Любовь незнакомца - Фолкнер Колин - Страница 32

Неожиданно он снова вспомнил о Маргарет. Она поселилась у них в замке, когда ей было около десяти лет, но и в столь раннем возрасте была, несомненно, умнее этой Мэри Мэмфорд, которой уже семнадцать. Маргарет была прекрасно воспитана, образована и никогда не позволяла себе никаких грубостей. Где-то она теперь, где скрывается от него?

— Сэр, вы смеетесь над моими словами? — недовольно спросила Мэри Мэмфорд. — Разве я сказала какую-то глупость?

Граф Ратледж погладил девушку по руке.

— С чего вы это взяли? — промолвил он. — Мне интересно слушать ваши рассуждения, леди. Вы еще так молоды и не знаете жизни.

— Зато я знаю, чего мне хочется, а чего — нет! — вспыхнула Мэри.

Граф Ратледж повел ее к одной из дверей галереи, выходившей в полутемный холл, его всего окатило неумолимое желание. Ему уже стало все равно: пусть Мэри глупа, вульгарна, груба и простовата. Сейчас он хотел лишь одного — гладить ее нежную кожу, пылко целовать капризные губки и рассчитывать на взаимность с ее стороны.

Полутемный холл был безлюден, и Мэри Мэмфорд с неожиданной силой, удивительной для ее хрупкой фигурки, прижала Персиваля к стене.

— Почему бы вам не поцеловать меня, дорогой? — прошептала она, и граф почувствовал запах вина из ее рта.

Мэри встала вплотную к графу. Персиваль тяжело и часто задышал, сжал руками ее плечи и вцепился губами в ее губы. Он сознавал, что поступает грубо, но ему хотелось напугать и проучить эту юную развратницу.

Мэри Мэмфорд попыталась вывернуться из объятий Персиваля, но он крепко держал ее обеими руками. Затем он с новой силой приник к ее губам и почувствовал, как хрупкое тело Мэри стало податливым. Ее рука скользнула по его груди, расстегивая камзол.

— А ты неплохо целуешься, — пробормотала она, отстраняясь от Персиваля. — Мне нравятся такие мужчины, как ты.

Граф пылко целовал ее кроваво-красные жадные губы, ее нежную шею, впиваясь в бархатную кожу и желая оставить на ней отметину. Его руки скользили по ее плечам и груди, опускаясь все ниже и ниже, но Мэри лишь вожделенно постанывала и льнула к нему. Персиваль ловко расстегнул несколько пуговиц на ее платье, грубо схватил ее грудь, стараясь сделать ей больно. Он покусывал и оттягивал торчащий сосок.

Мэри Мэмфорд пробормотала:

— Полегче, мальчик! — Но в голосе ее прозвучало одобрение. — Ты же не хочешь повредить хорошенькую птичку.

Граф Ратледж подумал, что юная Мэри уже понимает толк в мужских ласках и не откажет ему. Он страстно хотел ее, хотя внутренний голос продолжал убеждать выпустить эту вульгарную девицу из объятий и больше не встречаться с ней. Но желание, охватившее Персиваля, смело все доводы разума.

— Я нравлюсь вам, Мэри? — хрипло прошептал он.

— Нравитесь! Иначе зачем бы я пошла с вами в полутемный холл? — Она поглаживала его грудь.

Персиваль еще раз жадно и настойчиво поцеловал ее в пухлые влажные губы, а затем стал торопливо расстегивать шелковые панталоны.

— Ты хочешь его, Мэри? Тебе нравится это, Мэри? — прошептал он ей в ухо.

— Да, я возьму его. — Она опустилась на колени.

Он схватил ее за волосы и притянул к себе.

— Бери его весь, Мэри. Делай это хорошо. Так, так, моя маленькая бестия. Видишь, как он восстал, как хочет тебя. Забери нас дьявол! — И граф Ратледж, не в силах сдержать охватившую его сладострастную муку, застонал.

— Завтра мне надо будет навестить одну вдову, Элизабет Смолл. — Кинкейд пододвинул стул к камину, в котором уютно потрескивали дрова. — Она передала мне — как капитану Скарлету — через Монти записку, в которой просит ей помочь.

— А что у нее случилось? — спросила Мэг.

— Ее муж умер несколько лет назад, и после его смерти она стала содержать постоялый двор. Хозяин тех владений, Джозеф Огэр, всегда требовал с нее высокую плату за землю, а теперь повысил ее чуть ли не вдвое, угрожая в случае неуплаты выгнать бедную вдову и отобрать постоялый двор.

