Королевский маскарад - Демченко Оксана Б. - Страница 77

– Я к тебе, душа моя, заглянул, чтобы, значит, убедиться, – замялся посол, когда княжна отложила нитки и стала смотреть на него откровенно выжидательно. Странная девица! – Здорова ли ты, душенька?

– Голова болит, – вкрадчиво сообщила княжна. – И шею ломит. Иззябла я, сел бы рядом, свет мой.

– Это можно, – прокашлялся посол, лихорадочно соображая, как бы на такое предложение отреагировал настоящий князь. – Это я… сейчас.

– Окошко прикрой, студеным тянет, – посоветовала княжна, и посол окончательно уверовал – девица имеет богатый опыт общения с ночными ухажерами.

– Сейчас, – кивнул он. – Мигом.

– Сколько лет о тебе одном мечтала, – вздохнула княжна. – Ночей не спала. Все думала, как увидимся, как поговорим, рядышком посидим. Помилуемся. Мне видеть тебя – прямо отрада для души.

Сказано было искренне, с дрожью в голосе.

Посол возликовал, торопливо прикрыл окно, поплотнее задернул шторку и обернулся к княжне. Оглядел ее еще раз – надо же, он полагал, будет трудно, а выходит все лучше, чем в самых смелых планах. Посол покосился на высокую перину. Вот там бы с ней и миловаться, когда настоящий князь войдет. Сговорчивая девка, может, и получится. А скамеечка – плохое место, ни сесть рядом, ни обнять как следует.

– Скажи, а не ты ли наволочки вышивала?

– Нет, – честно огорчилась невеста. Подумала и добавила с воодушевлением: – Но выбирала их я. Дай сама покажу, тут на каждой иной узор, и все хороши. Вот этот… ох и озорник ты, князь!

Посол завладел ручкой княжны, погладил ее спину – и встретил весьма кокетливое и неубедительное сопротивление. Огорчился: в комнате слишком светло, как снять кольцо?

– Быстрый ты, хоть и не молод, – шепнула княжна в ухо. – Дай я хоть свечи погашу, лишние-то.

Девушка прошла по комнате, гася колпачком одну свечу за другой, оставила всего пару – в дальнем от кровати углу, у дверей. Вернулась, чуть задвинула полог, отгораживаясь им от света. Посол снова погладил руку княжны, потянул к себе.

– Нетерпеливый ты, князь, – вздохнула она. – Подарил бы девушке какую малость, прежде чем подушки рассматривать начнем. Вот хоть колечко с пальца. А я пока косу расплету.

Посол молча кивнул и снял кольцо – так даже лучше, не надо прятать странный жест. Тонкие пальчики выудили ободок из ладони.

– Полагаю, это оно и есть, – деловито сообщила княжна.

– Что? – заподозрил посол худшее. – Ведьма?

– Нет, что ты, – возмутилась княжна. – Она при князе, а Вэйль, эльфа, – с девушками. Мы же не знали, много ли у тебя людей осталось. Ведьма наняла меня и, кстати, щедро платит. Куда лучше эр-герцога. Смешно сказать – родовое имение за пять минут приятного времяпровождения. Нечестно, это мне бы стоило платить, такая удивительная встреча!

Посол дернулся к двери и обнаружил, что «княжна» держит его весьма настойчиво и крепко. Из-за полога шагнул северный маг, посол вздрогнул – ведь там никого не было! Словно из воздуха соткался.

– Кольцо у тебя? – уточнил он у «княжны».

– Вот.

– Свое-то сними, «княжна», а то Вершня не откачаем, – посоветовал маг. – Н-да, этот тоже с трудом перенес.

– Приятно видеть у хат-логрима такое лицо, – искренне признался Лаур, передавая оба кольца – свое и посла – Нисию.

Додуматься надеть личину Устины на Лаура могла, само собой, только Сэльви. Она рассуждала просто. Репутация любой женщины, оставленной наедине с подлецом, пострадает – пусть и незначительно в ее, Сэльви, случае. Но все же накануне свадьбы участницы церемонии должны оставаться вне подозрений, сплетен и скандалов. Диаль мог бы сыграть роль Устины, девушки дородной и достаточно рослой – настоящей северной красавицы. Он много лучше Лаура говорил на языке Поморья, что весьма важно. Но хуже разбирался в вопросах грязного ухаживания и потому вполне способен испортить игру. К тому же именно он обязан выследить того, кто помогает послу, обезвредить и затем начать осматривать весь терем. В таком важном деле нужен именно эльф-следопыт, каким является Диаль-а-Шаэль. Орильр, многократно предлагавший выбрать его на роль невесты князя, почти обиделся на критику жены. Он слишком рослый и, кроме того, должен страховать «невесту» – мало ли кто и что возьмется делать? А вдруг еще имеются в запасе маги?

