Похитители завтрашнего дня - Комацу Саке - Страница 26

Положив трубку, Тамура вновь обрел степенность крупной личности и, откинувшись на спинку сиденья, коротко приказал шоферу:

— В контору!

— Да мы уже приехали, сэнсэй!

Чуть смутившись, Тамура нажал ручку двери. Обернулся ко мне:

— А вы все отправляйтесь в мой городской особняк. Охрану увеличьте втрое.

Наступила ночь.

Мы находились в одном из роскошных особняков Тамуры. Гоэмон уже храпел. Кисако, занимавшаяся косметической гимнастикой, уснула посреди упражнения. Один я не знал, куда себя девать.

Что же теперь будет? Что предпримет Тамура с помощью Гоэмона?.. Дайдзо Тамура показал мне краешек своей заплесневелой мечты. Но как он использует Гоэмона, чтобы осуществить целиком и полностью свои отвратительные трухлявые идеи?..

И как это связано со скандалом, разразившимся сегодня в парламенте?.. И что значит «это», и почему Тамура так перепугался, узнав, что Гоэмон уже сделал «это»?

А завтра… Завтра пресс-конференция. И на пресс-конференции наконец станет известно, какую крупную игру затеял Тамура…

Глубокой ночью вернулся страшно возбужденный Тамура. Я вышел на порог встретить его.

Вслед за ним совершенно неожиданно явился гость. Это был мой бывший шеф, заведующий плановым отделом электрокомпании «Универсал».

— Какой редкий гость! — сказал я.

— Гм… да… — он смотрел на меня как-то странно, щурился, моргал. — Мне с тобой поговорить надо, вот и пришел.

Меня охватило неприятное предчувствие. Очень уж у него глаза бегали. К сожалению, предчувствие меня не обмануло.

— Тамура-сэнсэй просил меня переговорить с тобой… — сказал он, как только мы вошли в гостиную. Последовала довольно долгая пауза. — Э-э… Как поживает Кисако-сан? Спит уже?

— Ага, делала гимнастику и заснула в позе золотой рыбки, вставшей на голову.

— Так вот… Тамура говорит… — зав откашлялся. — Говорит, что сейчас наступил самый ответственный момент… Очень важный момент, понимаешь?.. Ну, значит… Надо бы попросить Кисако-сан поухаживать за Гоэмоном…

— Здрас-с-те! А мы что, не ухаживаем за ним, что ли? И я, и Кисако. Правда, ничего особенного мы для пего не делаем, обычные домашние заботы. Вообще-то он жутко капризный тип. Ухаживать мы ухаживаем, но капризам не потакаем. С ним надо попроще, погрубее…

— Да я по об этом! Не о таком ухаживании речь… Понимаешь, мужчине всегда необходимо женское тепло… Вот Тамура-сэнсэй и говорит, хорошо бы по ночам…

— Что-о? — Меня захлестнула такая ярость, что я задохнулся… — Какая наглость! Мерзость! Да она…

— Постой, не кричи, прошу тебя! По словам сэнсэя, Гоэмон совсем заскучал, затосковал. Еще бы — домашний арест ведь затянулся… Но ты же сам понимаешь, если он вконец разозлится, то возьмет и уйдет. Ему ото раз плюнуть. А Кисако-сан, видно, ему приглянулась. Как говорится, женский волос и слона удержит.

— Замолчите! Перестаньте! — я затрясся от гнева.

— Да не ори ты так!.. Успокойся. Потерпи уж… ведь ради любимого отечества.

Никогда в жизни не испытывал я такого бешенства. От унижения и беспомощности мне захотелось завизжать, не закричать, а именно завизжать, как несчастному поросенку под ножом мясника.

«Возвещаю всему миру!»

Назначенная Дайдзо Тамурой пресс-конференция началась в десять утра в зале второго этажа отеля Т.

Многочисленные члены «секретного отряда» Тамуры еще с вечера разместились в номерах отеля, а ранним утром заняли свои посты.

Обеспечить охрану первоклассного нового отеля для Тамуры не составляло труда: администрации время от времени перепадали от него крупные куши, а управляющий вообще был у него на жалованье.

Из особняка мы выехали на громоздком кадиллаке с бронированными стеклами и двойным бронированным корпусом в сопровождении вооруженных телохранителей. Я обратил внимание на одно странное обстоятельство: по пути нам попадалось слишком много патрульных полицейских машин и мотоциклов.

