Спасенные любовью - Колтер Кара - Страница 8

— Клинт, это не смешно! — громко крикнула она. Еще один взгляд в прошлое: ей тринадцать или четырнадцать лет, она в бассейне наедине с огромным черным жуком — настоящим мутантом величиной с кулак.

Завизжав, Бренда вскочила на стул. В тот день Клинт стал ее героем, но не потому, что он выбежал из дома с видом воина, который готов отдать жизнь ради спасения тех, кого любит. В то время она уже упорно работала над имиджем бесстрашной принцессы-сорванца и была благодарна Клинту за то, что он не стал смеяться над ее испугом.

Вместо этого он неодобрительно отозвался о ее купальнике. Надевая его, Бренда испытывала некоторое смущение, но ей хотелось почувствовать себя девушкой. Однако она не знала, как вести себя, если юноша — или мужчина — отнесется к ней как к взрослой.

Клинт раздавил жука и безапелляционным тоном приказал ей переодеться. Сердито взглянув на него, Бренда ушла, дерзко задрав нос.

— Как такой маленький человечек может испускать такой сильный запах? — пробормотала она, возвращаясь с небес на землю.

Бекки ангельски улыбнулась.

— Где твой папа?

— Да-да, — проворковала девочка и засунула большой палец в рот.

— Ничего нельзя брать в рот, даже собственный палец, когда в воздухе стоит такой запах. Возможно, в нем полно микробов. — На всякий случай Бренда задержала дыхание. Спустя некоторое время она поняла, что никакой герой не придет ей на помощь, и если она не начнет дышать, то скоро упадет в обморок и придавит ребенка своим телом.

И что тогда произойдет?

Держа Бекки на вытянутых руках, Бренда снова воззвала о помощи.

Девочка задрыгала пухленькими ножками, и раздутый подгузник начал наполняться таинственным коричневым веществом.

— Сейчас меня стошнит, — заявила Бренда.

— Пу-пу, — мило согласилась Бекки.

— Спасибо. Так я и поняла.

Держа девочку на вытянутых руках, она бросилась к дому и поднялась наверх, где ей еще не приходилось бывать. От детской, блиставшей безупречной чистотой, на Бренду повеяло холодом — в комнате все было белым: стены, занавески, ковры, колыбелька.

Ребекка сделала странный выбор.

Бренда почувствовала неловкость от внезапно возникшего чувства неприязни к умершей женщине.

— Не мешало бы добавить немного цвета, — тихо заметила она.

— Пу-пу, — согласилась Бекки.

— Но только не коричневого, — пробормотала Бренда.

Что делать? Снять подгузник? Господи, неужели нет другого способа?

Положив ребенка на пеленальный столик, она огляделась.

— Перестань дрыгать ногами, — строго приказала она.

Бекки продолжала брыкаться. В комнате было все необходимое: памперсы, кремы и мази, влажные салфетки, ватные тампоны и присыпки. Но Бренда не увидела жизненно необходимых вещей — одноразовых резиновых перчаток, респираторов и освежителей воздуха.

Она сжала бутылочку с присыпкой. Облако белой пыли временно нейтрализовало запах, исходивший от ребенка.

— Клинт! — в отчаянии закричала Бренда.

Ответом послужил рев лодочного мотора. Держа Бекки одной рукой, девушка открыла окно, выходившее на озеро.

Клинт с умиротворенным видом сидел у штурвала и, по-видимому, не испытывал ни малейших угрызений совести, оставив свою гостью в беде.

Бренда посмотрела на удалявшуюся лодку и, переведя взгляд на ребенка, глубоко вздохнула. Этого не следовало делать…

— Сейчас я расплачусь… Сразу после того, как меня вырвет. — Она снова сжала бутылочку с присыпкой.

Настроение Бекки моментально испортилось. Ее личико жалко сморщилось, и она разразилась громким плачем.

Бренда собралась вздохнуть еще раз, но вовремя остановилась. Придерживая извивавшегося ребенка, она высунула голову в окно, глотнула свежего воздуха, еще раз распылила присыпку и взялась за подгузник.

— Нужно рассматривать это как возможность сказать, что я не беспомощная, избалованная женщина, как обо мне думает Клинт! — закричала Бренда, пытаясь заглушить вопли ребенка. Она докажет ему, что может совладать с ситуацией, в которой для большинства женщин нет ничего необычного.

