Недалеко от Земли - Караваев Роман - Страница 41

– Неважно выглядишь.

– Еще бы, сэр, – Джерри провел рукой по лбу, – обследование таких людей, как испытатели, требует предельной концентрации внимания.

– И каков результат?

– Стандартный. В пределах нормы. Аномалий не обнаружено, сэр.

В глазах Редфорда мелькнуло разочарование, но вместе с тем и облегчение. Он задвигался, устраиваясь поудобнее, потом сказал:

– Садись и рассказывай. Теперь уже в деталях.

Слоун со вздохом погрузился во второе кресло, мимолетно посмотрев на Хоскинса. Казалось, предстоящий разговор того нимало не занимал. Он думал о чем-то своем. Зато полковник выглядел чересчур сосредоточенным.

– Сначала я пропустил через полиграф наших, – начал Джерри, – и пилотов, и ученых. Не могу сказать, что итоги меня вдохновили. Разумеется, в рамках предложенных обстоятельств. Никакого постороннего влияния я не обнаружил. По всем тридцати двум параметрам. Отклонения в ответах от истины составляют примерно около двадцати процентов...

– Это допустимо? – прервал его Редфорд.

– Да, сэр. Это в пределах нормы для обычного человека. Если он не находится под давлением.

– То есть?

– Ну, представьте себе, что вы, агент-нелегал, попадаете в руки контрразведки страны пребывания. Вас начинают проверять на детекторе. Подсознательно вы стараетесь давать такие ответы, которые укладываются в легенду, постоянно контролируя себя и помня, что все, произносимое вами, должно быть искренним. Если вы, как любой хороший профессионал, способны к перевоплощению, то сможете, вероятно, обмануть машину. Погрешность будет невелика. Это и называется работа под давлением, сэр.

– А в нашем случае?

– Здесь все проще. Испытуемые знают, что ничего им не грозит, и отвечают на вопросы спокойно, исключая те моменты, в которых им невыгодно говорить правду.

– Например? – заинтересовался полковник.

Джерри сделал паузу и, немного подумав, сказал:

– Среди вопросов, отобранных мной для тестирования, есть такой: «Сможете ли вы отдать жизнь за Родину?» Естественно, все стараются ответить на него утвердительно, чтобы не подвергать сомнению свою лояльность. Но в ответах игроков нашей команды не фиксируется полной откровенности, скорее, прагматизм. Это означает, что подобной ситуации они постараются, по возможности, избежать. Ответы же испытателей были абсолютно натуральны, другой формулировки я не могу подобрать, сэр.

– Как это понимать?

– Они действительно говорили то, что чувствовали. Правда, я бы не рискнул точно определить, что для них означают некоторые понятия. «Родина», например. Или «подчинение приказу».

– Значит, пустышка?

– В первом приближении, да, сэр.

– А во втором?

– Необходимо время и более кропотливые наблюдения, сэр. У меня очень сильное ощущение, что наши подозреваемые просто играют. Весело и находчиво.

И Слоун рассказал о том, как его лихо обставили в «Харчевне», как пилоты спокойно разговаривали за соседним столиком, зная, что он не понимает по-русски, так как сначала была учинена проверка, а потом произнесено кодовое слово «нибелмеса». Закончил он выводом:

– Похоже, они с самого начала знали, с кем имеют дело, сэр.

– Что ж, – Редфорд, очевидно, был готов к подобному раскладу, – значит, будем отслеживать все их действия. Тони, ты все запомнил?

Каменноликий Хоскинс молча кивнул.

– Тогда вот что, – Джерри понял, что полковник, наконец, собрался с мыслями и принял решение. – Наша миссия здесь завершена. Ничего нового сейчас мы больше не узнаем. Поэтому сегодня мы возвращаемся на Землю. Но… – глаза Редфорда хищно блеснули. – Вы двое остаетесь на Базе. Для наблюдения и активных действий в экстремальных случаях. Надеюсь, вы в состоянии определить, когда они окажутся таковыми. Вместо вас на «Уокере» орбиту покинут Клеменс и Тараоки. Я уверен, что в спецклинике Комитета сумеют разобраться, кто они такие. Впрочем, дай Бог, чтобы я ошибался. Вопросы?

– Как долго нам здесь оставаться, сэр? – в голосе Слоуна сквозило недовольство.

– Пока полностью не разберемся в ситуации.

– То есть до полного снятия карантина?

