Спасенные любовью - Колтер Кара - Страница 7

Бабушка Фиона умерла несколько месяцев назад. Просматривая ее дневник, Сара узнала, что покойный Уилли Маккензи, отпетый пьяница, пользовавшийся в городе дурной славой, не был ее дедушкой, о чем она ничуть не сожалела.

Если верить дневнику, дедушкой Сары являлся не кто иной, как Уинстон Джейкоб Кинг.

Она написала ему письмо, назвала себя и рассказала о дневнике. Ей было приятно писать: казалось, что она разговаривает со старым другом и рассказывает ему о том, что у него была дочь от женщины, которую он любил больше сорока лет назад.

Этой дочерью была мать Сары, которая давно умерла, как и все остальные члены ее проклятой семьи.

Когда она писала это письмо, в ее душе зародилось что-то вроде надежды — непривычное чувство для мира, в котором она жила. Окончив школу в прошлом июне, Сара работала официанткой в закусочной, где подрабатывала, еще учась в школе. Денег продолжать образование у нее не было, а получить стипендию она не могла, так как работа мешала ей хорошо учиться. В любом случае у нее не хватило бы смелости подать заявление.

Узнав, что ее мать была дочерью Джейка Кинга, она почувствовала, что в ее сердце затеплилась надежда. Может, теперь мрачная жизнь изменится, колледж перестанет быть несбыточной мечтой и у нее появится маленький домик с крышей, которая не будет протекать?..

Однако скоро Сара поняла, что лучше вовсе не иметь надежды, чем потерять ее.

Она ждала ответа, как ребенок, который надеется получить письмо от Санта-Клауса.

Каждый телефонный звонок заставлял ее вздрагивать. Но ответа все не было, а по телефону предупреждали об отключении электричества.

Гордость заставляла ее забыть о письме, но в моменты слабости, когда она видела в, газете фотографии Бренды, которая была удивительно похожа на нее, в ней вспыхивала непривычная горечь и обида на несправедливость жизни.

Сара пыталась оправдать Джейка. Возможно, он не получил ее письмо. Или оно потерялось.

В конце концов, она взяла деньги, предназначенные для оплаты счета за электричество, и купила билет на автобус.

И вот перед ней возвышается этот забор из кованого железа, а далеко за ним — сторожка, в которой охранник читает книгу. Какую глупость она сделала, истратив последние деньги!

Сара пошла вдоль забора, пытаясь не плакать. В этом роскошном доме выросли сестры ее матери. У них были лошади и охранник у ворот и, вероятно, чертов плавательный бассейн.

«А моя мать чистила туалеты и пыталась свести концы с концами. Что убило ее? Рак? Тяжелая работа, нищета, безнадежность?

Пробираясь через кусты и заросли ежевики, Сара внезапно увидела небольшую дыру в заборе, проскользнуть в которую не составляло труда для маленькой хрупкой девушки из Вирджинии. Сара стала колебаться.

«Я лишь посмотрю, есть ли здесь бассейн, и все. Потом я уйду, и никто не узнает, когда-то моя нога ступала на землю деда».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Бекки нравится прыгать? — спросила Бренда, прижимая к себе теплое детское тельце. На самом деле ей хотелось кричать на весь мир, что Клинт Макферсон едва не поцеловал ее.

Она напомнила себе, что приехала в его дом с двумя целями.

Первая — заставить Клинта почувствовать что-нибудь — стала казаться ей чрезвычайно опасной.

Вторая — избавиться от былой влюбленности — находится в вопиющем противоречии с первой.

Клинт каждый день рядом с ней, и невозможно разбудить его чувства, оставаясь бесчувственной. Одно лишь то, что она видела его в роли любящего папочки, бесконечно умиляло девушку.

Бренда была удивлена, что он способен на подобную нежность. Когда Клинт смотрит на свою дочь, в его взгляде, полном любви, появляется выражение странной беспомощности. Уверенный в себе мужчина, при общении с младенцем сомневающийся в собственных силах, вызывал у Бренды улыбку и сочувствие, от которого щемило сердце. Вчера, например, Бренда видела, как Клинт пытался расчесать малышке волосы и спасовал перед ее истошными криками и слезами.

