Клановое проклятие - Ковальчук Игорь - Страница 66

Рейн Шени вошла на кухню освеженная, с мокрыми волосами, все в том же длинном платье и пояске, который, видимо, накинула на себя, сняв купальное одеяние. В руке, подцепив за жабры, она несла еще трепещущую рыбину.

– Ты нашел, что поесть? – обрадовалась она и небрежно швырнула рыбину в раковину. Та трепыхнулась в воздухе и затихла, должно быть, оглушенная. – Молодец. А вечером я вот эту зажарю. Как ты относишься к рыбному меню?

– Ничего не имею против.

– Тогда, надеюсь, не затоскуешь тут на морепродуктах. Меня уже тошнит от мяса и каш, которыми кормили в заключении. Даймены, знаешь ли, предпочитают рыбу.

– А… Мяса вообще не едите?

– Едим. Но редко, – девушка заварила себе чаю. – Нет, спасибо, кофе я не пью. Мне от него плохо становится… Ты ведь поживешь здесь хоть пару дней?

– Конечно. Раз приглашаешь.

– Мне страшно одной.

Он и сам не заметил, когда она оказалась в его объятиях. Илвар гладил ее по мокрым волосам, по плечам, по спине и дивился, насколько нежна и мягка на ощупь ткань, из которой сшито ее платье. Странное дело, но прикосновения к ее телу, так хорошо ощущаемому его грудью и бедром сквозь одеяние, нисколько его не возбуждали. Наверное, все дело было в том, что она, только-только выбравшись из моря, была холодной, как рыбка в чешуе. Нет, разумеется, ему было приятно держать ее в объятиях, прижимать к себе, как любую красивую девушку, но страсть, туманящая сознание, в нем не вспыхивала. Не возникало безумного, неуправляемого желания повалить ее на пол и овладеть.

Он удивился своей сдержанности. Годы его жизни прошли в плену, в непонятном положении, когда можно было ожидать любых неприятностей от тех, кто имел над ним власть, а получить от них можно было лишь то, что они сами желали ему дать. Просить о чем-то было попросту опасно, но уж если о чем и просить, то уж всяко не о женском обществе. И теперь, возвращенный в нормальную жизнь, которой он прежде и не знал, Илвар будто с цепи сорвался. Его тянуло к наслаждениям, доступным человеку, с неудержимой силой.

И он уже привык жаждать любую хорошенькую девушку, которая ему встречалась на пути. Да и на Рейн Шени он сначала обратил внимание лишь потому, что его тянуло к каждой девушке с фигурой и внешностью, подобной ее. Лишь сегодня он с удивлением обнаружил, что страсть, если она не встречает отклика, гаснет, как костер, в который забыли доложить сушняка, потому что неразделенное удовольствие подобного рода – это пол-удовольствия либо и вовсе ничего.

А Рейн в его объятиях дрожала, будто от холода.

– Мне так страшно. Очень страшно, – жаловалась она.

– Конечно, страшно. Еще бы…

– Я так боялась брату или отцу сказать, как мне страшно. Я ведь знала, что они могут и не выдержать, а для них это пахло Звездными. Но ведь и тебе они еще грозят…

– А пусть докажут, что я там был.

– А если докажут?

– Знаешь, родная, мне кажется, у законников скоро будет много других забот. Слишком много материалов скопилось на руках у патриархов других кланов.

Девушка слегка отстранилась, поправила темно-синие волосы и с любопытством взглянула на собеседника.

– В самом деле? А что за материалы?

– Рейн, меньше всего мне б хотелось тебя обидеть, – стесненно ответил молодой Дракон Ночи. – Но, знаешь, есть такая поговорка: «Меньше знаешь – крепче спишь».

Она улыбнулась ему и одернула платье. Поясок немного сбился – он не был затянут до предела.

– Ты не обиделась? – требовательно спросил он.

– Нисколько. Я понимаю. Да и ты, наверное, знаешь не все.

– Уверен, что не все. Лишь то, что имеет отношение непосредственно ко мне. Но нельзя же долго держать в кармане пучок игл. Рано или поздно они начнут выскальзывать из кармана.

– Ты считаешь…

– Я только хочу сказать, что подобная информация – это пучок игл.

– Ее, наверное, и при себе-то таскать трудно.

