Мост длиной в любовь - Вулф Энн - Страница 20

Не выдержав, я накинула теплый халат и, освещая себе путь фонариком, отправилась в зал. Вопреки моим ожиданиям Грэм не стал возмущаться, что я нарушаю покой его пациентки. Он даже не спросил меня, почему я решила составить компанию ему и Мажетте.

— Будете виски, мисс Притчард? — последовал вопрос, когда я уселась на стул, что стоял напротив дивана, на который доктор устроил Мажетту.

Я кивнула.

— Только совсем немного. Прошлые возлияния закончились адской головной болью.

— Мне ли не знать. Посидите с мисс Спаулер, а я принесу посуду. Только, умоляю, пока никаких расспросов.

Я снова кивнула. Грэм Фэрроуз умоляет? Это что-то новенькое. Говорить с Мажеттой я действительно не стала. Было видно, что старушке не до разговоров. Обычно бодрая, веселая и жизнерадостная, она сидела на диване с потухшим взглядом и лицом, которое казалось обескровленным. Ее голова была откинута на спинку дивана, а глаза устремлены в пустоту. Одно утешало — выражение неподдельного ужаса исчезло с ее лица.

— Не беспокойтесь, это пройдет, — ободрил меня Грэм, который вернулся со стаканчиками и порезанным на крупные ломтики сыром. — Увы, это все, что можно есть. Ваши с Клемансом кулинарные изыски, разумеется, не в счет.

— Спасибо на добром слове, — мрачно хмыкнула я. — Сегодня мы с Клемом многое узнали о своих способностях.

— Ерунда, — небрежно бросил Грэм, протягивая мне стакан. — Умение приготовить вкусную еду не самое главное в жизни.

— А как же то, что женщина должна уметь готовить? — оживилась я.

— Никак, — пожал плечами он. — Если самый главный талант женщины ублажать желудок своей второй половины, то кому она интересна?

— А если это дополнительное приложение к остальным талантам? — не без лукавства полюбопытствовала я.

— Что ж, неплохо, но совсем не обязательно.

Я снова перевела взгляд на Мажетту. Она оставалась совершенно безучастной ко всему, что происходило вокруг. Это меня пугало. Сердце сжималось при виде того, во что страх превратил эту хоть и немолодую, но полную сил и энергии женщину.

— Мисс Притчард, не мучайте себя, — перехватил мой взгляд Грэм. — Лекарство скоро подействует. Сейчас мы, как это ни странно, можем помочь ей только тем, что не будем обращать на нее внимания. Так легче пережить стресс. Главное — она знает, что мы рядом.

Странно, но мне показалось, что его глаза излучают тепло. Тепло и сочувствие, чего я никак не ожидала от этого мужчины, привыкшего куда больше заботиться о человеческих телах, нежели о душах. Грэм Фэрроуз смотрел на меня таким участливым и теплым взглядом, что я готова была провалиться сквозь землю от стыда за свои недавние подозрения.

Как я могла подумать о нем плохо? Ведь этот человек помогал всем, кто нуждался в его помощи. Он пытался разобраться в том, что происходит с Лив, решил проблему Лилланда, а теперь караулит покой Мажетты, хотя вполне мог бы дать ей успокоительное и отправить ее восвояси.

— Что-то не так, мисс Притчард? — поинтересовался Грэм, заметив мой чересчур внимательный взгляд, устремленный на него. — Я снова сказал то, что вам не понравилось?

— Нет, — покачала я головой. — На этот раз дело во мне…

— И конечно же вы снова не станете делиться со мной своими сомнениями, чтобы потом не пожалеть об этом.

— Вам станет легче, если я поделюсь ими с вами?

— Мне станет легче, если вы впредь не будете оскорблять меня подозрениями.

— Так вы догадались? — изумленно спросила я.

— А кто бы не догадался? Вы следили за мной весь вечер, вырвали флакончик с таблетками из рук, а теперь пришли сюда, чтобы убедиться, что я не причиню вреда мисс Спаулер.

— Грэм… мистер Фэрроуз… — взволнованно залепетала я и густо покраснела. — Мне жаль… мне очень стыдно… Я не имела права даже подозревать…

Фэрроуз махнул рукой и сделал основательный глоток виски.

— Обидно лишь то, что вы не сами до этого додумались, — продолжил он, отставив стакан и вытерев рот ладонью. — Мне казалось, что Клеманс Стархейм не имеет на вас такого сильного влияния.

