Ярмарка невест - Кинг Валери - Страница 31

Кто-то должен предупредить ее. Конечно, она дала понять, что хочет выдать Дафну за баронета. Но что, если баронет влюбится не в ту сестру? Он не хотел и думать об этом и решил выбросить всякую чушь из головы. В конце концов, кем была для него мисс Чалкот? Всего лишь знакомая. Она никогда не будет больше, чем знакомая.

Этим же вечером Дафна открывала широкие дверцы своего блестящего темного гардероба из красного дерева. Она достала с верхней полки картонку для шляп. Она крепко прижала ее к груди, несколько раз глубоко вздохнула, прошептала молитву и только после этого улеглась в постель и начала открывать коробку.

Она развязала ленточки этого священного вместилища и нежно посмотрела на письма, лежавшие внутри. На каждом из них стояла печать Сомерсби.

На столе у кровати лежала ее сумочка, вышитая бисером, которую она обычно брала с собой, когда выходила с тетей. Сердце ее забилось от счастья, когда она достала из сумочки самое последнее письмо его светлости. Тетя получила его от лорда Сомерсби после концерта и тайно передала ей, после того как Марджори вышла из зала об руку с сэром Литон-Джонсом.

Ее сердце колотилось вовсю, когда она ломала печать и развертывала листок. Наконец можно было упиваться каждым словом.

«Моя драгоценная царица фей!

Не проходит ни минуты, чтобы я не обдумывал наше положение. Я убежден, что Раштон, несмотря на свое дружеское отношение ко мне, без колебаний помешает нашему браку. Мои деньги в его руках, что меня очень огорчает. Если бы ты только согласилась на мой первоначальный план. Прошу тебя, обдумай все снова. Лучше всего бежать в наше поместье. Напрасно ты находишь это таким уж отвратительным. Всему виною неземная красота твоего разума и сердца. Хотя, может быть, тебя ужасно тошнит, когда ты долго путешествуешь в экипаже? Ничего страшного. Мы будем останавливаться так часто, как тебе понадобится.

Как бы то ни было, хотя наш дом ужасно далеко от Бата, не могла бы ты все же согласиться, чтобы мы стали мужем и женой?

Преданный тебе Эван».

Дафна прижала письмо к губам и проглотила слюну. На нее как-то дурно подействовали слова Сомерсби о тошноте при путешествиях. Через мгновение, почувствовав себя лучше, она прижала послание к сердцу, закрыла глаза и улыбнулась. Она так сильно любила Эвана, что просто не могла раньше себе такого представить. В нем было все, что она хотела найти в мужчине, он никогда не говорил ей сложные вещи и всегда заботился о том, чтобы ей было хорошо.

Однако ей не хотелось бежать с ним. Она отбросила одеяло, достала из-под кровати ящичек для письменных принадлежностей и начала писать письмо своему возлюбленному, вновь сообщая ему, что она может вступить в брак только как положено. Все другие пути для нее немыслимы. Когда она закончила, она запечатала письмо и убрала его в сумочку, чтобы завтра отдать тете, которая и доставит послание Сомерсби.

Тетя Лидди оказалась лучшей из тетушек. Из-за ее доброты Дафна смогла обменяться с Эваном не менее чем дюжиной писем и провела несколько часов в его обществе на фоне самых замечательных видов — несколько раз в Весенних садах, три раза на канале и каждое утро в зале для питья минеральной воды. Она и Эван под покровительством тети потихоньку начали осваивать деликатную науку осторожности. Они сумели несколько раз потанцевать вместе в отсутствие Марджори — а однажды даже под ее бдительным взором! — не дав ни малейшего повода для сплетен. Дафна как-то играла в вист с Эваном и с тетей Лидди, по настоянию которой мистер Раштон был четвертым игроком. Теперь они забавлялись, пытаясь определить, сколько времени они сумеют выдержать, не бросая друг на друга тоскующие взгляды.

Тетя Лидди сказала, что она ею гордится. Может быть, потому, что они оба так хорошо сыграли. Хотя Дафна не вполне была в этом уверена. Во время игры тетя и мистер Раштон в один голос то и дело восклицали, что никогда больше не станут играть в вист с этой парой! Сама-то Дафна получала от игры большое удовольствие. Но лучше всего был тот момент, когда, вставая, она с восторгом почувствовала, что пальцы Эвана легко касаются ее пальцев в знак его любви к ней.