Если одна из патрульных машин исчезала за поворотом, на ее месте тотчас возникала другая, словно нам прокладывали путь. Да и в хвосте у нас все время ехали полицейские машины и мотоциклы. Присмотревшись внимательнее, я заметил, что в наш кортеж входили и обычные машины, в которых сидели переодетые в штатское полицейские.

— Здорово, а?.. — Я попробовал взять Тамуру на пушку. — Видно, и полиция под вашим влиянием, Тамура-сан. Значит, и с блюстителями порядка вы в контакте.

— Эй, ты! — меня толкнул в бок один из незнакомых телохранителей, здоровенный детина с непропорционально маленькой головой. — Не хами великому сэнсэю, мальчик!

— Оставьте, мы его жалуем, — произнес Тамура тоном средневекового феодального князя.

Кажется, он стал изъясняться в духе Гоэмона.

— Я ни о чем не просил полицию. Но когда человек становится такой крупной фигурой, как я, полиция осуществляет его охрану по собственной инициативе и делает это аккуратно и неназойливо.

— Вызываю СН-1 и СН-3… Передает СК-6, — заговорило радио рядом с водителем. — На маршруте А есть признаки опасности… Просим изменить маршрут у Тодзука…

Ехавшая впереди машина замигала задними сигнальными огнями и свернула с шоссе налево, на боковую улицу. Наш кадиллак последовал за ней.

— Ну и ну! Какие предосторожности, — сказал я, оглядываясь на следовавшую за нами машину с телохранителями.

— Ничего не поделаешь. Я стал мишенью для различных разведок, — широко разинув рот, Тамура расхохотался богатырским смехом.

— Вы это серьезно? — Мне стало немного не по себе, я окинул взглядом тихую, залитую весенним солнцем улицу, по которой мы ехали. — Но что может случиться с вами в Токио среди бела дня?

— Мало ли что. Да и порепетировать не мешает. В недалеком будущем это пригодится, — Тамура снова потряс воздух раскатами смеха, потом как бы про себя добавил: — И вообще чем больше охрана, чем больше показываешь, что за тобой охотятся, тем значительнее кажешься публике…

Кто его разберет, шутит он или говорит серьезно. Но я вспомнил нашу жизнь на загородной вилле, частые ночные стычки между неизвестными и охранниками, нападение на мерседес, когда хотели похитить Гоэмона, и на душе у меня стало тревожно.

Как бы чего не случилось с Кисако, она ведь осталась с Гоэмоном в особняке.

Ох, уж эта Кисако! Удивительное существо.

Вчера вечером, когда Тамура через моего бывшего шефа передал мне, что Кисако просят «быть подругой Гоэмона в постели и развлекать его сказками», я потерял голову от ярости. А Кисако, услышав об этом сегодня утром от меня, даже бровью не повела.

— Только и всего? — спросила она. — Подумаешь, какое дело! С удовольствием буду развлекать дедушку.

— Кисако! Как ты можешь… — Меня снова охватил жгучий гнев, я был готов ее задушить. — И ты… после этого ты можешь считать себя порядочной женщиной?.. И говоришь это мне, своему жениху… да я…

— Что с тобой, милый? Это же так просто — развлечь человека… — У нее было совершенно невинное лицо. — И вообще наш дед страшный симпатяга. Между прочим, когда я еще работала, мне все время хотелось уйти из подготовительной школы и устроиться в детский сад воспитательницей. Так что положись на меня, отлично буду его нянчить.

— Да ты понимаешь, о чем речь? — Я был совершенно ошеломлен невозмутимостью Кисако. — Ты только подумай, что это за развлечения…

— Милый, но это же так легко! Я знаю уйму сказок, и наших, японских, и других — Андерсена, например, братьев Гримм…

— Сказки! — взревел я. — Знаем эти «сказки» в постели!

— Ну что ты раскричался! Я не дурочка, все понимаю, — Кисако начала сердиться. — Детишкам, когда их укладывают спать, всегда рассказывают сказки. И малыши страшно любят, чтобы мама или няня прилегла с ними рядом. Вот увидишь, от моих сказок Гоэмон будет спать как миленький.

У меня не было слов. Я ничком бросился на кровать, стараясь подавить нахлынувшее отчаяние. Значит, я ее совсем не знаю?! И она еще работала преподавательницей! Чему же она учила подростков, в какой университет их готовила?