Рослый, сильный Клинт и его крошечная дочь растрогали сердце Бренды. Бекки обожает, когда «да-да» носит ее по комнатам. Она указывает на предметы пухлым пальчиком, и он покорно называет их. Стул. Картина. Телевизор. Девочка даже не пыталась повторять слова, хотя Бренда видела, что Клинт с нетерпением ждет этого. Как маленький генерал, Бекки повелительно указывала на очередной предмет. Неудивительно, что она не разговаривает. В этом просто нет необходимости!

Как Бренда могла надеяться забыть свою юношескую увлеченность им теперь, когда видела Клинта в новом, трогательном свете его отцовства?

Что будет, если он поцелует меня?

Она вздрогнула, вспомнив, как Клинт изменился в лице, услышав о Джейсоне. Что вспыхнуло в глубине его глаз? Женский инстинкт говорит, что это было нечто большее, чем желание защитить ее.

И не ревность. Скорее, он смотрел, как мужчина, обладающий правом собственности. Внезапно Бренду осенило. Когда Клинт приблизился к ней и устремил взгляд на ее губы, он, вероятно, подумал, что она играет в игру, в которой ничего не понимает. Очевидно, Клинт полагает, что ей неизвестно о чувствах, возникающих между мужчиной и женщиной. Она могла бы оскорбиться, но, к несчастью, в этом была частица правды, и вместо обиды у Бренды возникло желание ощутить страсть, вспыхнувшую в глазах Клинта, и почувствовать ее опаляющее дыхание.

Что заставило его остановиться? Несомненно, его легендарная выдержка. А если бы она сделала шаг ему навстречу? Что могло произойти, если бы у нее хватило смелости прильнуть к его широкой груди?

Бренда с силой оттолкнулась от батута. Физическая активность всегда благотворно действовала на ее чувства, помогая избавляться от сомнений и страхов.

Бекки крепче прижалась к ней.

— Пу-пу! — пискнула она, используя скудный запас слов. — Пу-пу!

— Нет. Батут. Ба-тут.

Бренда решила не обращать внимания на недовольство Клинта. Батут — правильное решение. Девочка в восторге: она гукает, взвизгивает и заливается смехом. Бренде хотелось, чтобы ребенок радовался снова и снова.

И, несмотря ни на что, она хочет заставить Клинта смеяться! Он всегда был серьезным, строгим, мрачным. Но иногда Бренда чувствовала, что он позволяет себе расслабиться. Однажды сестры тайком привели в дом козленка, который начал метаться по комнатам, натыкаясь на бесценную мебель, разбивая лампы и оставляя на ковровых покрытиях следы своего пребывания. Клинт, находившийся в домашнем офисе отца, присоединился к погоне.

Когда ему удалось загнать козленка в кухню, всем захотелось схватить его. Три сестры, козленок и Клинт с хохотом повалились на пол, а возмущенная кухарка бессильно угрожала им половником.

Не тогда ли изменилось ее мнение о Клинте? Она впервые увидела, как он красив. Возникло ли у нее в тот момент желание всегда видеть в его глазах озорство и радость жизни?

Но Клинт развеял ее мечты. Вручив Челси козленка, он взъерошил Бренде волосы, дав понять, что она еще ребенок, и ушел, улыбаясь.

Не считая тревожных мыслей о Клинте, Бренда была застигнута врасплох силой привязанности, которая возникла у нее к Бекки. Запах и беззащитность детского тельца, смена настроений, рыжие кудряшки, пламенеющие на солнце, наполняли ее приятным чувством теплоты.

Очарование Бекки и суровая мужественность ее отца делали опасным пребывание Бренды в доме у озера.

— Пу-пу.

Она могла бы принять эти звуки за согласие, если бы они не прозвучали как утверждение, сопровождаемое отнюдь не сладостным ароматом.

Бренда перестала подпрыгивать.

— Пожалуйста, не писай на меня. — Бекки устремила на нее серьезный взгляд больших глаз. — Ну, хорошо, давай найдем твоего папу. Пусть отдыхает после того, как приведет тебя в порядок.

— Клинт! Ты где?

Бренда посмотрела на причал. Только что она видела, как он склонился над ведром, увлеченно разглядывая червей. Наверное, сидит в сарае для лодок и посмеивается, глядя на нее!