Его лучшая любовница - Уоррен Трейси Энн - Страница 64

Запустив пальцы ему в волосы, она отвечала на его поцелуй, разрешив себе выразить в нем все, что чувствует, все, чего жаждет. Приоткрыв рот, она заманивала его глубже, уводила все дальше к жарким вершинам страстных наслаждений, так что вскоре оба уже задыхались, теряя голову. Однако вскоре и этого стало уже мало: ее тело желало большего — гораздо большего.

— Ты не хочешь зайти в дом? — спросила она, задрожав, когда его ладонь легла ей на грудь в сладкой ласке.

Он поцеловал ее в губы еще дважды, а потом осыпал нежными поцелуями щеку и шею, задержавшись, чтобы провести языком по лихорадочно бьющейся жилке.

— Ты этого действительно хочешь?

— Да, — прошептала она севшим от желания голосом. — Без тебя в моей постели пусто.

Он поднял голову — и его теплый взгляд устремился ей в глаза.

— Значит ли это, что теперь ты мне веришь? Что ты убедилась в том, что я тебя люблю? Потому что это так, Габриэла. Я очень, очень сильно тебя люблю.

Ее страсть немного поостыла: проснувшиеся сомнения пригасили наслаждение. Она устремила на него взгляд, понимая, что ей следует просто поверить ему. Сказать то, что он хочет услышать. Но что-то помешало ей это сделать. Язык отказывался произносить заветные слова.

Огонь потух в его глазах так же внезапно, как и зажегся, а его объятия разжались.

— Понятно. — Он вздохнул и отвел взгляд. — Ну что ж, тебе следует идти в дом и ложиться спать.

Его лицо было бесстрастным, зубы крепко сжимались, словно от сильной боли.

— Тони…

Потянувшись, он распахнул дверцу, выпрыгнул из кареты и протянул руку, чтобы помочь ей сойти. Она молча оперлась на него и позволила проводить до двери.

— Доброй ночи, мадам. Желаю сладких снов.

— Тони, пожалуйста! Зайди в дом — давай поговорим.

Он бросил на нее насмешливый взгляд.

— О чем? По-моему, все уже сказано.

У нее за спиной лакей открыл дверь — а Тони повернулся и зашагал обратно к экипажу. Получивший отрывистый приказ кучер тряхнул вожжами, трогая коней.

Габриэла проводила карету долгим взглядом и только потом ушла в дом. С трудом передвигая отяжелевшие ноги, она поднялась к себе в спальню, остро сознавая свое одиночество. В комнате она опустилась на кровать, вспоминая расстроенное лицо Тони. Он казался совсем убитым, по крайней мере — сильно обескураженным. Неужели она действительно заставила его лицо и взгляд стать такими? Неужели она причинила ему настолько сильную боль? А если это так, то это можно объяснить только одним. «Он меня действительно любит!»

— Боже, что я наделала? — тихо прошептала она.

Глава 23

Спустя два дня Тони расхаживал по гостиной Пендрагонов, полный отчаяния и уныния.

— Как насчет чашки чаю? — спросила у него Джулианна. — Или, может, приказать, чтобы принесли что-нибудь покрепче? Например бренди?

Он не отвечал ей несколько секунд, а потом вдруг резко повернулся к ней.

— Спасибо, не надо. К сожалению, спиртное моим бедам не поможет.

Она нахмурилась.

— Ну, тогда хотя бы выпейте чаю с бисквитами. Судя по вашему виду, вам не помешало бы поесть… а еще несколько часов отдохнуть. Когда вы в последний раз спали?

— Не помню точно. — Он отмахнулся от ее вопроса. — Впрочем, все это сейчас не важно. Я пришел сюда потому, что не знаю, к кому еще можно обратиться. Вы ее подруга, близкий человек. Вы знаете ее лучше, чем все остальные.

Джулианна сложила руки на коленях.

— Если «она» — это Габриэла, то я бы сказала, что ее подруга Мод знает ее гораздо лучше меня. Но, как я подозреваю, вы не желаете ждать столько времени, сколько потребуется на то, чтобы связаться с мисс Вудкрафт.

— Да. И потом, она скорее всего предложит мне идти к черту и не возвращаться.

— Сомневаюсь, чтобы она выдвинула именно такое предложение, — отозвалась Джулианна с мимолетной улыбкой. — И мне кажется, не отказалась бы помочь. Но что произошло? Видимо, нечто новое, помимо вашего раздельного проживания?

