Мост длиной в любовь - Вулф Энн - Страница 19

Вполне естественно, что свой дебют в качестве поваров мы с треском провалили. Наша стряпня подверглась жуткой критике, и даже Мажетта Спаулер, которая благородно пыталась за нас заступиться, не спасла меня и Клеманса от шуточек и насмешек. Больше всего рвала и метала Лив Такер. Овсянка, которую порекомендовал ей на ужин доктор, прилипла ко дну кастрюли, и мне с трудом удалось выковырять то, что не успело пригореть.

Выслушав все эти порицания, мы с Клемансом, ко всеобщему ликованию, отказались от почетной должности поваров, на которую после общего голосования немедленно вернули Мажетту Спаулер и Грейс Митчелл. Наш ужин конечно же не стал от этого вкуснее, однако забрезжившая надежда на хороший завтрак немного оживила собравшихся за столом.

Обсуждение сегодняшней находки так ни к чему и не привело. Огромный след, который я обнаружила в пещере, никак не увязывался с ключом, найденным на холме. Оставалось лишь надеяться, что организаторы дадут нам еще одну подсказку или Грейс, пообещавшая хорошенько подумать над этой головоломкой, отыщет какое-то разумное объяснение нашим находкам.

На этот раз я почти не принимала участия в общем разговоре — мне было тоскливо и тревожно. То же самое, по всей видимости, испытывал и Клеманс, на которого к тому же дулось большинство участников шоу. Насколько я поняла, Клеманс не привык извиняться — для меня он сделал исключение, — и эта черта, разумеется, не делала его привлекательнее в глазах окружающих.

Грэм Фэрроуз, за которым я исподтишка наблюдала, как всегда молчал и потягивал виски из своего стакана. К еде он почти не притронулся, что, впрочем, было неудивительно: я ни разу не замечала, чтобы доктор ел с аппетитом. Но зато и критики в адрес нашей с Клемом стряпни я не услышала.

Мне снова вспомнился разговор на холме. Мог ли Фэрроуз и впрямь оказаться подсадной уткой, засланной к нам организаторами шоу, обладавшими, если верить предположениям Клеманса, весьма изощренной фантазией? Весы моих размышлений колебались то в одну, то в другую сторону.

Сказать по правде, меня саму порядочно раздражало то, что я никак не могла решить окончательно: считаю ли я Фэрроуза порядочным человеком или все же склоняюсь к мысли, что он способен на подлость. Я всегда старалась оценивать людей согласно собственному мнению, но тогда почему слова Клеманса оказали на меня большое влияние?

Впрочем, уже позже я подумала, что куда больше, чем подозрения Клеманса, на меня повлияло то, что происходило со всеми нами. Слишком уж странным и зловещим был старый замок, слишком уж непонятным было поведение тех, кому пришла в голову мысль снять подобное шоу. Слишком уж подозрительным казалось то, что происходило со мной, Клемансом, Лив и Лилландом.

Все было слишком, и это угнетало нас и заставляло искать угрозу там, где на самом деле ее могло и не быть.

Новая ночь приготовила для нас очередное испытание…

Я проснулась от жуткого, истошного вопля, огласившего стены замка. Сложно было понять, кому именно принадлежал крик, но этот крик разбудил всех, кто в этот час мирно дремал в своих кроватях.

Все выбежали из своих комнат и увидели в коридоре Мажетту Спаулер, лицо которой было перекошено от ужаса. Она пыталась что-то нам сказать, но вместо слов с ее языка срывались лишь непонятные звуки. Ужас, который пришлось пережить несчастной старушке, по всей видимости, оказался настолько сильным, что она не могла вымолвить ни слова.

Я сразу заподозрила, что Мажетта могла столкнуться с тем, с чем уже сталкивались мы с Клемансом, поэтому не замедлила спросить ее, не призрак ли увидела она в своей комнате.

Она отрицательно покачала головой и ткнула пальцем в сторону своей двери. Моему вопросу, к счастью, никто не придал особого значения. Мужчины — все, кроме доктора, — сразу же направились в комнату Мажетты. Остальные, включая меня, принялись успокаивать перепуганную старушку, но Фэрроуз в довольно резкой форме попросил нас помолчать.

Признаюсь, его заявление заставило меня насторожиться.

— Почему, мистер Фэрроуз? — с вызовом спросила я доктора.

