Это смертное тело - Джордж Элизабет - Страница 48

Линли кивнул. Ардери вышла из оперативного штаба, но Линли последовал за ней не сразу, он стал разглядывать фотографии, собранные на информационных стендах. Барбара воспользовалась моментом и подошла к нему. Линли смотрел на снимки и сравнивал их с диаграммой места преступления.

— У вас что, раньше не было возможности? — сказала Барбара ему в спину.

Линли повернулся и поприветствовал ее в свойственной ему манере:

— Барбара.

Хейверс внимательно посмотрела на него, потому что хотела прочитать его мысли. Ей надо было узнать, почему, как и что все это значит.

— Рада, что вы вернулись, сэр. Я раньше этого не сказала.

— Спасибо.

Линли не добавил, что ему приятно быть здесь, как сказал бы любой на его месте. Значит, быть здесь ему неприятно, подумала Барбара. Для него это просто служба.

— Мне просто интересно… Как она этого добилась?

На самом деле она хотела знать, что все это значит. Почему он вернулся в лондонскую полицию? Что это значит для него, что это значит для нее, что это значит для Изабеллы Ардери, что это значит для человека с властью и влиянием и для человека, у которого ничего этого нет.

— Все просто. Она хочет получить эту должность, — ответил он.

— И вы пришли, чтобы ей в этом помочь?

— Да, так уж получилось. Она явилась ко мне домой.

— Ладно, хорошо. — Барбара вздернула на плечо сумку. Ей хотелось узнать от него еще что-то, но она никак не могла заставить себя задать вопрос. — Все теперь как-то по-другому… — Вот и все, что она сумела сказать. — Ну, я пошла. Повторю еще раз: очень хорошо, что вы…

— Барбара… — Голос у него был серьезный и к тому же чертовски добрый. Линли знал, что она думает и чувствует, и всегда знал, а Барбаре это страшно не нравилось. — Это не имеет значения, — сказал он.

— Что?

— Это. Это все неважно.

Оба, точно дуэлянты, уставились в глаза друг другу. Он умел читать, предсказывать, понимать, у него были все эти чертовы межличностные умения, которые делают одного человека хорошим копом, а другого — слоном в посудной лавке.

— Хорошо, — сказала Барбара. — Спасибо.

Они глядели в глаза друг другу, пока кто-то не сказал:

— Томми, вы не посмотрите?.. — и Линли отвернулся.

К ним направлялся Филипп Хейл. Барбара воспользовалась моментом и ушла. По дороге домой она размышляла, правду ли Линли сказал насчет того, что это все неважно.

Ей не нравилось, что ее бывший напарник работает теперь с Изабеллой Ардери, но о причинах этого она задумываться не хотела.

Глава 12

На следующее утро именно из-за того, что ей не хотелось об этом думать, Барбара принялась упаковывать вещи для предстоящего путешествия и постаралась, чтобы ни один предмет, уложенный в дорожную сумку, не встретил одобрения Ардери. Это занятие отняло у нее не много времени и размышлений. Она уже заканчивала, когда в дверь постучали: явился Уинстон Нката. Он благоразумно предложил поехать на его машине, поскольку автомобиль Барбары был весьма ненадежен, к тому же в «мини» ему с его ростом ехать было бы неудобно.

— Открыто, — сказала она и закурила, зная, что Нката не позволит отравлять воздух в его «воксхолле», не говоря уже — кошмар какой! — о микроскопических частицах пепла.

— Барбара Хейверс, разве ты не понимаешь, что давно должна бросить курить? — заявила Хадия.

Барбара отвернулась от кровати, на которой укладывала вещи в сумку, и увидела не только свою маленькую соседку, но и отца Хадии. Оба стояли в дверях ее домика. Хадия сложила на груди загорелые руки и выставила вперед ногу, словно собиралась потопать ею, как это делает рассерженный учитель перед нерадивым учеником. Ажар стоял позади дочери с тремя пластиковыми контейнерами для еды.

— Это с прошлого вечера, Барбара, — улыбнулся Ажар. — Курица-джалфрези — мое фирменное блюдо, а чапати[40] приготовила сама Хадия. Может, пригодится вам сегодня на ужин?