— Почему она обратилась именно к тебе?

— Я не раз помогал ей, а, главное, этот Джозеф Огэр есть в моем списке. Я должен проучить этого жадного землевладельца!

Мэг подошла к Кинкейду и обняла его.

— Я тоже хочу помочь этой женщине.

Кинкейд вздохнул.

— Мэг, дорогая, мы уже много раз говорили с тобой об этом! Я не хочу, чтобы тебя снова обвинили в пособничестве капитану Скарлету!

— Почему ты упрямишься?

Она достала мыло, полотенце и поставила на стол кувшин с горячей водой. — Напрасно ты такого невысокого мнения о женских возможностях и способностях!

Кинкейд втянул носом воздух.

— Какое это мыло? У него приятный цветочный запах.

Мэг улыбнулась.

— Фиалковое. — Она взяла в руки бритву. — А теперь, сэр, закрывайте рот, иначе во время бритья я могу вас порезать!

— Так вот почему ты решила помочь мне побриться! — шутливо воскликнул он. — Чтобы я не мог возражать тебе!

Мэг намылила кисточкой его щеки, подбородок и осторожно принялась брить.

— Вот так-то лучше, — засмеялась она. — Я буду говорить, а ты — слушать! Я хочу, чтобы ты взял меня, когда в следующий раз «пойдешь на дело»!

Кинкейд еле слышно пробормотал, не открывая рта:

— Мэг, у меня есть компаньон, разве ты забыла?

Она осторожно провела бритвой около его носа.

— Знаю, дорогой, но мне тоже хочется поучаствовать в ваших делах! Думаю, ваши с Монти привычные способы налета на кареты устарели.

Кинкейд отвел бритву от лица.

— Мэг, послушай, что я тебе скажу!

— Нет, дорогой, мы же договорились: ты слушаешь, а я говорю! — лукаво произнесла она и, намылив еще раз его подбородок, принялась брить. — У меня уже родилось несколько идей, как побыстрее вычеркнуть из твоего списка оставшиеся там имена. Пойми, я в этом кровно заинтересована. — В голосе Мэг прозвучало нетерпение. — Если бы ты только знал, как я мечтаю поскорее уехать в Америку! Каждый вечер, лежа в постели, представляю, как мы будем там жить и чем заниматься.

Кинкейд понимал, что возражать бесполезно.

— Знаешь, что я думаю? — с увлечением продолжала Мэг. — Нам надо будет купить там землю и начать выращивать табак! Ты ведь говорил, что за последнее время выиграл в карты много денег!

Кинкейд, пока она смачивала бритву в воде, успел вставить несколько слов:

— Мэг, твоей помощи принять не могу! Дело, которым мы с Монти занимаемся, очень опасное, и в любой момент нас могут схватить солдаты или стража, охраняющая карету! Всякий раз мы рискуем.

Мэг нетерпеливо возразила:

— Ты разве забыл, что я уже побывала в Ньюгейте, дорогой?

— Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе там понравилось? Не надо играть с огнем, Мэг! Пойми, если нас снова схватят, то на сей раз ты будешь действительно соучастницей преступления, а мерой наказания станет виселица!

Мэг упрямо покачала головой. С точки зрения закона она совершила самое тяжкое преступление — убийство! Но сейчас Мэг это совершенно не волновало. Она хотела как можно скорее покинуть Англию, вместе с Кинкейдом начать новую жизнь и забыть о своем прошлом!

— Мэг, я никогда не разрешу тебе принимать участие в нашем с Монти деле, — твердо заявил Кинкейд. — Я сам закончу свой список, и тогда мы уедем в Америку. Не знаю, может быть, я в твоих глазах выгляжу наивным глупцом…

Мэг удивленно подняла брови.

— О чем ты?

— Ну… моя идея с наказанием недостойных людей, возможно, кажется тебе смешной и ненужной!

Мэг крепко сжала его плечо.

— Нет, Кинкейд, ты поступаешь благородно, наказывая предателей! — пылко произнесла она. — И все же теперь это не только твое, но и мое дело! Я знала некоторых из тех, кого ты занес в свой список! Я была знакома с ними лично! Они часто останавливались в замке, мой муж и его брат принимали их, угощали. — В глазах Мэг мелькнул гнев. — В твоем списке должны были бы быть и мой муж со своим братом! Они оба заслужили возмездие!

Кинкейд попытался взять у Мэг бритву, но она крепко сжимала ее.