Королевский маскарад - Демченко Оксана Б. - Страница 78

– Деликатный ты, – негромко отметил Нисий. – И даже в мыслях не осуждаешь наше поведение, занятно. Не люблю, знаешь ли, твердокаменных поклонников традиций.

– Мне ли судить, – вздохнул Лаур.

– О, самые закоренелые праведники – раскаявшиеся грешники, – сообщила ведьма. – Приятно, что ты пока не таков. Детей проклинать не станешь, если они возьмутся чудить?

– Вряд ли, – задумался Лаур. – Странные вопросы интересуют по ночам влюбленных ведьм. Я вот куда проще устроен. Глянул на вас и подумал, что надо с Диалем-Дарием посидеть. Шли бы вы в трактир, что ли. А то здесь все глазастые, и ведьма моей невесты едва ли устроит себе гнездышко в тереме. Там же и чердак пустует, и наши комнаты.

Ведьма рассмеялась, нырнула под руку мага и махнула рукой маркизу, предлагая двигаться рядом. Втроем они пошли к лестнице, спустились и зашагали по пустой мостовой. Лаур смотрел, как идут его спутники, и удивлялся: беззвучно, мягко, необычной легкой походкой. Прежде, он был уверен, эти люди двигались иначе, по-другому держали голову, усердно уродовали и комкали пластику рук. К тому же – теперь он не сомневался – эти двое познакомились не сегодня. И встретились тут не случайно.

– Заботливый ты, – рассмеялась рыжая, когда вои охраны терема остались далеко позади. – Но недогадливый. Я в этого мага не то чтобы немножко влюблена, я за ним по уши замужем.

– По уши? – удивился Лаур.

– Да, и уши, того, отросли, и еще имеется шесть детей, – сокрушенно сообщила ведьма. – Я в поте лица женю и замужаю чужих, а свои не пристроены и мамку не слушаются. Обидно, правда?

– Я бы не дал тебе больше двадцати пяти, – удивился маркиз. – Неужели?

– Моя жена действительно сущий ребенок, – улыбнулся маг. – Ей было шестнадцать, когда мы поженились. Свадьба вышла очень скромная, нас потом все ругали. Сэль, давай повторим – по обычаю Поморья, а?

– Ты хочешь изменить мне с этой рыжей? – возмутилась королева, дернув себя за волосы.

– Я соскучился по тебе, еще не отбежав десяти верст от того трактира в Комарищах, где ты встретилась с Амалией. Ты же знаешь, я всегда был и буду твоим храном, Единственная. Как можно говорить глупости, прожив вместе всего двести семнадцать лет?

– Никогда не думал, что эльфы выглядят так, – возмутился Лаур. – Виса, или как тебя там, слишком… э-э-э…

– Да, фигура у нее великолепная и совсем не эльфийская, – кивнул Орильр. – Повезло мне.

– А ты, уж извини, смотришься жуликоватым, – признал очевидное Лаур. – Я прямо жду подвоха, глаза так и щупают, где что плохо лежит.

– Пошли знакомиться, – улыбнулась Сэльви. – Надоело быть рыжей ведьмой.

– Да, ведьмой быть непросто, – посочувствовал Лаур.

– Рыжей быть тоскливо, – поправила королева. – А ведьма я от рождения, природная. Лаур, будь добр, поставь чайник на огонь. Мы скоро спустимся.

Маркиз кивнул и вошел в трактир. Здесь было пусто и тихо, хозяин уже привык, что новые постояльцы сами распоряжаются кухней, и не протестовал, только ходил за рыжей Висой и требовал пояснять, что она готовит и как: слишком уж получается вкусно.

Лаур подсыпал в малый очаг немного древесного угля, заполнил чайник и поставил на огонь. Сел, глядя, как язычки огня пробуют на вкус черное лакомство, как потрескивает уголь, прогреваясь, наполняясь цветом и жаром. Только теперь многое стало понятно. Согласие герцога, восхитительная уверенность ведьмы в своих силах, ее умение управлять людьми и добиваться от них на первый взгляд невозможного.

Как сказал тот маг? Двести семнадцать и еще шестнадцать, то есть ей двести тридцать три или двести тридцать четыре, смотря как уложатся недосказанные месяцы. Бессмысленно даже думать об этом! На вид – двадцать пять. Великолепная, красивая и молодая женщина, и душа у нее юная и озорная. А вот герцог Марий стар. И десять лет назад был столь же дряхл – устал душой, ослаб и поддался окружению. Видимо, дело не в числе прожитых лет, так молодо выглядеть можно, лишь ощущая себя юной.

