Его лучшая любовница - Уоррен Трейси Энн - Страница 63

Тихие шаги возвестили о ее приближении. Он повернулся и увидел ее в дверях — потрясающе красивую в шляпке с перьями и весенней легкой ротонде. Привычный прилив желания захлестнул его, но на этот раз он ощутил и нечто другое: волну чувства, которое не имело ничего общего с плотским желанием и касалось его души.

«Как я смог не заметить, насколько сильно ее люблю? Ведь она нужна мне, как воздух. А я почти оттолкнул ее!» — изумлялся он про себя.

Однако он намерен все исправить. Ему надо только найти способ убедить Габриэлу, чтобы она поверила.

Быстро пройдя через комнату, он подал ей руку.

— Готова?

Она положила затянутую в перчатку руку ему на рукав и кивнула:

— К прогулке в экипаже — да.

Каждое утро Габриэла вставала с постели с твердой решимостью отказаться принять Тони и положить конец этому его странному «ухаживанию». Но потом он появлялся у нее на пороге с каким-то подарком — цветами, конфетами или милой безделушкой, — и, несмотря на всю ее решимость, она таяла и соглашалась на все его предложения.

Они катались в коляске и верхом, неспешно гуляли по парку. Он водил ее в цирк Эстли и в Британский музей. Как-то даже сопровождал в поездке за покупками на Бонд-стрит и держал ее пакеты, пока она подбирала новые скатерти для столовой и серебряные подсвечники для прихожей. Она решила, что вся эта суета вряд ли ему понравится, но он покорно принимал все ее хозяйственные затеи и с неистощимым терпением дожидался, пока она выполнит все намеченное.

Вечерами он снова появлялся у нее дома и сопровождал на балы, приемы и рауты, где непременно танцевал с ней не меньше двух танцев, — и вел ее ужинать, когда она ему это позволяла. В театре и опере она сидела в ложе Уайвернов, а однажды вечером они отобедали в Карлтон-Ха-усе с самим принцем-регентом.

Принц дружески хлопнул Тони по плечу и осведомился, почему он окружает таким демонстративным вниманием свою собственную жену, хотя ему, как и любому представителю высшего общества, прекрасно известно, что между супругами такое не принято.

Отвечая ему, Тони повернул голову и встретился взглядом с Габриэлой.

— Дело в том, ваше королевское высочество, что я просто хочу доказать, что люблю ее, а она не верит.

Развеселившийся принц громко захохотал.

— И она совершенно права, если вспомнить, каким повесой вы всегда были! Ваша герцогиня — мудрая женщина.

— Да, ваше высочество, это так. Однако не в этом конкретном случае.

Эти слова вызвали новый взрыв смеха у принца и заставили Габриэлу нахмуриться.

«Неужели я ошибаюсь? — задумалась она той ночью, лежа в одиночестве в своей постели. — Может быть, Тони действительно меня любит, а я просто терзаю своим недоверием нас обоих? Или я права, что не верю Тони?»

Эти сомнения крутились у нее в голове, пока сон не принес ей несколько часов отдыха.

И наконец, первого июня, когда она утром сидела за чашкой чаю, она вдруг поняла, что близок день, когда ей придется принимать какое-то решение. Она беременна.

Она уже недели две подозревала, что это может быть так, но выжидала, чтобы знать наверняка. Но когда у нее второй раз подряд не пришли месячные, она поняла, что ждет ребенка. Кроме того, появились и другие признаки: необычная усталость, недомогание и тошнота, из-за которой по утрам она пила только слабый чай.

Ей следовало бы ликовать… и она действительно была очень рада, однако невольно тревожилась о том, как эту новость примет Тони. И о том, как при этом изменятся их нынешние отношения. Хотя, возможно, теперь ей следовало бы уступить и переехать к нему в особняк, пусть даже она по-прежнему питает некоторые сомнения относительно искренности его признаний в любви.

А она любила его и не переставала по нему скучать. Несмотря на то что каждый день они помногу часов проводили вместе, ночи без него казались длинными и одинокими. Поначалу она считала, что Тони по-прежнему будет приходить к ней в постель, но после их последней ужасной ссоры он туда не возвращался. Она не могла понять, наказывает ли он ее или просто больше не хочет.

И существовала еще одна пугающая возможность — та, при мысли о которой Габриэла содрогалась. «А что, если я вообще теперь ему нежеланна?» — думала она. Но если бы это действительно было так, все знаки его внимания были бы бессмысленными… если только он не упрямится, решив любой ценой добиться своего. Но с другой стороны, возможно, истина заключалась в том, что он действительно ее любит — как и говорит.

«Боже! Я не знаю, что и думать! — поняла она, с громким стуком поставив чашку на блюдце. — Но зато у меня будет ребенок, — поспешила она себя успокоить. — Наш ребенок».

Прошло еще два дня. Музыка смолкла, и Тони с Габриэлой закончили танцевать вальс. Многочисленные пары вокруг них начали расходиться. Выскользнув из объятий Тони, Габриэла собралась последовать их примеру, но в следующую секунду отчаянно вцепилась в его руку, чувствуя, как комната внезапно начала кружиться.

— Дорогая, что с тобой? — испугался Тони, притягивая ее к себе.

Однако неприятное ощущение прошло так же быстро, как появилось. Голова у нее прояснилась, чувство равновесия восстановилось. «Господи, — подумала она, — это еще что такое?» — но ответ на этот вопрос пришел почти мгновенно: она ведь беременна. Вот только пока ничего не говорила Тони о ребенке, а людный бальный зал был неподходящим местом для такого признания.

— Право, не знаю! — покривила она душой. — Может, это из-за жары? Тут ведь довольно душно, правда?

Он встревоженно посмотрел на нее.

— Немного, но не больше, чем обычно бывает на балах. Ты уверена, что здорова?

— Совершенно уверена.

— Потому что если тебе нездоровится…

— Мне только надо выпить чаю и немного поесть. Из-за всех этих танцев я умираю с голоду.

И это была правда. Утренняя тошнота приводила к тому, что к вечеру у нее просыпался зверский аппетит. Теперь она понимала, каково было Лили в эти последние месяцы.

— Ты в состоянии идти? — спросил он.

— Конечно! — Она заставила себя широко улыбнуться. — Я прекрасно себя чувствую.

А про себя подумала: «Для беременной женщины». Тони ответно улыбнулся: похоже, он решил поверить ее объяснению.

— Насколько я знаю хозяев дома, их прислуга уже должна выставлять закуски. Хочешь, посмотрим, нельзя ли нам пробраться туда на несколько минут раньше остальных?

Она кивнула:

— Давай попробуем.

Тони оказался прав, и хотя они подошли к накрытым столам первыми, еще несколько пар и небольших групп гостей вошли в зал, едва они успели сесть за столик.

Еда подкрепила ее, и чувство голода притупилось, но, к собственному изумлению, Габриэла обнаружила, что спустя час, когда ужин как раз закончился, ей пришлось бороться с сильнейшей зевотой. Когда они с Тони выходили из столовой, он наклонился к ней ближе и сказал:

— Похоже, ты вот-вот заснешь. Может, мне вызвать экипаж и отвезти тебя домой?

Прикрыв ладошкой в перчатке очередной зевок, от которого у нее даже глаза заслезились, она согласилась.

В карете Тони притянул ее к себе, чтобы она смогла положить голову ему на плечо. Слишком сонная, чтобы возражать, она со вздохом облегчения привалилась к нему и полностью расслабилась — впервые с того момента, когда в последний раз засыпала в его объятиях.

Когда она проснулась, экипаж не двигался. Осознание реальности приходило к Габриэле постепенно. Тони обнимал ее, и его руки служили ей теплым и надежным убежищем.

— Мы уже приехали? — спросила она.

— Да, но спешить не нужно. Мне не хотелось тебя будить: ты спала так сладко! — Он пальцем убрал с ее щеки выбившийся из прически локон. — И была похожа на ангела.

Глядя в его красивое лицо и глубокие синие глаза (в полумраке кареты они казались почти черными), она ощутила прилив желания.

— Поцелуй меня, Тони, — прошептала она. На его губах появилась легкая улыбка:

— С удовольствием.

Прижав ее к себе еще крепче, он прикоснулся к ее губам поцелуем, который был страстным и нежным, теплым и неспешным, словно он собирался смаковать ее, как какой-то деликатес, который ему предложили попробовать. Лаская ее, он наслаждался вкусом ее губ, а его язык погружался в ее рот так, что очень быстро у нее закипела кровь, а сердце отчаянно забилось.