Любовь незнакомца - Фолкнер Колин - Страница 31

— К таким людям относился и мой отец, тоже получивший немало выгод от своей подлости. Когда наш король Карл вернулся из изгнания, эти предатели переметнулись на его сторону и начали клясться ему в своей безграничной преданности. Король понимал их двуличие, но в интересах сохранения единства страны был вынужден с ними сотрудничать.

Кинкейд замолчал и взглянул на Мэг. Ее серьезное лицо и напряженный взгляд успокоили его. Он очень боялся, что Мэг воспримет его страстный рассказ как юношескую романтику и засмеет.

— Теперь ты наказываешь этих людей, грабя их кареты и отнимая деньги и драгоценности?

— Да, я отбираю лишь то, что находится при них, хотя их богатства огромны и нажиты преступным путем. Знаешь, когда из нашего списка будут вычеркнуты все имена, я намереваюсь написать и опубликовать сатирический памфлет, в котором расскажу о причинах, по которым я грабил этих людей, и о преступлениях, совершенных ими. Они лишатся доброго имени.

Мэг слегка улыбнулась.

— Ты пишешь стихи?

Кинкейд сконфузился.

— Друзья хвалят мои сочинения. Я никогда не говорил тебе об этом, потому что боялся выглядеть смешным в твоих глазах.

Мэг удивленно взглянула на него.

— Почему ты решил, что я буду над тобой смеяться? Скажи, а когда все имена в твоем списке будут вычеркнуты, ты станешь свободен?

Кинкейд кивнул.

— Да, когда возмездие будет совершено, предатели наказаны, тогда мы уедем с тобой хоть на край света!

— Сколько имен осталось в твоем списке? — спросила Мэг.

Кинкейд на минуту задумался.

— Не больше дюжины.

— Значит, как только ты покончишь с этим списком, мы действительно уедем из Лондона?

— Да, Мэг, я уже обещал тебе. Пойми, ты для меня — самое важное в жизни, но я не могу бросать дела на полпути. Я поклялся отомстить этим людям и должен сдержать слово! — горячо воскликнул Кинкейд.

Мэг встала с постели, подошла к нему и обняла его за плечи.

— Я понимаю тебя, дорогой. Дюжина имен… Как бы хотела, чтобы ты поскорее вычеркнул их из списка!

— Не так просто добыть информацию о них: куда поедут, в какое время, с охраной или нет, и по каким дорогам. Эти сведения я получаю от людей, знающих меня как Джеймса.

Неожиданно Мэг рассмеялась.

— У меня такое впечатление, что я живу не с одним мужчиной, а с несколькими! Джеймс добывает информацию о людях, чьи имена занесены в его черный список, а капитан Скарлет, или Кинкейд, грабит их кареты!

Кинкейд лукаво улыбнулся.

— А кто из них тебе больше нравится? — шутливо поинтересовался он.

— Я люблю всех троих! — воскликнула Мэг. — И мечтаю лишь об одном: чтобы твой список побыстрее закончился!

— Дело в том, что я не могу вершить правосудие каждый день. Я должен тщательно все подготовить, рассчитать… И ведь не каждый день они приезжают в Лондон!

— А вы с Монти нападаете на их кареты только в окрестностях Лондона? — спросила Мэг.

— Да, во-первых, так удобнее, а во-вторых, здесь мы хорошо ориентируемся в лесах и знаем дороги. А почему ты об этом спрашиваешь?

Мэг улыбнулась.

— Мне кажется, вы с Монти нуждаетесь в помощнике. Женщине.

Кинкейд изумленно взглянул в ее зеленые глаза.

— Что? Что ты сказала?

— А разве ты не понял? Тебе и Монти нужна помощница, и я хочу предложить свои услуги!

— Но… ты же не грабительница какая-нибудь…

— И ты тоже занимаешься этим не для забавы! — Мэг шутливо погрозила ему пальцем. — Не забывай, дорогой, что меня отправили в тюрьму как сообщницу знаменитого разбойника с большой дороги — капитана Скарлета!

13

— Персиваль! Как я рада снова с вами встретиться! — кокетливо промолвила Мэри Мэмфорд, обмахиваясь веером.

Она то и дело оглядывалась по сторонам, очевидно, не желая, чтобы ее заметили в обществе графа Ратледжа, имевшего дурную репутацию при королевском дворе.