Маркиз улыбнулся. Амалия вряд ли постареет, как ее дед. Она куда более живая и настоящая. Будет всю жизнь такой же неугомонной и капризной, несносной, способной говорить в лицо невесть что, если полагает это важным и правильным. Приятно.

Шагов на лестнице маркиз не расслышал. Пожал плечами – наверное, им обоим приходилось жестко контролировать себя, чтобы не шуметь и не спотыкаться. Черноволосая ведьма проверила чайник, ткнула в него пальцем и возмущенно фыркнула: кипи! Засыпала травы в заварник, добавила приправ, сухих ягод. Плеснула кипяток, укутала емкость полотенцем и села к столу. Лаур пожал плечами. С темными волосами она была еще красивее, но фигура осталась по-прежнему не эльфийской. Рядом уселся муж ведьмы, светловолосый и пронзительно зеленоглазый. Тоже слишком массивный для эльфа, с жестким цепким взглядом воина и тонкими старыми шрамами на лице. Интересно, их нельзя убрать магией?

– Замаскировать, – понял задумчивость Лаура король. – Только зачем?

– Все равно вы странные эльфы, – тряхнул головой Лаур. – Слишком настоящие, не из сказки. Виса…

– Сэльви. А это мой муж – Орильр.

– Сэльви, ты… – ничего, что не «вы»? – сказала, я знаком с тремя эльфами. Голову ломаю: кто? Диаль – это я понял. Но ведь не Оса! Она такое несусветное чудовище, с подобным характером нельзя жить вечно. Она кипит и горит каждый день.

– И все же Оса – эльф, – вздохнул Орильр. – Мы сперва переживали, но потом привыкли. Пусть живет как хочет. Может, со временем успокоится и повзрослеет.

– А когда приедет королева? – заинтересовался Лаур. – И как себя с ней вести?

– Для начала сделай подарок невесте, вытребуй вам приглашение на второй осенний бал, в долину Рэлло, – посоветовала Сэльви. – Амалия хочет там танцевать. А в Империю вам пока ехать рано, пусть дедушка перестанет злиться.

– Правильный совет, попробуй стребовать приглашение, – подмигнул Орильр. – Лучше прямо сейчас, пока Единственная изволит быть в тихом и благодушном состоянии. Утром гномы набегут, попытаются штурмом взять трактир «Медвяный лог», они тут всегда останавливались. И Сэль станет шипеть и хвататься за сковородку.

– Трактир не отдам, – мрачно прищурилась королева. – Всех в горелые пеньки переделаю, правильно их воспитывает Вэйль.

Лаур тихонько охнул – и рассмеялся.

Глава 14

Возвращение султана в столицу

Лэйли-а-Тэи смотрела на высокие стены крепости султана, облитые красным тревожным светом заката. И думала, как непохожа погода в стране Дэйгэ на привычный ей климат родных долин – Рэлло и тем более северной Лирро.

В середине первого осеннего месяца в Рэлло расцветет в полную силу красота узорных кленов. Летом их листва зеленовато-розовая, с удивительными лимонными прожилками и брызгами багрянца. С приходом первых холодов, сначала ночных и очень коротких, краски оживают, обретают яркость, багрянец заливает все поле листа, а его кромку обводит тончайший темный контур. Невысокие стройные красные клены растут в окружении обычных, бросающих к их подножию пригоршни своего лиственного золота, и смотреть на эту расточительность отрадно. Красные, еще в детстве решила Лэйли, – очаровательные девушки в изысканных платьях, а рослые золотые – их кавалеры, готовые отдать все состояние до последнего листочка за право танцевать с капризными красавицами на осеннем балу королевы Сэльви.

Небо осени глубокое, в нем порой и днем удается рассмотреть звезды – пусть даже они – всего лишь первые снежинки. И первые мимолетные звезды могут появиться уже скоро, через три-четыре недели…

Здесь, в Дэйгэ, трудно даже вспомнить, какова она – прохлада северной осени. Красный закат горит на камнях стен жаром накопленного за день тепла. Сухая трава цветом подобна песку пустыни, запыленная мелкая зелень кустарника слаба и темна. Веточки так остры и изломаны, что кажется – их кто-то повредил, да еще и ягоды висят бурые, суховатые, похожие на капли спекшейся почерневшей крови. Лэйли поежилась, ощущая кожей угрозу и тьму, накопленную в самом воздухе долины – сухом, застоявшемся, мертвом.