Разве он не изменит своего мнения о ней, когда увидит чистенькую дочь? Она даже приоденет девочку. И, возможно, оденется сама. Расчешет ей волосы. И себе тоже. Она обещала приготовить ужин. От нее не ускользнуло выражение циничного сомнения, с каким Клинт встретил ее слова. Он уверен, что у нее ничего не получится. Если она справится, он будет потрясен. Как и я сама!

— Но ты не хочешь, чтобы он изменил свое мнение о тебе, — напомнила себе Бренда. — Тебе нужно изменить собственное мнение о нем.

Но… она находилась здесь уже четыре дня, и ничего не изменилось.

Напротив, его неловкие и нежные попытки справиться с трудностями, подстерегающими отца-одиночку, обострили чувства, которые испытывала к нему Бренда.

— Я не люблю Клинта Макферсона, — мрачно напомнила себе Бренда.

Однако что, если не любовь, может заставить ее поменять подгузник, из-под которого на белое стеганое покрытие пеленального столика протекает нечто мерзкое и коричневое?

— Вероятно, я люблю тебя, — сказала Бренда малышке, надеясь, что от этого заявления жуткое мяуканье Бекки утихнет.

Нет, у нее еще не проснулась настоящая любовь к малышке. Если она останется дольше, привязанность, несомненно, возникнет.

— Пу-пу! — завизжала Бекки, словно думая, что чем громче она закричит, тем скорее эта глупая девица сделает то, что полагается делать с обкакавшимся ребенком.

— Я уже знаю, — сказала Бренда и, сделав глубокий вдох, решительно, словно солдат, идущий в атаку, расстегнула подгузник. Закрыв глаза, она начала снимать его. Бекки дрыгнула ногой, и зловонные брызги попали на стены и пижаму Бренды.

Почему отец не попросил Джессику прийти на помощь Клинту? Джесс идеально подходит для подобной деятельности. Она препарировала свинью на уроке биологии и даже глазом не моргнула.

Джессика рациональная, спокойная, умная. Практичная. Клинт всегда уважал ее.

Через полчаса Бренда, вся покрытая детской присыпкой, села на пол, держа в руке телефон. Бекки, которая снова пришла в хорошее настроение, ползала по полу, проветривая голую попку.

— Джессику Кинг, пожалуйста. Меня не волнует, что у нее урок. Скажите, что это ее сестра Бренда.

Девушке показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала голос Джессики.

— Бренда? Что случилось?

Она объяснила сестре ситуацию с подгузником. Джессика долго молчала.

— Не понимаю. Последний раз ты звонила из Венгрии…

— Из Венесуэлы.

— Но сейчас ты у Клинта? В Канаде?

— Да.

— С Клинтом?

— Ну, я бы так не сказала…

— Бренда, как бы мне ни хотелось узнать, каким образом ты оказалась в доме мужчины, в которого влюблена с трех лет…

— Неправда! В три года я не знала его. И я не влюблена в него. Я его ненавижу!

— Не могу поверить, что из-за этого ты вызвала меня с урока! Где Клинт?

— Я предложила ему устроить себе выходной, чтобы поудить рыбу.

— Что?

— Джесс, помоги, ты ведь самая умная из нас!

Сестра немного смягчилась.

— Итак, ты не можешь закрепить подгузник?

— Нет. Я сама виновата. Когда малышка начала кричать «пу-пу», я решила, что она выражает радость от прыжков на батуте, который я купила для нее.

— Ты купила ей батут? Это безумие!

Бренде пришло в голову, что умная, спокойная, здравомыслящая Джессика гораздо больше подходит Клинту, чем она.

Но у Джесси есть профессор Митч Майклз.

Челси и Бренда ненавидели его, хотя скрывали от сестры, что ее поклонник кажется им занудой и интеллектуальным снобом. Джессика, по их мнению, заслуживала лучшего.

— Как Челси? — спросила Бренда.

— Я не могу заниматься болтовней, Бренда! У меня урок! Я живу в реальном мире.

— А мы с Челси — нет?

Сестра фыркнула и спросила:

— Как я могу помочь тебе с подгузником? Между нами огромное расстояние. У тебя есть Интернет?

— Мне помогает уже тот факт, что я слышу твой голос, — призналась Бренда. — Мне уже спокойнее. Но подгузник не застегивается.