О, как она его любила, но что же им было делать?

20

На следующий день после концерта Марджори узнала, что Раштон уехал в свой загородный дом Раштон-хауз — известный также под названием «Усадьба» — очевидно, по какому-то срочному делу. По словам Оливии Притчард, он не собирался возвращаться целых две недели.

— Он всегда очень усердно занимается всем, что касается его земель, — уважительно произнесла мисс Притчард. — Уверена, что ни одно поместье в целой Англии не управляется лучше, чем «Усадьба».

Марджори недоумевала, как может женщина быть так одержима мужчиной, как Оливия — Раштоном. Она всегда была готова нахваливать его не умолкая. Все же Марджори не сомневалась, что странное исчезновение Раштона вызвано скорее злосчастным инцидентом во время исполнения Генделя, чем каким-нибудь предполагаемым срочным делом.

Она не стала говорить это мисс Притчард.

Ей и не надо было это говорить. Мисс Притчард сама подняла эту щекотливую тему.

— Полагаю, вы думаете, что он уехал из-за той поистине странной фразы, которую он вчера вечером произнес во всеуслышание в концертном зале. Уверяю вас, Раштон не уехал бы из-за такого пустяка. Безусловно, у него была более веская причина для отъезда.

Марджори глотнула воды, которую тетя обычно пила каждый день, и снова удивилась, как можно переносить такой мерзкий вкус. После этого она сказала:

— Уверена, что меня не касается даже то, что он уехал, а тем более почему.

Оливия улыбнулась и, как показалось Марджори, приняла довольный вид.

— Вы совершенно правы. Боюсь, что у многих моих знакомых в Бате вошло в привычку слишком интересоваться приездами и отъездами наших общих друзей. Конечно, Раштона всегда всем очень не хватает. Нечасто встретишь такое сочетание хорошего воспитания, манер и безупречного вкуса, как у него. — Затем она резко повернула разговор в другое русло. Улыбнулась еще шире, и ее зеленые глаза засияли вызовом. — Но скажите мне, дорогая, вы все еще убеждены, что ваша сестра до конца лета выйдет за Сомерсби? Ведь он почти не обращает на нее внимания. Я наблюдала за ними, чтобы уяснять себе, чего достигла Дафна. О, я только хотела бы дать вам более точный отчет.

Марджори удивилась, насколько ей безразлична язвительность молодой женщины, стоящей перед ней. Что касается ее, она не смогла удержаться и посмотрела на свою сестру, которая увлеченно беседовала с сестрой мистера Раштона, Эванджелиной. В противоположном конце зала был Сомерсби, но Дафна едва ли замечала его присутствие.

Проглотив оставшуюся в стакане батскую минеральную воду, Марджори ответила притворно-сладким голосом:

— Что же, если она и выйдет за Сомерсби, то мисс Раштон, возможно, поможет ей выбрать подвенечное платье. — Затем она отошла от мисс Притчард, зная, что последнее замечание наверняка ее уязвит. Эванджелина и Дафна очень подружились за последние две недели, и Оливия явно утрачивала свои позиции.

Шло время. Марджори наняла еще двух швей и чаще стала сопровождать Дафну и тетю в различных поездках. Общество, в котором путешествовала миссис Вэнстроу, было довольно большим и энергичным. Часто дюжина человек или даже больше сопровождали их в Весенние сады или на прогулку по Оранской роще, где воздвигали памятник в честь Вильгельма, принца Оранского, который посетил город Бат в 1734 году.

Большие частные балы и праздники не одобрял распорядитель, эта традиция поддерживалась с начала восемнадцатого века, когда здесь царил Красавчик Нэш. Но утренние визиты приветствовались, а завтраки на воздухе если не поощряли, то по крайней мере терпели.

Марджори очень нравилось, что Дафна просто расцвела в обществе прекрасных друзей. В частности, рядом с ней всегда был сэр Литон-Джонс, который постоянно спрашивал, какую услугу он может оказать ей или Марджори. Когда Дафна отметила это однажды в разговоре, Марджори для пробы спросила: