Ярмарка невест - Кинг Валери - Страница 32

— И как ты находишь баронета? По-твоему, он хороший человек?

Дафна в этот момент делала очень неровные стежки на кружевном носовом платке, отвечая с теплой улыбкой:

— Он один из самых приятных людей, которых я встретила за всю свою жизнь. Он всегда дружелюбен и говорит всем такие добрые слова! Мне он очень нравится.

Марджори очень обрадовалась и сказала, похлопав Дафну по руке:

— Не бойся его поощрять, если хочешь, Дафна.

— Поощрять его? — спросила та, нахмурившись. — Почему? Разве он чем-то расстроен в последнее время? Я не замечала. Но когда я его увижу в следующий раз, я сделаю ему комплимент насчет его сюртука. Это его обрадует. Он всегда носит такие красивые сюртуки. Ты заметила? Помнишь, какой был на нем вчера? Цвета бордо!

Марджи вздохнула. Судя по ответу Дафны, она совсем ничего не поняла. Что касается одежды сэра Литон-Джонса, она давно заметила в нем склонность к щегольству. Бархатный сюртук цвета бордо вместе с желтым жилетом только подтвердил ее подозрение. Баронет одевался, следуя едва ли не последнему крику моды.

Она больше ничего не сказала Дафне ни о баронете, ни о его одежде и положилась на судьбу, надеясь, что через несколько недель все счастливо завершится. Хотя июль был в самом разгаре, она верила, что с помощью тети Дафна вскоре выйдет замуж.

21

Марджори особенно любила посещать магазин на Милсом-стрит. В этом многолюдном месте с богатым ассортиментом она находила все необходимое, чтобы постоянно обеспечивать тетю модной одеждой, и по крайней мере через день туда заглядывала.

Как только миссис Вэнстроу предоставила ей свой кошелек, Марджори с радостью обнаружила, что тетя не жалела расходов ни на прекрасную ткань, ни на мельчайшую деталь наряда. К тому же тетя Лидди была женщиной исключительного вкуса. Все это давало Марджори возможность удовлетворять все свои художественные прихоти, не думая о расходах.

Молодые люди, обычно обслуживавшие Марджори в магазине, быстро стали ее хорошими знакомыми. Они очень скоро догадались о ее намерениях, не задав ей ни единого грубого вопроса, в отличие от миссис Притчард, которая спросила на днях:

— Так вы, милочка, решили наряжать свою тетю, а?

Она могла не обращать никакого внимания на миссис Притчард. Так она и сделала. Клерки заслужили ее одобрение, оказав ей должное уважение. И если не была на это способна миссис Притчард, то и бог с ней.

Став постоянным клиентом, Марджори договорилась с владельцем магазина, что будет покупать вещи со скидкой. Когда миссис Вэнстроу узнала о такой экономии, она просто засияла от гордости.

— Ты ведь моя племянница, не так ли? — воскликнула она, обнимая Марджори и целуя ее в обе щеки.

За прилавком мистер Перкинс развернул рулон прекрасного индийского ситца. Исключительная ткань с узорами из вишен и листьев, длинные ряды которых разделяли узкие золотые полосы по всей длине материала. Марджи просто очаровал этот рисунок. Она пристроила кусок ситца рядом с шелковым тюлем, который тоже ей понравился. Ей пришло в голову, что эти ткани будут хорошо сочетаться, но только каким образом и в каком костюме?

До сих пор она с успехом изобретала довольно смелую одежду для тети, чью пухлую фигуру было не так-то легко скрыть. Вишни и вертикальные полосы на костюме сделали бы фигуру стройнее, значит, можно шить костюм из этого ситца.

Не обращая внимание на прочих посетителей магазина, она рассматривала нежный легкий шелковый тюль и пыталась представить себе, как ей сочетать вместе эти ткани. Внезапно она вздрогнула, услышав, как к ней обращается какая-то молодая женщина.

— Марджори Чалкот? — слабый голос едва доходил до ее сознания.

Все еще воображая выкройки, оборки, вытачки, складки, Марджори медленно повернула голову и встретилась взглядом с молодой женщиной, смотревшей на нее запавшими глазами. Марджори ее не узнала.

— Да, — ответила она, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, тщетно пытаясь узнать эту сильно исхудавшую молодую даму, называвшую ее по имени. — Я Марджори Чалкот.

Внезапно смутно знакомая улыбка появилась на бледном лице этой женщины.

— Марджи, — сказала она почти шепотом, в ее кротких серых глазах блестели слезы. — Я бы узнала тебя где угодно. Ты так же красива, как в наши школьные годы. Неужели ты совсем меня забыла? Хотя, наверное, я сильно изменилась.

Марджори моргнула. Потом еще раз. Она, наконец, узнала этот голос.

— Уинифред Синглтон. Уинни! — закричала она ошеломленно. Одна из ее лучших школьных подруг стояла перед ней и была совершенно неузнаваема. О ее былой красоте теперь напоминали только цвет ее глаз, ровные белоснежные зубы, украшавшие ее улыбку, и музыкальный голос.

Когда Уинни кашлянула, у Марджори не осталось никаких сомнений. Ее подруга больна чахоткой.

— Как дела? — вежливо спросила она, не в состоянии сразу же заговорить о ее здоровье. — Я помню, ты собиралась выйти замуж за сына сквайра. Со времени последнего семестра, который мы провели вместе, столько всего произошло, что, боюсь, я сочла невозможным продолжать переписываться.

— О, я действительно вышла замуж за Чарльза, — сказала Уинни, пытаясь казаться бодрой. — А это наш сын, Чарли.

Только сейчас Марджи заметила, что рядом с Уинифред молча стоял ребенок и прижимался к ее юбкам.

— У него твои глаза, — заметила Марджи.

— Да, верно. А волосы, нос и подбородок как у его отца, — мягко продолжала она. Она погладила сына по голове и обняла за плечи, посмотрев на него с любовью.

Марджи, видя нежность Уинни к сыну, с чувством беспомощности смотрела на печальную подругу. Потом та закашлялась и прижала платок к побледневшим губам.

Это было немыслимо грустное зрелище. Сердце ее переполняла жалость. Неистовая чудовищная жалость, которая вызвала в ней сострадание и чувство глубокой благодарности за то, что, несмотря на все испытания, ни ее, ни Дафну не настигла болезнь, от которой человек постепенно терял силы. И в самом деле, путь, который они прошли, казался гладким и прямым. Они не знали безнадежной борьбы со смертью, которая ждала Уинифред.

— Мы, приехали в Бат, чтобы я лечилась водами, — ответила она на незаданные вслух вопросы Марджи голосом, в котором при дыхании были едва заметны хрипы. — Как видишь, я не совсем здорова, хотя чувствую себя немного лучше, чем когда мы здесь появились несколько месяцев назад. Лето я всегда переношу легче, чем зиму.

Чарли поднял голову и с серьезным видом посмотрел на свою мать.

— Она позаботится обо мне, мама? — вдруг спросил он. — У нее милое лицо. Она мне нравится.

— Нет, дорогой, — ответила Уинни с легким смешком, снова гладя своего ребенка по голове. Она добавила, обращаясь к Марджори:

— Я искала няню для Чарли. Место, дом, где он сможет играть с одним или двумя детьми.

Марджи смотрела на ребенка. Она понимала, что ему предстоит перенести. Она знала, что значит потерять мать. Марджи спросила самым жизнерадостным тоном:

— А где твой муж, Уинни? Он вместе с тобой приехал в город? Вы живете близко отсюда? Он, наверное, каждый день провожает тебя в зал для питья минеральной воды?

Уинифред пошатнулась так, будто Марджи ее ударила.

— Не знаю, как и сказать, Марджи, но все равно придется. Чарльз умер несколько лет назад. Он упал с лошади на охоте. Мы были женаты всего несколько месяцев. Чарли еще даже не появился на свет. Боюсь, что с тех пор наша жизнь не была гладкой.

— О, дорогая Уинни. Мне так жаль. Никакой помощи от твоей семьи?

Уинифред покачала головой.

— Это старая и несчастливая история. У сквайра были другие планы для сына, а из моих родственников остался только брат. Он ничем не может нам помочь.

После этого у Марджи не нашлось слов. Кажется, Уинифред почувствовала ее неловкость. Она взглянула на ткань на прилавке и воскликнула:

— Какой прекрасный ситец, какой изящный тюль! Это для платья, которое ты собираешься заказать? Наверняка платье для прогулок.