Вздохнув несколько раз, девушка, видимо, совсем успокоилась и присела за стол. Ее чай уже заварился, рыбный пирог дымился на блюде, и Рейн деликатно подцепила кусок из мелких. Утолив первый голод, она будто припомнила, что слишком уж скуден стол, зарылась в запасы и принялась выкладывать банку за банкой, тарелочку за тарелочкой. Появились соленая лососина, три вида икры, креветки и соус к ним, морская капуста, гребешки, мидии и еще что-то, что Илвар не опознал, но что отчетливо пахло морем. Видимо, Даймены и в самом деле предпочитали все морское.

– А ты видела того Таронта, которого тебе предназначили? – решился спросить он.

Девушка покачала головой.

– Его не нашли. Он, похоже, скрывался. Можно догадаться, почему. Женщины нашего клана ведь не всякому по вкусу. А уж наши привычки… Сам понимаешь. Наверное, он ни за что не хотел на мне жениться.

– А пришлось бы?

– Возможно, мои родственники попытались бы его заставить. Уверена, если б он отказался жениться на мне, брат вызвал бы его на дуэль. И мог бы убить. Он неплохой воин и маг, – Рейн вздохнула. – Я старалась не думать о том, что меня ждет.

– Как трудно… Трудно – слов нет! И не поймешь, зачем было нужно законникам стремиться сломать жизнь вам обоим. А второй вариант тебе не подобрали?

– Подобрали. Но он… Он умер. И они, наверное, просто не стали стараться дальше.

– Свиньи.

– Ты знаешь, я иногда думала, что, может, лучше б мне было переспать с братом, – медленно сказала Рейн, ковыряясь ложечкой в вазе с икрой. – Вот человек, которого я с легкой душой стала бы любить, вот тот, кто любил бы меня.

– Он не был женат?

– Был. Но давно. Я все равно в нем уверена. Я знаю, что он никогда не поступил бы со мной так, чтоб меня потянуло в петлю. Потому и страшно нашим девушкам жить в Асгердане, что никогда не можешь быть уверена в мужчине, которому решаешься отдать свою жизнь. Знаешь, раньше-то мы сочетались браком только внутри клана. Еще и сейчас среди старших немало таких браков, – она улыбнулась. – Их не объявили вне закона, хоть они всему противоречат, поскольку закон обратной силы не имеет.

– Да-да, помню… До сих пор действителен и брак патриархов Кехада.

– Им тоже повезло. Вот это я понимаю. Их браку уже больше тысячи лет.

– За это постоянство их можно уважать, – произнес Илвар, но не слишком уверенно. Он сомневался, что способен был бы прожить с одной и той же женщиной хотя бы двести лет, где уж там тысячу. Потому и вызывало у него сомнение, способен ли он сдержать сгоряча данное обещание жениться. Если бы Рейн заговорила с ним об этом, он, конечно, не нашел бы в себе силы отказаться, подтвердил бы предложение, сделанное в сослагательном наклонении. Но она молчала, и он с облегчением молчал тоже.

Они поели, а потом, когда стал меркнуть закат, и небо окрасило в тысячи ярких оттенков, разошлись по комнатам. В спальне, отведенной Илвару, оказалось все, что могло ему понадобиться в гостях, даже небольшой компьютер, подключенный к единой сети. Он отправил отцу и матери письмо, что с ним все в порядке, просмотрел телеканалы, но не нашел ничего интересного. В программе новостей ни словом не обмолвились о нападении на метрополию законников.

Это позабавило молодого Дракона Ночи, но и взволновало. Не признак ли это того, что всесильный клан собирается обрушиться на нарушителей всей тяжестью своего гнева, притом еще и не подконтрольного законодательству? От законников всего можно ожидать. Он не слишком любопытствовал политикой, но смутно понимал, что в данном случае вопрос возмездия за подобную выходку – дело влияния и выживания. Если Блюстители Закона не навешают виновным по полной программе, то тем самым как бы намекнут, что с ними и дальше можно так шутить.

Этого не допустит ни один клан, даже тот, которому испокон веку мысль о власти над системой не приходила в голову.

Молодой человек вздохнул и, отшвырнув пульт от телевизора, повалился в постель.

А в следующее мгновение скрипнула дверь. На пороге стояла Рейн Шени, бледная, но спокойная, в одной тонкой ночной рубашке. Она смотрела на своего гостя вдумчиво и испытующе, а потом подошла и улеглась в постель рядом с ним. Растерянность Дракона Ночи была так велика, что он даже не обнял ее, хотя этот жест был бы естественным и, пожалуй, даже просто вежливым. Ведь девушки не ложатся в постель к мужчинам лишь затем, чтоб оскорбиться в ответ на объятие.