Его лучшая любовница - Уоррен Трейси Энн - Страница 65

С того происшествия в карете она никак не могла забыть выражения его лица, постоянно вспоминала боль в его взгляде и его предыдущие уверения в любви. Похоже, что она глубоко его ранила, потому что после этого он перестал к ней приходить. И не присылал ей уже ставших привычными подарков и записок, так что она заподозрила, что ее недоверие настолько его задело, что он решил все-таки от нее отвернуться. И тем не менее она понимала, что ради них обоих ей необходимо сделать еще одну, последнюю попытку сохранить их разваливающийся брак.

Проведя почти всю ночь без сна, она поняла: ее собственные убеждения больше не имеют значения. Она любит Тони, и одного этого достаточно, чтобы ему принадлежало ее сердце.

И это стало еще одной причиной, по которой она решила идти этим вечером на бал. Им с Тони необходимо найти возможность поговорить. Она думала о том, чтобы прийти к нему в дом, но не смогла собраться с духом. Однако на балу она, возможно, сумеет пообщаться с ним без свидетелей — или хотя бы спросит, не согласится ли он отвезти ее домой. И тогда она скажет ему не только о том, что происходит у нее в душе, но и о ребенке. Он имеет право знать, что станет отцом. В любом случае она не может лишить его этого.

Остановившись у буфета, она стала выбирать себе напиток.

— Лаймовый пунш очень удался, — произнес рядом с ней чей-то робкий голос.

Повернувшись, Габриэла увидела милую блондинку в очках, прячущую сжатые руки в складках изящного белого платья.

— Вы леди Жанетта, да?

Девушка покачала головой:

— Ах нет, я Вайолет. Моя сестра вон там.

Кивком она указала на дальнюю сторону бального зала, где красавица блондинка стояла в окружении группы джентльменов и дам. При этом Вайолет повернулась, продемонстрировав безупречный профиль, — и Габриэла отметила удивительное сходство двух сестер. Если бы не очки Вайолет, девушки были настолько одинаковыми, что она даже удивилась, как их различают.

— Да, действительно; вы ведь близнецы! — сказала Габриэла. — Я видела вашу сестру только мельком, когда приехала на бал.

— Вы видели и ее жениха? — спросила леди Вайолет. Ее взгляд задержался на Тони, который стоял в отдалении.

«Боже! — подумала Габриэла. — Неужели она к нему неравнодушна?» Но она тут же отмахнулась от этой мысли: ей нужно было беспокоиться о себе.

— Вы рекомендуете лаймовый пунш?

Вайолет перевела взгляд обратно на нее.

— Да. Прошу прощения, ваша светлость, я не хотела вам навязываться.

— Ну что вы! — Взяв пунш, она отпила глоток и убедилась, что он действительно оказался таким освежающим, как ей это было обещано.

Расставшись с Вайолет, Габриэла пошла к Итану и Лили. Едва она к ним приблизилась, как рядом появился Тони. Он поклонился, и ее сердце забилось быстрее.

— Габриэла, — проговорил он негромким бархатным голосом, — не удостоишь ли ты меня следующего танца?

— Конечно, ваша светлость.

Пару минут поговорив с Итаном и Лили, они с Тони присоединились к другим парам, ожидающим начала танца. Как только заиграла музыка, он закружил ее в вальсе. Снова оказаться в его объятиях было чудесно — просто волшебно. Они не разговаривали. Габриэлу переполняли чувства и мысли, но она боялась, что не сумеет их выразить должным образом.

— Тони, я… мне хотелось бы, чтобы мы поговорили позже. Мне надо кое о чем тебе сказать.

Его брови чуть сдвинулись.

— Мне тоже надо кое-что сказать тебе. Может быть — в саду, перед фейерверком?

У нее в горле встал ком, но она заставила себя кивнуть в знак согласия.

Однако спустя почти два часа, оказавшись на террасе, она испугалась, что сделала ошибку. Во-первых, на улицу вышло слишком много народу, так что вести приватный разговор было бы невозможно. Гости выходили из особняка, чтобы насладиться обещанным зрелищем. Во-вторых, она беспокоилась из-за того, что собрался сказать ей Тони. «Боже милосердный! — думала она. — Но ведь он же не собирается со мной порвать, решив, что между нами все кончено?» Она совершенно не представляла себе, что ей делать в этом случае.

— Тони, давай вернемся в дом! — попросила она.

— Немного позже. — Повернувшись, он поднял руку, привлекая к ним внимание собравшихся. — Друзья мои, — проговорил он своим звучным голосом, который могли услышать все собравшиеся. — Мне нужно сказать кое-что — нечто чрезвычайно важное — и мне хотелось бы, чтобы вы все стали тому свидетелями.