Персиваль стоял в двух шагах от нее около стены, вдоль которой располагались игральные столы. Сегодня в галерею Уайтхолла, поиграть в карты, вкусно поужинать, выпить вина, а главное, посплетничать и обменяться новостями, съехалось много гостей.

— А я на вас рассердилась! — заявила Мэри, надув пухлые губки. — Не дождавшись от вас приглашения куда-нибудь, я послала свою горничную к вам с запиской, а вы не удосужились даже на нее ответить! Противный Персиваль!

Граф Ратледж самодовольно усмехнулся и окинул свою новую знакомую оценивающим взглядом. На Мэри Мэмфорд было розовое платье с темно-бордовыми вставками и очень глубоким вырезом, открывавшим грудь, на шее сверкало дорогое ожерелье. Лицо Мэри было так сильно накрашено и напудрено, что казалось грубым и вульгарным.

— Прошу извинить меня, что не ответил на вашу записку. — Граф Ратледж говорил тихо, он не хотел, чтобы кто-то из гостей его услышал. — На днях мы встречались с вашим отцом, и он намекнул мне, что вы заняты поиском достойных женихов. Я не решился занимать ваше время и просить о встрече.

Мэри Мэмфорд поднесла к губам бокал с вином.

— И вы послушались этого мерзкого паука? — протянула она. — Мало ли, что он скажет!

Она залпом осушила бокал и поставила его на край игрального стола под неодобрительный взгляд пожилой баронессы.

— Мне скучно, Персиваль, — протянула она. — Почему бы вам не пригласить меня куда-нибудь?

Граф Ратледж тоже допил вино и, вытерев губы кружевным платком, быстро оглянулся по сторонам, ища глазами отца Мэри, графа Мэмфорда, но его не было видно.

— Персиваль… Вы, похоже, не слушаете меня! — раздраженно воскликнула Мэри.

Граф Ратледж заставил себя улыбнуться. Эта юная вульгарная особа была и глубоко неприятна, и привлекала его, как легкая и доступная добыча. Интуиция подсказывала ему держаться от этой женщины подальше, но совладать с охватившим его желанием Персиваль не мог.

— Мэри… — Он решительно приблизился к ней.

Она заулыбалась и взяла графа под руку.

— У всех есть секреты, пусть и у нас будет своя маленькая тайна, правда, Персиваль? — игриво спросила она.

Граф Ратледж повел ее в северную часть галереи, где не было такого количества свечей в роскошных серебряных подсвечниках.

— Я тоже очень рад, что встретил вас здесь. — Граф Ратледж в душе проклинал себя за малодушие. Он не должен иметь дела с этой бесстыдной девицей. Господи, как изменились нравы современной Англии!

— Куда вы меня ведете? — игриво осведомилась Мэри Мэмфорд.

Персиваль, склонившись к ее кудрявой голове, тихо ответил:

— Уверяю вас, леди, мои намерения вполне невинны!

— Вот как? — Она повела сияющими голубыми глазами и громко рассмеялась. — В таком случае хочу вам сообщить, что мои — нет!

Граф промолчал.

— Пусть эти глупые и чванливые гости танцуют и играют в карты, — продолжала она. — Лично меня не устраивает подобное времяпрепровождение. Вы же знаете, Персиваль, папаша решил в самое ближайшее время выдать меня замуж, а мне так не хочется! Как представлю какого-нибудь мерзкого старикашку вроде Арнольда Блита или молодого бездельника в роли своего мужа, так меня трясет от отвращения! Но если уж отец что-то задумал, то его не разубедить! И теперь он ждет, кто за меня даст больше денег, тот и будет моим мужем!

— Ну, Арнольд Блит — не худшая для вас партия, — заметил граф Ратледж. — Он очень обеспеченный человек, пользуется значительным влиянием при дворе, у него много земель, в том числе и в Дувре.

— Да уж, перспективный жених, ничего не скажешь! Кстати, не забывайте, что он уже похоронил трех жен. Очевидно, не вынесли его супружеских объятий! Меня вовсе не привлекает этот старикашка! Я хотела бы иметь два дома, один в Лондоне, а другой — где-нибудь в сельской местности, чтобы жить там независимо и делать все, что мне вздумается!

Граф Ратледж не сдержал усмешки.

«Господи, она глупа, вульгарна и в то же время, наивна! — подумал он. — Она рассуждает и думает как простолюдинка, а не как дама из высшего общества!»