Ярмарка невест - Кинг Валери - Страница 33

— Это для моей тети. Я таким образом отрабатываю деньги, «наряжаю» ее. — Затем она кратко рассказала о смерти ее собственных родителей, об обстоятельствах, которые привели ее в Бат, и о том, как случилось, что она живет в доме миссис Вэнстроу. — Не можешь даже представить, как я рада, что она позволила остаться нам под ее кровом и ее крылышком, учитывая ее влияние в обществе! Это поможет обеспечить будущее сестры.

— Я слышала об этом! Прекрасное родство — лучшего и пожелать нельзя! И я уверена, что лорд Сомерсби…

— Сомерсби? — тут же перебила ее Марджори. — Нет, нет! Ты очень ошибаешься. Это только слухи. За ней настойчиво ухаживает другой вполне достойный джентльмен. Я не назову его имя, но к концу лета он наверняка сделает предложение.

Уинифред покачала головой, явно озадаченная.

— Ты уверена, что это не Сомерсби? — спросила она, медленно произнося слова. — Да ведь я на днях видела их вместе. По крайней мере, я уверена, что видела Дафну — кто же забудет ее ангельское лицо. Она ехала в экипаже вместе с вашей тетей. Она выглядела такой счастливой.

Марджори засмеялась.

— Ты, должно быть, ошиблась. Я уверена, что это был другой джентльмен. Опекун не разрешает Сомерсби ухаживать за Дафной.

— Понимаю, — сказала Уинни, уступая, — тогда я, должно быть, ошиблась. Что ж, желаю ей и тебе счастья. Но что касается твоего положения, кое-что мне уже было известно. Видишь ли, я знакома с одной из нанятых тобой швей. — Затем она прикусила губу, и на ее лице появилось выражение ужаса. — Я никогда не думала, что кого-нибудь попрошу об этом, но придется. — Она замолчала снова и, прежде чем продолжить, прижала платок к губам. — Ты ведь нанимаешь швей для своей тети. Я пришла сюда сегодня, надеясь тебя встретить и попросить какую-нибудь работу. Я прекрасно шью, разбираюсь в нитках и пухе. Конечно, я не могу подолгу работать, но если понадобится сделать небольшую вышивку, оборки или отделку рюшем… — Она внезапно остановилась, сделала глубокий вдох и снова закашлялась.

Приступ кашля закончился не скоро, Марджори подвела ее к стулу и усадила. Мальчик шел следом за ними, твердо отказываясь выпустить юбки ее серой поношенной ротонды.

Марджори смотрела на склоненную голову и тонкую костлявую шею Уинни. Старая серая фетровая шляпка с красной атласной лентой закрывала ее темные кудри, когда-то полные жизни и блестящие, а теперь тусклые. Она помнила, какой жизнерадостной была Уинифред, ее заразительный смех. Марджори достаточно хорошо ее знала. Уинни не примет благотворительности.

— Как хорошо, что мы сегодня с тобой встретились, — произнесла она. — Мои швеи могут только стегать многочисленные швы на одеждах тети. Если я только упомяну вышитый или плоеный воротник, отделанный рюшем, или кружевную сборку, на меня попросту смотрят злыми глазами.

Уинни, внезапно перестала кашлять, взяла руку Марджи и нежно ее сжала.

— Ты всегда была добра, и мы много веселились, правда?

— Я бы напомнила тебе один или два эпизода, но боюсь, ты снова закашляешься, так что я лучше промолчу.

Затем Уинни принялась что-то искать в сумочке и наконец достала карточку с адресом. Марджори ужаснулась, узнав, что ее подруга живет на Эйвон-стрит, в печально известном жилище для нищих Бата.

— Знаю, знаю, — закивала та с легкой улыбкой отчаяния. — Это ужасно, но, если ты пришлешь лакея, я уверена, что все будет хорошо, а я буду тебе признательна. Так признательна, что ты представить себе не можешь. — Закончив речь, Уинни встала и, взяв сына за руку, еще раз поблагодарила Марджори перед тем, как покинуть магазин. Марджори предложила проводить ее домой, но Уинни упрямо отказалась.

Марджори смотрела, как они уходят. Сердце ее было полно печали. В тот момент казалось, что в жизни произошла очередная перемена. Ее мысли больше не были заняты жалобами на ее собственное положение. Они уступили место искренней благодарности за все то хорошее, что было у нее: здоровье, сестра, приличный дом, прекрасная пища и небольшое умение, которое и сделало возможной эту поездку в Бат. Может быть, оно поможет ей однажды открыть собственный магазин платьев.

