Спасенные любовью - Колтер Кара - Страница 9

— Найди липкую ленту.

— Что?

— Она толстая, серая.

— Но что, если у Клинта ее нет?

— У всех мужчин есть.

Откуда сестра знает, что есть и чего нет у настоящих мужчин? Вероятно, из книг.

— Пу-пу, — проворковала Бекки, пытаясь схватить телефон.

— Это Бекки здоровается по-своему, — объяснила Бренда.

— Судя по голоску, она очаровательная.

Бренда удивилась, услышав нотку тоски в голосе сестры.

— Ну, ладно, Бренда. Найди клейкую ленту или резинку пошире. В крайнем случае, надень ей резиновые трусы и затолкай в них бумажные полотенца.

— Прекрасная мысль! — восхитилась Бренда и потянулась за резиновыми трусами.

— Не вешай трубку! — попросила она, прижимая телефон плечом.

— Как Клинт? — спросила Джессика, в то время как Бренда начала засовывать Бекки в трусы и напихивать в них бумагу.

— Хорошо, — коротко ответила она.

— На похоронах он выглядел ужасно.

Бренда не хотела слушать о скорби Клинта по женщине, которая стала его женой вместо нее.

— Никогда в жизни я не помышляла выйти за него замуж.

— Что?

— Ничего!

— Бренда!

В голосе Джессики прозвучало сочувственное понимание.

— Кажется, у меня получилось. Джесс, ты гений! Спасибо за помощь. Пока!

Она отложила телефон и услышала, как хлопнула дверь. На лестнице раздались шаги.

— Бренда? Бекки? Вы где?

— Тише, — обратилась Бренда к ребенку. Она не хотела, чтобы Клинт увидел их в таком виде.

— Даа-даа! — заверещала девочка. — Даа-даа!

— Бренда? — Дверь открылась. — Я забыл разрешение на ловлю рыбы и… — Клинт умолк.

Внезапно Бренда увидела детскую его глазами. Повсюду валяются грязные подгузники, коричневые пятна покрывают все поверхности, включая ее пижаму, все покрыто слоем детской присыпки, занавески сорваны, и сама она выглядит ужасно: потная, липкая и растрепанная.

Сложив руки на груди, Клинт рассматривал Бренду, раскачиваясь на каблуках.

— Я уже почти закончила, — с достоинством заявила Бренда.

— Вижу. Когда ты окончательно закончишь, можешь заняться другой комнатой, которую я давно хотел разрушить. — Глаза Клинта подозрительно блеснули.

— Не смейся!

— Я не смеюсь.

— Я старалась изо всех сил.

— Не сомневаюсь.

— Вот! — Бренда с победоносным видом засунула последнее полотенце в резиновые трусы и, подняв Бекки, представила ее на обозрение.

— Что это такое? — осторожно спросил Клинт.

— Изобретательность в лучшем виде!

— Выглядит так, словно у нее там тыква. Белая, бугристая тыква.

Клинт подошел и взял дочь на руки. Плечи у него затряслись, и он расхохотался. Откинув голову Клинт смеялся от души, но Бренда обрадовалась бы больше, если бы не она явилась причиной его веселья.

Она вспомнила, что ее цель заключалась в том, чтобы заставить Клинта смеяться.

Но это еще не все.

— Это моя вина, — с трудом произнес Клинт, вытирая слезы, выступившие на глазах. — Я забыл, как ужасно впервые менять подгузник в одиночку. Однажды я даже воспользовался клейкой лентой.

— Серой такой, — со знанием дела сказала Бренда, снова удивившись, когда ее сестра успела стать знатоком мужчин. Вряд ли этому способствовал заумный Митч.

— Верно. Несколько раз нам с Бекки пришлось принимать душ. Мы ухитрялись испачкаться так, что только белки глаз были видны.

Бренда рассмеялась. Всего несколько минут назад она сомневалась, что когда-нибудь сможет смеяться. Но разве у Клинта нет дара превращать плохое в хорошее? Он даже не пытается: просто у него инстинкт находить нужное слово и жест.

Клинт протянул руку и потрепал Бренду по подбородку, словно члена своей команды, который только что выполнил опасную для жизни миссию.

— Ты молодец, — сказал он.

Это вряд ли походило на признание в любви, но даже от этой маленькой похвалы у девушки закружилась голова.