— Потому что своими дурацкими вопросами вы только мешаете ей прийти в себя, — ответил он, даже не посмотрев в мою сторону.

— Но мисс Спаулер нужна поддержка.

— Если вся ваша поддержка заключается в том, чтобы помешать ей успокоиться, то она прекрасно обойдется и без нее. Если хотите помочь, принесите воды и сбегайте за моей аптечкой. Она лежит на тумбочке, рядом с кроватью.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. А что я еще могла сказать человеку, который не хотел даже смотреть в мою сторону?

Я зашла в комнату к доктору и поняла, что не ошиблась в своих предположениях относительно того, что ему было совершенно безразлично, в каком месте он окажется. Его до сих пор не разобранные вещи стояли возле двери, а пепельница — кстати, я ни разу не замечала, чтобы Фэрроуз курил, — была полна окурков. В комнате стоял сильный запах табака.

Бегло осмотрев пристанище — мне трудно было подобрать другое слово для названия этой комнаты — нашего мрачного эскулапа, я взяла аптечку и побежала за водой.

К тому моменту, как я выполнила все поручения Фэрроуза, Клеманс, Лилланд, Карл и Джад закончили осмотр комнаты Мажетты. В руках у Клеманса я заметила большую банку и направила на нее фонарик.

— Господи! — вырвалось у меня. Руки мои дрогнули, и стакан с водой едва не упал на пол. — Откуда это взялось?!

В банке, которую держал Клеманс, сидел большой мохнатый паук, один вид которого вызывал непреодолимое отвращение.

— Мы нашли его в постели Мажетты, — с плохо сдерживаемой дрожью в голосе ответил Лилланд. — Он сидел прямо на одеяле. Спасибо Клемансу, — кивнул он в сторону своего недавнего недруга. — Никто, кроме него, не отважился поймать эту тварь.

— Надо его сфотографировать, — пробормотал Джад и ушел к себе за фотоаппаратом.

Я мельком покосилась на Фэрроуза, который извлек из аптечки очередное чудо-снадобье и, забрав у меня стакан с водой, протянул его Мажетте.

— Выпейте, мисс Спаулер. Это немного вас успокоит.

— Что вы ей даете? — довольно резко спросила я и с той же бесцеремонностью, с которой доктор забрал у меня стакан с водой, вырвала из его рук белый флакончик.

На нем было написано название, которое я с трудом прочитала и конечно же не запомнила. Жаль, что, кроме доктора, среди нас никто не разбирался в лекарствах.

— Всего лишь легкое успокоительное, — ответил Грэм, не выразив по поводу моего жеста ни малейшего недовольства. — У мисс Спаулер шок, ей нужно успокоиться. Сейчас она не может говорить, но это пройдет. Не беспокойтесь, я позабочусь о ней и дождусь, пока ей не станет лучше. Думаю, все остальные могут лечь спать.

— Спать?! — истерически хмыкнула Лив, — Вы думаете, после такого можно уснуть? А что, если у каждого из нас в постели сидит по здоровенному тарантулу?

— Не впадайте в панику, мисс Такер, — холодно ответил ей Грэм. — И не заражайте ею остальных. Я не знаю, как этот паук оказался в спальне мисс Спаулер, но, уверен, что это чистая случайность.

— Как же, случайность, — пробормотал Карл. Все это время его рука крепко сжимала руку Грейс. — Слишком много случайностей, вам не кажется, доктор? Вчера — Лилланд, сегодня — Мажетта. Очень странные совпадения.

— А я согласен с Карлом, мистер Фэрроуз, — пристально посмотрел на доктора Клеманс. — Если честно, это шоу начинает мне напоминать один из детективов Агаты Кристи.

— «Десять негритят»! — рассмеялся Карл и хлопнул себя по лбу. — Черт возьми, Клем, это ведь я должен был так пошутить! Правда у нас тут всего лишь девять негритят. Может быть, десятый притаился где-то на острове?

Я лучше остальных понимала, что Клеманс не шутит. Но возражать Карлу не стала. В одном Грэм был абсолютно прав: ни к чему хорошему паника не приведет.

Наконец все разбрелись по комнатам, а доктор повел бледную и до сих пор не проронившую ни слова Мажетту в зал. Я тоже вернулась к себе, но не смогла заставить себя лечь в постель. В отличие от Лив я не боялась обнаружить в кровати тарантула — меня беспокоило то, что происходило в зале.