Испытывая крайнюю растерянность и тревогу, она попыталась высвободиться, но Тони крепко держал ее за руку, не давая отстраниться. Дрожа, она ощущала, как бешено бьется ее сердце.

— Я уверен, что вы все знаете: мы с женой последнее время жили раздельно.

— Тони, — пролепетала она чуть слышно. — Прекрати это! Зачем?

Однако он не отреагировал на ее слова и, по-прежнему удерживая ее, продолжал говорить.

— Эта ситуация была крайне неприятной для нас обоих, но я надеюсь, что сегодня все это закончится.

«О Господи, неужели он собирается меня отвергнуть? При всех?» Она зажмурилась, борясь с дурнотой. Ощутив, что Тони передвинулся, она чуть приоткрыла глаза — и они изумленно расширились, когда она обнаружила, что он опустился перед ней на одно колено, сжимая ее руку в своей.

— Моя драгоценная Габриэла, — проговорил он, — я хочу высказать свои чувства перед тобой и перед этими достойными людьми. Я делаю это без стыда и без гордости, чтобы между нами не осталось недопонимания или сомнений. Я люблю тебя всем моим существом и всей душой. С момента нашей встречи для меня больше никого не существовало. Ты моя единственная. Моя истинная любовь.

Ей трудно было дышать. Ее рот чуть приоткрылся от удивления, вызванного его словами.

— Раньше я говорил, что никогда никого не стану ни о чем умолять, но сегодня я стою перед тобой и прошу простить меня за всю ту боль, которую причинил. Я молю тебя поверить моим уверениям в том, что я люблю тебя и не смогу дольше жить в разлуке с тобой. Где бы ты ни находилась — там будет мое сердце. Куда бы ты ни отправилась — там я хотел бы находиться. Если мой вид тебе невыносим — скажи об этом сейчас, и я перестану тебе докучать. Но если ты отвечаешь на мои чувства, умоляю избавить меня от мук и сказать, что ты будешь моей.

У Габриэлы перехватило горло.

— Тони! Мой любимый! — прошептала она. Потянув его за руку, чтобы поднять с колен, она бросилась ему на шею. — Конечно, я буду твоей! Ты ведь знаешь, что я и так твоя!

Их губы встретились в жарком, страстном поцелуе, а стоявшие вокруг них разразились аплодисментами. Однако Габриэла почти не слышала шума: она была целиком поглощена своей радостью и глубочайшим облегчением, которое наконец испытала ее душа.

В конце концов Тони прервал их поцелуй и, прижавшись щекой к ее щеке, прошептал так, чтобы их никто не услышал:

— Прости меня, если я смутил тебя этой сценой, любимая, но я не знал, что мне делать. Я не мог придумать никакого другого способа тебя убедить.

— Нет-нет, все хорошо, — заверила его она. — Я просто упрямилась — слишком сильно и слишком долго. Все, что ты сегодня сказал, было прекрасно! Но тебе можно было просто подождать еще несколько минут — и я сама пришла бы к тебе, чтобы сказать, что люблю тебя. И спросить, нельзя ли мне вернуться домой.

Он крепче прижал ее к себе.

— Я жду тебя!

— Я тоже хочу быть только с тобой. Я ошибалась, не поверив тебе, не доверяя твоим чувствам. Мне очень, очень стыдно, любимый.

— Тебе не надо стыдиться. Ты была права, поступив именно так. Ты всегда была права. Я был таким глупцом!

Она улыбнулась и погладила его по щеке:

— Мы оба вели себя глупо.

— Эй, парочка! Не хватит ли ворковать? — окликнул их Итан с широкой улыбкой. — По-моему, уже собираются начать фейерверк!

— Скажи, чтобы подождали еще минуту, — приказал Тони. — Мне надо сделать еще одну вещь. — Из жилетного кармана он извлек черную бархатную коробочку и, снова повернувшись к Габриэле, взял ее за руку. — Любимая, в первый раз я сделал это неправильно. Мы поспешили со свадьбой — и не по той причине, которая должна была бы стать самой главной. — Открыв коробочку, он извлек оттуда блестящее золотое кольцо. — Габриэла Сент-Джордж-Блэк, согласишься ли ты выйти за меня замуж? Снова? Я хочу, чтобы мы на этот раз мы поженились по любви, чтобы между нами не осталось никакого недопонимания. Пусть в церкви огласят наши имена, а потом мы устроим пышное венчание, если тебе этого захочется.