Мне не хотелось выдавать Клема, но обмануть Грэма Фэрроуза было трудно.

— Я уже признала свою неправоту. Клем не виноват. Есть кое-что, из-за чего мне иногда кажется, что я схожу с ума. Вот тогда и начинаются нелепые домыслы и подозрения… — Я замолчала и, не осмеливаясь взглянуть в глаза Грэму, принялась изучать пестрый ковер, устилавший пол в зале.

— Вы спросили мисс Спаулер о каком-то призраке…

Его слова заставили меня вздрогнуть.

— …и мне сразу вспомнилось ваше лицо в той комнате — в комнате Лив Такер. Ваше сумасшествие связано с этим видением?

Я молча кивнула.

— Видение повторялось?

Я снова кивнула, по-прежнему глядя в пол.

— И конечно же мне не стоит предлагать вам успокоительное — вы подумаете, что я хочу причинить вам вред.

— Но я же извинилась! — вырвалось у меня, и я снова встретилась взглядом с глазами цвета грецкого ореха. В них не было обиды или злобы. Они смотрели на меня внимательно, но не изучали. Кажется, эти глаза уже изучили меня достаточно, чтобы понимать, что именно руководит моими словами и поступками. Это и пугало, и восхищало одновременно — я не понимала, какое чувство сильнее.

— Не злитесь, меня иногда заносит, как и вашего друга, мистера Стархейма, — спокойно отреагировал на мой возглас Грэм. — На что похожи ваши видения, мисс Притчард? Что это? Смерть с косой, бледный вампир или женщина со старинного портрета?

— Иронизируете? — зло спросила я.

— Ничуть. Всего лишь перебираю то, с чем сталкивался. Я не психиатр, но слышал кое-какие истории из практики моих коллег. На всякий случай не обижайтесь, мисс Притчард, ведь я не назвал вас сумасшедшей. Просто пытаюсь понять, что с вами происходит. Так на что же похож ваш призрак?

— На моего отца, — тихо ответила я.

— Вашего отца?

— Моего покойного отца. — Я снова уткнулась взглядом в ковер и продолжила: — Меня воспитывали мама и бабушка. Отец, узнав о беременности матери, уехал из города, и много лет о нем никто ничего не знал. Когда мне исполнилось восемнадцать, отец неожиданно вернулся и заявил, что хочет увидеть своего ребенка. Он даже не знал, какого я пола, представьте себе, мистер Фэрроуз. «Ребенок» встретился с ним, но только для того чтобы высказать все, что накопилось в его душе за эти долгие годы. Проще говоря, я смешала своего отца с грязью. Я сказала ему все, что думаю о таких мерзавцах, как он. Я назвала его полным ничтожеством и заявила, что не хочу иметь с ним никаких дел. Отец был настолько потрясен моими словами, что после нашей встречи его отвезли на «скорой» в больницу, где он и скончался. Конечно, я не знала, что у него больное сердце, но это меня не оправдывает. В общем, мистер Фэрроуз, с моего злополучного восемнадцатилетия меня преследует чувство вины. Я никак не могу забыть о том, что случилось. Мне жаль отца, несмотря на то что я говорила в тот момент именно то, что думала. Призрак его никогда раньше мне не являлся. Я увидела его только здесь, на этом проклятом острове. Увидела и поняла, что этот призрак — моя больная совесть, мое второе «я», которое никогда не простит себе смерти отца. Я даже обратилась к психоаналитику, но все было тщетно. На какое-то время мне стало легче, но потом снова нахлынуло чувство вины, к которому примешивалась боль от мысли, что этот человек мог искренне раскаиваться в содеянном.

На мои глаза навернулись слезы, но в этот момент мне было безразлично, что думает обо мне Грэм Фэрроуз. Но, когда я почувствовала, как его ладонь мягко касается моих волос и задевает мою щеку, я поняла, что мне это далеко не безразлично. Я уже не могла сказать, что думала о ком-то другом. Нет, признаюсь, я думала только о Грэме Фэрроузе, который совершенно непостижимым для меня образом превратился из доктора в мужчину. В мужчину, чьи прикосновения пробуждали во мне сумасшедшую нежность. В мужчину, которому я смогла довериться. В мужчину, чей поцелуй я приняла бы как самый дорогой подарок. Подарок судьбы. Или случая. Как знать?