Похитители завтрашнего дня - Комацу Саке - Страница 25

— Ну и что? В крайнем случае померяемся силами с Америкой. Не делайте такого испуганного лица. На этот раз мы не проиграем. А главное, дело обойдется без кровопролития, с обеих сторон никаких человеческих жертв, — Тамура улыбнулся. — У нас ведь теперь есть мощное оружие, и имя ему — Гоэмон-сэнсэй.

— Допустим… Но на кой черт вам понадобилось заваривать всю эту кашу?

— Зачем? Надо освободить Восточную и Юго-Восточную Азию от американских вооруженных сил. Пика они не уйдут, на Дальнем Востоке будет вечно существовать угроза войны. Американские войска претендуют на ту же роль, какую некогда играла Квантунская армия или японский экспедиционный корпус в Северном Китае. Так что, пока не поздно, необходимо дать американцам хорошую взбучку. Разумеется, мы сохраним Силы самообороны, но пакт о ненападении со всеми странами обеспечит нашу безопасность.

Да, не зря его называют «правым, устремленным влево»… В этот момент я почти восхищался Тамурой. Намерение разорвать японо-американский союз кажется вполне левым. Но что кроется за этим намерением? Голову даю на отсечение, что Дайдзо Тамура на самом деле вынашивает дурно пахнущие идеи паназиатизма.

— А вы сумеете осуществить этот грандиозный замысел в одиночку?

— Почему — в одиночку? У меня много соратников, меня поддерживает мощная организация. А в крайнем случае, — Тамура повернулся к Гоэмону, — Гоэмон-сэнсэй, в крайнем случае я попрошу вас совершить «это».

— А-а, что? — Гоэмон выкатил глазища. — «Это»? А я уже сделал «это».

— Что?! — Тамура так и подскочил на сиденье. — Как же так, почему? Почему вы сделали «это»?

Козни Тамуры

Смятение и растерянность Дайдзо Тамуры — загадочной личности — были поистине жалкими. Слова Гоэмона «А я уже сделал _это_» как громом поразили его.

Он побагровел, потом посинел. Глаза выпучились, вот-вот выскочат из орбит, рот открылся, челюсть отвисла. Я испугался, что его хватит удар.

— За… за… зачем же… — пролепетал он наконец. Но через секунду его лицо из синего снова стало красным. Тамуру душила ярость. — Мистер Гоэмон, кто же просил вас так торопиться, а? Разве мы не договаривались, что вы будете действовать по моему указанию?

— Ой-ой-ой! Поглядите на сию особь! Человече, какая у тебя становиться, делаться, превращаться страшенная морда! — ноздри Гоэмона раздулись, как всегда, когда он чему-нибудь удивлялся. Глаза запрыгали вверх и вниз. — Зачем, зачем… Чего пристал? Разве сам, господин хороший, барин ты мой милый, несчастный раб, не говорил, не рек, не трепал языком: сделай «это», и я сведу тебя с его японским величеством приятелем императором?! Изволил изрекать сие?

— Изволил, не изволил, то да се… — обалдевший Тамура вдруг залопотал совсем как Гоэмон, но тут же спохватился. — Я же вам ясно сказал — приложу все силы, чтобы вы смогли лицезреть нашего владыку в конце апреля!

— Ой, папуленька, хозяин, до конца апреля-то вон еще сколько дней, ночей, минут, секунд! А ты меня никуда не пускаешь, улицами, переулками любоваться не даешь. Надоело мне быть домашним артистом…

— Быть под домашним арестом, — машинально поправил я Гоэмона.

— Ладно, домашние аресты, оркестры, скрипки, флейты, барабаны, тараканы…

— Гоэмон! При чем тут тараканы?

— Отстань, к каждому слову придираешься! Есть, нет, сказал, не сказал, указал, доказал, кукиш-мукиш показал, накося, выкуси!

Гоэмон рассердился, что бывало с ним крайне редко.

— Помолчите, Тода! — Тамура бросил на меня злобный взгляд, не предвещавший ничего хорошего.

— Все равно надоела мне тараканья жизнь! Вот исполню, выполню, проверну работенку и своей собственной высокой персоной отправлюсь повидаться с господином величеством… Мигом-сигом, раз-два, одна нога здесь — другая там, и айда домой, прощаться хочу!..

— Гоэмон-сэнсэй!

Тамура вдруг скинул дзори и поджал под себя ноги.

Пока я размышлял, что он будет делать дальше, Тамура положил ладони на сиденье кадиллака и пал ниц перед Гоэмоном.

Подумаешь, удивил! Я бы тоже смог, на мягком-то сиденье!

— Гоэмон-сэнсэй! — сказал Тамура театрально надтреснутым голосом и ткнулся своей большой головой чуть ли не в нос Гоэмона. — Ваш гнев вполне оправдай. Понимаю вас и сочувствую! Нелегко жить в тисках неволи. Но умоляю вас, потерпите еще немного. Видите, я, Дайдзо Тамура, прошу вас об этом, смиренно склонив голову. Клянусь вам, я выполню свое обещание! А пока — осталось ведь совсем мало! Не покидайте меня, действуйте так, как я буду вас просить. Нижайше молю вас, укрепите мое мужество!