Снова повернувшись к ткани, она внезапно воочию увидела одежду, которую сошьет тете: наряд для прогулок с буфами, сборки на лифе, стоячий воротник, отделанный кружевом, а между лифом и воротником — легкий шелковый тюль с крошечными складочками — достаточно работы для Уинни на две, а то и четыре недели.

22

Клерк проводил Марджори к выходу, неся купленные ею ситцы и тюль, а также большой кусок кисеи, которой миссис Вэнстроу приказала задрапировать нижнюю часть окон своего городского дома. Марджори собиралась нанять экипаж, как вдруг заметила знакомую черную коляску, которая замедляла ход перед магазином. О боже, ведь этот экипаж принадлежал мистеру Раштону, и правил им сам хозяин. Удивительно, но он, кажется, ехал прямо к ней.

Она насмешливо подумала, что мисс Притчард пришла бы в восторг, узнав, как она ошиблась, заявляя, что Раштон не вернется в Бат еще целых две недели. Прошло всего шесть дней, и вот он здесь, явно в добром здравии.

Как только Раштон остановил лошадей, он посмотрел прямо на нее и вежливо спросил:

— Вы позволите проводить вас домой, мисс Чалкот?

Марджори хотела отказаться, но, когда она увидела на его лице выражение смиренного сожаления, правда, сочетавшееся с гордым блеском глаз, она подумала, что едва ли сможет разочаровать его.

— Благодарю вас, сэр, — ответила она и сделала жест клерку, чтобы тот передал свертки мистеру Раштону.

Потом клерк помог ей сесть в элегантный экипаж, мистер Раштон положил ей на колени дорожный плед и хлестнул свою пару прекрасных серых лошадей.

Солнечные лучи, появляясь из-за туч, согревали лицо Марджори. Судя по юго-восточному ветерку с запахом дождя, в ближайшее время ожидалась ненастная погода, но пока что солнце улыбалось, и Марджори улыбалась в ответ.

Когда они справились с оживленным движением вокруг многочисленных магазинов Милсом-стрит, мистер Раштон сказал:

— Как раз когда я возвращался в город, я случайно увидел, что вы выходите из магазина. Я не мог не прийти вам на помощь, особенно когда увидел клерка, нагруженного ценными приобретениями. Надеюсь, ваша вылазка была удачной?

— Совершенно верно, — ответила она, нисколько не преувеличивая. Затем он сделал вежливое замечание по поводу прекрасной погоды, стоявшей в Бате последнее время, и спросил, часто ли шел дождь с тех пор, как он уехал. Она ответила, что дождь шел всего три раза. Надо было бы продолжить разговор, хотя бы для приличия, но Марджори молчала, не находя слов. Ее мысли все время возвращались к Уинни, гладившей по голове своего сына.

Обычно она не думала так долго о несчастьях, своих или чьих-то еще. Но осознание того, что при самом незначительном повороте судьбы она могла бы оказаться в таком же отчаянном положении, сильно потрясло ее. Ей захотелось не только дать работу Уинифред, но и сделать для нее нечто большее. Но что еще можно было сделать, она не знала, по крайней мере пока.

— И какие же грезы возникают в вашем пылком мозгу?

Марджори взглянула на Раштона, который смотрел на нее явно озадаченно.

— Неужели вы наконец обратили на меня внимание? — спросил он чуть ли не с обидой. — Неужели я перешел все границы? Поэтому вы не обращаете внимание на меня и мои извинения?

— Ваши извинения?

— Вот! Я так и думал. Я только что произнес самую убедительную речь за всю мою жизнь, а вы ничего не слышали!

Марджори растерянно глядела на него. Она все еще воспринимала только половину его слов.

— О, мне очень жаль, — равнодушно ответила она.

— Нет, не думаю, что вам жаль! — сердито воскликнул он, круто поворачивая влево и останавливая лошадей перед рядом контор.

— Что вы затеяли, Раштон? Почему мы остановились?

— Потому что я не стану больше говорить или, вернее, не стану больше обращаться к вам, не посмотрев в глаза. Я желаю понять, почему вы отвечали столь односложно и отказывались слушать мои смиренные речи!