Обращаясь к девушке, Тревис сказал:

— Оставь ее в покое, сестренка. Леди не играет в такие игры.

Блондинка ответила, улыбаясь:

— Пусть попробует, может быть, ей понравится.

Они вышли из гримерной и оказались в узком, плохо освещенном коридоре. Только тут Нора сообразила, что ей сделали предложение. И кто? Женщина!

Она не знала, смеяться или плакать. Пожалуй, и то и другое.

Бугай проводил их до офиса в глубине здания и ушел со словами:

— Мистер Ван Дайн будет через минуту.

Обстановка офиса состояла из серых металлических стульев, конторских шкафов и потрепанного металлического стола. Серые стены были абсолютно голые: ни календарей, ни картинок. На столе не было ни блокнотов, ни авторучек, ни бумаг. Создавалось впечатление, что этой комнатой редко пользовались.

Нора и Тревис уселись на металлические стулья перед столом.

Доносившаяся из бара музыка уже не оглушала. Переведя дыхание, Нора спросила:

— А откуда они берутся здесь?

— Кто?

— Все эти милашки со своими грудями, задницами и длинными ногами и… с большим желанием… заниматься этим самым. Откуда они?

— Недалеко от Модесто есть ферма, где их разводят, — ответил Тревис.

Нора удивленно уставилась на него.

Он засмеялся и сказал:

— Извини. Я все забываю о степени вашей неискушенности, миссис Корнелл. — Тревис чмокнул ее в щеку, уколов немного щетиной, но ей все равно было приятно. Несмотря на помятую одежду и небритый вид, он выглядел свежим, как ребенок, хотя и находился в самом центре преступной клоаки. Тревис сказал: — Мне придется давать тебе только прямые ответы, потому что до тебя не доходят мои шутки.

— Так никакой фермы нет! — заморгала Нора.

— Нет, конечно. Но существуют девушки, готовые заниматься этим делом. Девушки, стремящиеся попасть в шоу-бизнес, обосноваться в Лос-Анджелесе и стать кинозвездами. Им это не удается, и тогда они оказываются в таких же местах в Лос-Анджелесе или еще дальше на севере — в Сан-Франциско или в Лас-Вегасе. Большинство из них — вполне порядочные девушки. Они думают, что это временно. Можно быстро заработать очень хорошие деньги. Таким образом они готовят себе плацдарм для очередного наступления на Голливуд. Одни из них занимаются этим, чтобы унизить самих себя. Другие пытаются таким образом отомстить своим родителям, бывшим мужьям, всему миру. Некоторые — на самом деле шлюхи.

— И эти шлюхи… встречают здесь своих сутенеров?

— Возможно, да, а может, и нет. Некоторые выступают здесь для того, чтобы у них был официальный источник дохода, когда налоговая служба постучит к ним в дверь. Они числятся танцовщицами, что дает им неплохую возможность скрывать доходы от других занятий.

— Печальная история, — сказала Нора.

— Ага. В некоторых… во многих случаях очень печальная.

— А этот Ван Дайн обеспечит нас фальшивыми удостоверениями личности?

— Похоже, что так.

Она с уважением посмотрела на Тревиса.

— Ты, оказывается, знаешь, где искать.

— Тебя беспокоит, что мне известны такие места, как это?

Нора задумалась.

— Нет. Честно говоря… когда женщина собирается замуж, я полагаю, ее будущий муж должен уметь вести себя в любой ситуации. Мне, во всяком случае, это внушает уверенность.

— Во мне?

— В тебе, да, — уверенность в том, что мы выпутаемся из этой истории, спасемся сами и спасем Эйнштейна.

— Уверенность — это хорошо. Когда я служил в группе «Дельта», первое, чему меня научили, было то, что чрезмерная уверенность в себе — прямой путь в могилу.

В этот момент открылась дверь, и в сопровождении бугая-телохранителя в комнату вошел круглолицый человек в сером костюме, голубой рубашке и черном галстуке.

— Ван Дайн, — представился мужчина, но руки не подал. Обошел вокруг стола и сел на стул с пружинной спинкой. У него были редеющие светлые волосы и гладкие, как у ребенка, щеки. Он походил на биржевого брокера из телерекламы: компетентный, элегантный и вежливый. — Я захотел встретиться с вами для того, чтобы узнать, кто распространяет обо мне ложные сведения.

Тревис проговорил:

— Нам нужны новые документы: водительские права, карточки социального страхования — в общем, весь набор. И по первому классу, без дураков.

— Вот и я о том же, — сказал Ван Дайн. Он вопросительно поднял брови. — Откуда, позвольте узнать, вы взяли, что я занимаюсь подобного рода делами? Боюсь, вас неправильно информировали.

— Нам нужны первоклассные документы со всей подноготной, — повторил Тревис.

Ван Дайн уставился на него и на Нору.

— Разрешите мне осмотреть ваш бумажник и вашу сумочку, мисс.

Кладя свой бумажник на стол, Тревис сказал Норе:

— Все нормально.

Нехотя она поставила сумочку рядом с бумажником.

— Теперь, пожалуйста, встаньте, чтобы Цезарь мог вас обыскать, — сказал Ван Дайн.

Тревис поднялся и знаком приказал Норе встать.

Цезарь с каменным выражением на лице и с обескураживающей тщательностью обыскал Тревиса и, обнаружив «магнум 357», положил револьвер на стол. Еще более добросовестно он обыскал Нору, расстегнув ей блузку и грубо ощупав чашечки ее бюстгальтера в поисках миниатюрного микрофона и записывающего устройства. Она залилась краской и не позволила бы дальше осматривать себя, если бы Тревис не объяснил ей, в чем дело. Кроме того, Цезарь проделывал все это без каких-либо эмоций, как машина, не способная на эротические реакции.

Когда Цезарь закончил обыск, они подождали немного, пока Ван Дайн знакомился с содержимым бумажника и сумочки. Нора было испугалась, что он заберет себе все их деньги, но, по всей видимости, его заинтересовали только их документы, да еще тесак для рубки мяса, который она по-прежнему носила с собой.

Обращаясь к Тревису, Ван Дайн сказал:

— О'кей. Если бы вы были полицейскими, вам бы не разрешили таскать с собой револьвер «магнум». — Он наклонил в сторону барабан и осмотрел патроны. — Да еще к тому же заряженный пулями «магнум». За это вам бы здорово прижали хвост. — Он улыбнулся Норе. — А женщины-полицейские не носят тесаки в сумочках.

Тут Нора поняла слова Тревиса о том, что револьвер ему нужен не столько для самообороны, сколько для удостоверения личности.

Ван Дайн и Тревис немного поторговались и наконец сошлись на цене в шесть тысяч пятьсот долларов за два полных комплекта документов с «железной» легендой.

После этого им вернули все вещи, включая тесак и револьвер.

Затем они проследовали за Ван Дайном в узкий коридор, где он отпустил Цезаря и повел их по тускло освещенным лестничным пролетам в подвал, куда через толщу бетонного перекрытия едва проникали звуки музыки из бара.

Нора не представляла себе, что можно увидеть там, в подвале: возможно, мужчин, похожих на Эдварда Робинсона, в зеленых светозащитных козырьках на резинках, склонившихся над старинного вида печатными прессами и изготавливающих не только фальшивые документы, но и пачки фальшивой валюты. То, что открылось ее глазам на самом деле, удивило Нору.