Лаур, узнав о возможности встретить хат-логрима, обрадовался и согласился весьма охотно сыграть роль невесты князя. Что следует делать и говорить, он прекрасно понимал. А заменить в магии личины имперский акцент сильным леснийским – дело техники, Орильр справился с задачей за пару минут.

То есть куда быстрее, чем посол смог осознать, как окончательно и основательно он попался. Кольцо изобличало уже не его, а Империю и могло стать поводом к большому разбирательству двух стран, да еще и при участии эльфов и гномов. И кроме сказанного – оно являлось для эр-герцога настоящим провалом и поводом тихо и быстро уехать в имение, забыв дорогу ко дворцу до конца дней. Император, узнай он о личине князя, неизбежно начал бы – и начнет, усмехнулся Лаур, – разбираться, насколько вероятно наличие у дяди кольца с его, богоподобного, точной копией. Логрим подумал о том же и тихонько застонал.

– Стар уже, нервы не те, – насмешливо посочувствовал Лаур. – Ну свет мой, как насчет подушек?

Посол потянулся к кольцу, получил кулаком под дых от маркиза, осел, рванулся еще раз и споткнулся уже об колено Нисия. По коридору загремели шаги охраны, где-то внизу взревел воевода. Дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался князь. Он дышал тяжело и выглядел по-настоящему взбешенным. Следом мягко и беззвучно вплыла ведьма – и довольно улыбнулась присутствующим. Прицелилась пальчиком в ближнюю погасшую свечу, разом зажигая все.

– Эй, князь-батюшка, ты с ума сошел? – одернула она Вершня, с рычанием трясущего посла за шиворот. – Вцепился, как пес. Зря, он уже не волк. Так, беззубое ничтожество. Гномам сдай, не порть праздник. Ему полезно работать. Шаман над ним песенку споет, руку к кирке приклеит пожизненно, до последнего дня. Получится правильнее, чем смерть. Серные рудники – то еще место.

– Ох, тошно мне, – признался князь, нехотя отпуская добычу. – Тинушку мою позорить! А ну как – сбежит?

– Ой, прямо смешно, – зевнула рыжая. – Я же кто? Ведьма. С места не сойдет, пока гномы его за шиворот не прихватят. Не страдай, не изгадит он тебе терем, к утру прибегут.

– Все равно страдаю, – уперся князь, которого Нисий уже бережно оттеснял к дверям. – Утро настанет, а эльфов-то и нет! Ну все негоже, все вкривь. Что я Устеньке скажу?

– Нудный ты, – пожаловалась ведьма. – И упрямый. Сколько раз тебя эльфы звали на балы в Лирро? Сам король писал письма, потому что королева разозлилась и решила больше не звать поморских нахалов. А теперь ревешь медведем: подайте эльфов, и немедленно.

– Кругом виноват, – отчаялся Вершень.

В дверях появился Диаль, кивнул – все в порядке, терем осмотрен от подпола до крыши, лекарь, впустивший имперского посла, изловлен. Князь вздохнул, виновато кивнул и пошел за дверь, в коридор. Лаур покинул светелку последним, обернулся, глянул на скорчившегося в неудобной позе на полу хат-логрима. Пожал плечами. Он не мог представить себе этого человека с киркой, в серной шахте. Странная штука – жизнь. Но кто же думал, что настолько! Логрим рудокоп, а сам он теперь – почти герцог…

Князь уже удалился, стража встала у дверей, лишние люди разошлись, только Диаль остался приглядывать за пленным. Снова в коридорах терема пусто и тихо. «А еще – безопасно, улыбнулся Лаур. – Теперь уже точно и по-настоящему. Можно возвращаться в трактир и досыпать». Маркиз прошел коридорами, засомневался у очередного поворота. Разобрал шум справа и побрел туда. Темно, хорошо хоть галерея внешняя открытая. Надо найти лестницу на первый этаж… или спрыгнуть. Лаур смущенно вздохнул и попробовал тихо удалиться: у перил хихикала ведьма, сцепив руки на шее рослого мага, состоящего при князе поморцев. Шептала что-то в ухо, терлась носом о его плечо, как довольная кошка.