— Отправляйся удить свою рыбу. — Она протянула руки к ребенку.

— Знаешь, — с сомнением сказал Клинт, — я мог бы остаться. Не думаю, что сегодня есть клев.

— Не смей жалеть меня! — возмутилась Бренда. Что может быть хуже жалости?

— Я не жалею, но…

Но.

Короткое слово зачеркнуло все, что ему предшествовало.

— Это всего лишь непредвиденное затруднение. День пройдет хорошо.

— Конечно, — неуверенно согласился Клинт.

— Иди. Я нахожу оскорбительным, что ты считаешь меня неумелой.

— Я никогда не говорил этого.

— По глазам видно.

— Никогда не думай, что можешь угадать что-то по моим глазам, — тихо сказал он, сделав к ней шаг.

Бренда затаила дыхание. Она чувствовала, что Клинт собирается поцеловать ее.

Но этого не произошло. Свет в его глазах померк так быстро, что у нее возникло сомнение, не привиделся ли он ей.

Передав ей Бекки, Клинт сказал:

— Я остаюсь. Ненадолго. Покажу тебе, как надевать ей памперсы и делать еще кое-что.

— Что?

— Ты знаешь, что такое стиральная машина?

— Смутно.

— Микроволновка?

— Да.

— А пылесос?

— Гмм…

— Ладно, начнем со стирки, потому что, судя по всему, тебе придется заняться ею.

Они одновременно посмотрели на коричневое пятно, украсившее желтую пижаму Бренды.

— Я уверена, что справлюсь.

— Ты когда-нибудь стирала?

— Миллион раз, — солгала она. Стирка — это когда ты бросаешь несвежие вещи в корзину для грязного белья, а потом получаешь их чистыми. Во время путешествий происходит то же самое.

— Ты ужасная лгунья, — тихо сказал Клинт.

Бренда не смогла снова сказать, чтобы он ушел. Потому что ей очень хотелось, чтобы он остался.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Здорово!

Клинт искоса взглянул на Бренду. Очевидно, он ей действительно нравится.

Глядя на нее, он понял, что поставил себя в трудное положение. Рядом с ним в тесной ванной комнате находится поразительно привлекательная женщина. Она чувствует себя совершенно непринужденно в его рубашке, которая едва прикрывает ее загорелые бедра. Ему приходилось видеть Бренду в очень коротких шортах, но тогда она не выглядела такой неотразимо сексуальной.

Странно, что, облачившись в мужскую рубашку. Бренда перестала походить на принцессу-сорванца. В ней появилась утонченная женственность. Прикусив ровными белыми зубами кончик своего очаровательного розового язычка, она осторожно насыпала в машину стиральный порошок.

— Кажется, ты говорила, что делала это миллион раз, — заметил Клинт, пересаживая Бекки на другое бедро.

— Конечно. — Она показала ему язык.

Что происходит? — недоумевал Клинт. Одной из самых богатых молодых женщин в мире нравится заниматься стиркой? Она действительно думает, что это здорово? Нет, Бренда никогда в жизни не стирала.

Бренда отвела глаза, чтобы избежать его пытливого взгляда.

— Ты читаешь Бекки книги?

— Конечно. Чтение способствует развитию речи.

— Представляю, как вы сидите вдвоем в большом кресле перед камином. Она гулит и пытается схватить «Войну и мир» или что-нибудь такое же развивающее. Как трогательно!

Хотя картина, нарисованная Брендой, оказалась точной, Клинт с нетерпением ожидал редких минут спокойного отдыха с дочерью после множества дневных забот. Однако он почувствовал раздражение.

Трогательно? Он ненавидел это слово. И почему женщины находят отцов-одиночек очень трогательными?..

Клинт решил перевести разговор на другую тему.

Бренда лжет, и это касается не только стирки.

— Почему, интересно, — сказал он, тщательно подбирая слова, — тебе нужно участвовать в гонках, карабкаться на ледники, прыгать с парашютом и рисковать жизнью, если тебе нравятся такие простые занятия, как стирка?

Бренда ухмыльнулась.

— Не знала, что ты следишь за моими «подвигами». Я польщена.

— Напрасно. Джейк все время рассказывает о своих дочерях.

— Ах, вот что…

Не разочарована ли она, что в его интересе нет ничего личного? Что он не следит за ее приключениями, просматривая бульварную прессу?