– Возможно, дольше. Линия связи в директорском кабинете. Прямой канал с Комитетом я постараюсь обеспечить. Шифр нашего человека в Берне дам. Штейнберга не обязательно посвящать во все подробности. Все ясно?

– Да, сэр, – в голосе Джерри не слышалось оптимизма.

Хоскинс опять молча кивнул.

Седых невнятно хмыкнул и свернул картинку. Некоторое время никто не двигался, каждый по-своему переживал увиденное. Первым нарушил молчание Клеменс. Он зябко передернул плечами и спросил:

– Ну и что теперь?

Кобыш крякнул, пригладил ежик на голове и подвел итог:

– Да, братцы. Хоть мы и выиграли первый раунд, похоже, теперь нас пытаются обойти. Не ожидал такого стремительного развития событий.

– А кто ожидал? – поморщился Хромов. – Мы ведь думали, эта бодяга суток на пять, не меньше. Пока разберутся, что к чему.

– Они и разобрались, – сказал Дорин. – Только быстро. И частично. А теперь сделали правильный ход – незачем торчать тут всем, достаточно оставить для наблюдения только пару человек, которые будут тут тихой сапой все высматривать и вынюхивать. А остальные вернутся на Землю и в комфортных условиях выпотрошат Джека и Вивьен. Браво!

Клеменс опять зябко поежился. Заметив это, Тернер тут же вклинился в разговор:

– Ну, мы тоже кое-что можем. Надо только зашевелить мозгами. Так, командир?

– Так, – подтвердил Кобыш и обратился к Седых. – Скажи-ка, Женя, как ты вызываешь картинку?

– В смысле? – удивился капитан.

– Ну, перед тем, как ее увидеть, ты же за что-то цепляешься?

– А-а! – понял Седых. – Конечно. Сначала я четко вспоминаю место, а потом…

– Надо выявить зону охвата. Ты можешь показать нам место на Земле?

– Какое?

– Да любое! На твой выбор.

– Попробую, – капитан усмехнулся и прикрыл глаза.

Все затихли. Сначала ничего не происходило, и пилоты уже начали было недоуменно переглядываться, но тут воздух перед ними сгустился, и показалось даже, что пахнуло холодом. Прямо посреди каюты возник ободранный угол дома с полуоторванным плафоном фонаря. Плафон немилосердно мотало ветром и заметало снегом, поэтому световое пятно на утоптанной грязной обочине у дома дергалось и испуганно прыгало. Улица, уходящая в темноту, почти не освещалась, и непонятно было, что там есть еще, кроме близлежащих зданий.

– Здесь я жил очень много лет назад. В далеком детстве, – мрачно сказал Седых. – По-моему, стало еще хуже.

– Убери, – попросил Кобыш, – а то замерзнем.

Картинка исчезла, а полковник продолжил:

– А теперь, Женя, попробуй зацепиться за какого-нибудь человека. Опять же на выбор.

Седых внимательно посмотрел на командира, но промолчал. Очевидно, он догадался, что затевает старший по званию. Снова закрыв глаза, он сосредоточился.

На этот раз все произошло гораздо быстрее. Перед пилотами возник интерьер комнаты, обставленной со вкусом и излишне не загроможденной. Было-то там всего: тройка мягкой мебели, журнальный столик, изящный стеллаж с замысловатыми статуэтками и видео-стойка со всеми причиндалами, от телевизора с гигантским экраном до DVD-дисков.

На диване, глядя в потолок, лежал худой человек в махровом халате. Рука его свисала, касаясь пола, а лицо выражало крайнюю озабоченность.

– Мой сосед по лестничной площадке – аудитор Фомский, – возвестил Седых.

– Достаточно, – улыбнулся Кобыш. Невооруженным глазом было видно, что он доволен. – Зачет принят.

– Выходит, радиус действия не ограничен, – сказал Дорин. – Во всяком случае, в пределах Земли. Выкатывай свой план, командир. Хотя, по-моему, и так все ясно.

– Да, – подтвердил Кобыш. – Надеюсь, сообразить было нетрудно, – он посмотрел на начавшего оттаивать Клеменса. – Не паникуй раньше времени, Джек. Команда не бросает своих в беде. Сейчас ты обязан будешь подчиниться воле Редфорда. Но потом, когда ситуация станет опасной, мы тебя вытащим. Брюс и Женя отследят все до упора. А мы с Виктором выступим в роли коммандос. Сил и смекалки хватит, не сомневайся.