Пока Тамура, забравшись с ногами на сиденье, бил поклоны, наш кадиллак выехал за пределы города, на шоссе Аоумэ. Сумасшедшая Кисако вела машину как попало, лихачила, превышала дозволенную скорость. Оглядевшись, Тамура приказал вернуться в Токио, в его контору.

— Кисако-сан, прошу вас, уступите место за рулем моему шоферу, — сказал Тамура и, сложив на груди руки, глубоко задумался.

Кисако нехотя притормозила, вышла и села не рядом с шофером, а на заднее сиденье, около Гоэмона.

Заднее сиденье кадиллака достаточно большое, поместиться вчетвером вполне можно, тем более что Гоэмон занимал немного места. Но меня беспокоило поведение Кисако. Раньше она шарахалась от Гоэмона, как от огня, а теперь, после того разговора в особняке Тамуры на Йоцуя, прямо-таки облизывала это чучело. Неужели на нее так подействовали деньги?

А Гоэмон, едва кончив говорить с Тамурой, откинулся на спинку и уснул мертвецким сном. Рот и глаза, как всегда, были открыты.

— Включи радио! — приказал Тамура, все так же задумчиво глядя перед собой.

По радио как раз передавали последние известия. Обычные новости дня чередовались с сенсационными сообщениями из залов парламента. Дикторы не скупились на слова, расписывая скандал, разразившийся в двух парламентских комиссиях. Передача иллюстрировалась магнитофонными записями с мест заседания.

— Что происходит у нас, ясно. А вот за морями что? — раздраженно выкрикнул Тамура, пристально смотря на радиоприемник.

— Переходим к сообщениям из-за рубежа… — сказало радио.

В заокеанских сообщениях не было ничего сенсационного.

«…Всемирно известная кинозвезда возбудила дело о разводе со своим мужем, всемирно известным миллиардером, и одновременно подала в суд на всемирно известного врача всемирно известной больницы. Причиной судебного разбирательства является неправильный диагноз, поставленный врачом нынешнему мужу актрисы еще до их свадьбы. Согласно этому диагнозу, упомянутый миллиардер должен был умереть в течение года. Однако после бракосочетания прошло уже более двух лет, а супруг продолжает здравствовать…»

«…Вооруженные силы Соединенных Штатов Америки продолжают военные действия в районах Юго-Восточной Азии. В их задачу входит поддержание порядка в дружественных странах…»

— Значит, пока еще не… — Тамура взглянул на часы и начал трясти спящего Гоэмона. — Гоэмон-сэнсэй, проснитесь, пожалуйста, на одну минутку! Проснитесь, сэнсэй!

— Проспитесь, пробудитесь, продерите глаза!.. То да се, урчат-бурчат, покою не дают… беспокойные отроки… Я спать хочу…

— Сэнсэй, когда вы сделали «это»?

— Совсем недавно.

— А эффект наступает мгновенно?

— Мгновенно, моментально, быстро, сразу… Это как сказать! — Гоэмон задумчиво склонил голову. Его похожие на белый кафель белки выпучились, глаза куда-то закатились. — Подумаем, поразмыслим, погадаем, мозги раскидаем… Можно было и вашими машинами сделать, без забот, без хлопот. А можно и без машин… И так и сяк, и так и эдак… Так-то так, но Земля — не маленькая, просторная, обширная планета… И моря… триллионы волн, триллионы триллионов капель… Так что потихоньку, полегоньку, понемногу… Дня два, пожалуй, пройдет.

— Два дня! — глаза Тамуры засияли. — В таком случае еще есть время!

Он протянул руку к спинке переднего сиденья, включил телефон и набрал номер.

— Секретаря… Да, это я. Про парламент знаю. Содержание первых выпусков вечерних газет тоже знаю. Меня интересует реакция иностранных корреспондентов… Всполошились? Телеграфируют в свои страны?.. Как ты думаешь, какая реакция будет за рубежом?.. Гм… так… так… Ладно, подождем до утра. В утренних иностранных газетах обязательно появятся сообщения. Хорошо… — Тамура весело ухмыльнулся. — Успеем, еще не поздно. Немедленно организуй пресс-конференцию. Время? Завтра в двенадцать, нет, впрочем, лучше пораньше. Намекни, что речь пойдет о новом оружии, о котором сегодня упоминали в парламенте. Раздразни их любопытство. Передай в редакции газет, чтобы вовсю печатали сообщения о сегодняшних заседаниях. Перед конференцией в самый раз… Да, вот еще что. Если утром будут международные радиопередачи, подгони пресс-конференцию под это время… А сейчас срочно собери командиров отрядов и всех заинтересованных лиц. Да, созываем экстренное чрезвычайное совещание.