Он прошел через комнату и остановился у окна, глядя на противоположную сторону сквера — на особняк Весси, на дом Габриэлы. Секунду он пытался увидеть ее там, а потом отвернулся.

— Она мне не верит. Я сказал ей, что люблю ее, а она не поверила ни единому моему слову.

Замолчав, он снова пересек комнату и тяжело опустился в кресло, проведя рукой по и без того взлохмаченным волосам.

— Я не знаю, что делать. Я перепробовал все: цветы, конфеты, драгоценности. Я посылал ей письма и стихи. Я ухаживал за ней весь этот месяц, как какой-то потерявший голову мальчишка.

После минутного молчания Джулианна сказала:

— Бедненький! Так вы и правда ее любите?

— Конечно! — Он резко вскинул голову. — Да, я ее люблю, но, похоже, даже вы мне не верите. Разве я могу яснее выразиться?

— Я вам верю, — проговорила она успокаивающим тоном. — Но даже вы не можете не признать, что после того, что вы сказали Итану, у нее остаются основания для сомнений.

— О Боже! — в сердцах воскликнул он. — Пожалуйста, не напоминайте мне про тот злосчастный разговор! Как бы я хотел вычеркнуть из нашей жизни этот чертов день! Если бы я смог это сделать, у нас все могло быть хорошо.

«Боже мой, — подумал он, — как же я все испортил!» Тихое отчаяние накрыло его — глубочайшая печаль, которая грызла ему душу, причиняя доселе неизведанные страдания.

— Наверное, мне надо дать ей развод, который, по ее словам, она хочет получить. Смириться с тем, что наш брак разрушен, и отпустить ее. Может быть, без меня она сможет найти счастье. А я хочу, чтобы она была счастлива. Больше всего на свете я хочу именно этого.

Джулианна горько усмехнулась.

— Ну, развод — это не выход, я вам точно могу сказать. Несмотря на все ваши нынешние затруднения, Габриэла вас любит — я это знаю. Развод ее просто убил бы.

В нем снова проснулась надежда.

— Тогда почему она не хочет мне верить? Что я могу сделать, чтобы показать ей, насколько глубоки мои чувства? Она дорога мне, Джулианна. Я даже не думал, что полюблю когда-нибудь женщину так, как люблю Габриэлу. Мне сейчас даже стал невыносим мой дом, потому что в нем нет ее!

Джулианна улыбнулась.

— Тогда нам надо найти способ убедить Габриэлу в вашей любви и уговорить вернуться домой. Она ведь боится, что ей снова будет больно.

— Но я больше не причиню ей боли! — возразил он. — И я ей это докажу, если только она даст мне такую возможность!

— Давайте подумаем, — предложила Джулианна, постукивая пальцем по подбородку. — Совершенно ясно, что обычные приемы не подействуют, так что вам нужно нечто посильнее — что-то такое, что она не сможет игнорировать.

— И что это может быть? Я имею в виду — как можно доказать свою любовь?

— Нужно сделать нечто впечатляющее, неординарное. Ведь вы человек с фантазией. И помните, Тони, что она вас любит. Это главное.

«Все будет хорошо», — еще раз сказала себе Габриэла пять дней спустя, входя в переполненный бальный зал герцога Рейберна. Сегодняшнее празднество, по слухам, должно стать одним из главных событий светского сезона, что привлекло по меньшей мере половину всех съехавшихся в Лондон аристократов. Как кто-то в ее присутствии заметил несколько дней назад, лучшую половину.

Тем не менее она уже почти решила не ехать на этот бал. Однако когда поведала о своем нежелании Джулианне, подруга уговорила ее передумать.

— Ты обязательно должна там быть! — заявила она. — Там соберется весь Лондон. Собираются устраивать фейерверк, который заказала будущая невеста, леди Жанетта. Это нельзя пропустить!

— Ну, не знаю… Звучит чудесно, но в последнее время мне как-то не до веселья.

— Да, ты совсем приуныла — так что тебе как раз и следует пойти на настоящий праздник. Я не приму от тебя отказа! Мы с Рейфом отвезем тебя в нашей карете, так что тебе останется только получать удовольствие.

Но теперь, проходя по бальному залу, Габриэла сомневалась в этом. Хотя Джулианна была, несомненно, права. Ей следует приободриться. В последнее время она впала в уныние, которое было совершенно не свойственно ее оптимистической натуре. Конечно, приступы тошноты по утрам и неожиданные приливы усталости тоже не способствовали жизнерадостному настроению. Однако в основном она печалилась из-за Тони.