— Чудесно, — сказала Барбара. — Куда лучше, чем банка со спагетти по-болонски и тост с чеддером, которые я себе запланировала.

— Барбара… — Голос Хадии остался ангельским даже после такого страшного признания.

— Вот только…

И Барбара спросила, сохранится ли эта еда в холодильнике, так как она уезжает на один-два дня. Не успела она разъяснить, в чем дело, как Хадия вскрикнула от ужаса, ворвалась в комнату и вытащила из-за телевизора то, что Барбара беспечно туда забросила.

— Что ты сделала со своей красивой юбкой в форме трапеции? — спросила она и встряхнула упомянутый предмет. — Барбара, почему ты ее не надела? Ты что, не хочешь ее носить? Почему она валяется за телевизором? Ты только посмотри, она вся в шерсти.

Барбара вздрогнула. Попытавшись выиграть время, она взяла у Ажара пластиковые контейнеры и стала ставить их в холодильник, стараясь не показывать ему то, что находится внутри, поскольку это напоминало эксперимент по созданию новой формы жизни. Пепел сигареты, которую она зажала в зубах при этом маневре, просыпался на футболку, вопрошавшую у мира: «Сколько жаб должна поцеловать одна девушка?» Барбара стряхнула пепел, размазала пятно и тихонько выругалась, а потом вспомнила, что ей нужно ответить хотя бы на один из вопросов Хадии.

— Ее нужно переделать, — сказала она девочке. — Юбка чересчур длинная. Мы ведь с тобой с самого начала решили это сделать, когда я ее примерила, помнишь? Ты сказала, что она должна быть до середины колена, а она гораздо длиннее, это же некрасиво.

— Но почему она лежит за телевизором? — резонно спросила Хадия. — Если ты собиралась ее укоротить…

— А! Это. — Барбара пошевелила мозгами. — Если я повешу ее в шкаф, то наверняка забуду о ней. А там, за телевизором… Каждый раз, когда буду его включать, что я увижу? Юбка напомнит мне, что ее нужно укоротить.

Хадию это не убедило.

— А как же макияж? На тебе сегодня и косметики нет, Барбара. Я могу тебе ее наложить, ты же знаешь. Я каждый день видела, как это делает мама. Мама постоянно пользуется косметикой, правда, папа? Барбара, ты знаешь, что мама…

— Хватит, khushi,[41] — сказал Ажар дочери.

— Но я только хочу сказать…

— Барбара занята, ты же видишь. А нам с тобой пора на урок урду. — Ажар обратился к Барбаре: — Поскольку сегодня у меня в университете всего одна лекция, мы хотели пригласить вас после урока Хадии на прогулку по каналу к Регентскому парку. Там мы могли бы съесть мороженое. Но, кажется… — Он махнул рукой на дорожную сумку Барбары, все еще не застегнутую.

— Я еду в Хэмпшир, — сказала она и увидела в раскрытую дверь домика Уинстона Нкату. — А вот и мой кавалер.

Нкате пришлось пригнуться, чтобы войти в дом, а войдя, он заполнил собой все помещение. Как и Барбара, он надел более удобную одежду. В отличие от нее он выглядел профессионально. Но ведь ментором его по части одежды был Линли, а Барбара не могла себе представить Линли небрежно одетым. На Нкате были брюки и бледно-зеленая рубашка. Стрелки на брюках вызвали бы слезы умиления у военного человека. Барбара поразилась, как ему удалось проехать по Лондону и совершенно не измять рубашку? Да разве это возможно?

У Хадии при виде Нкаты округлились глаза и лицо стало очень серьезным. Нката кивнул ее отцу.

— Судя по всему, ты Хадия? — спросил он.

— Что случилось с вашим лицом? — спросила она. — У вас шрам.

— Khushi! — в ужасе воскликнул Ажар. Он быстро, но внимательно взглянул на гостя Барбары. — Воспитанные юные леди не…

— Получил ножом в драке, — дружелюбно пояснил девочке Нката и обратился к Ажару: — Ничего страшного, сэр. Меня все время об этом спрашивают. Трудно не заметить, правда, девочка? — Он присел, чтобы она могла лучше рассмотреть. — У одного из нас был нож, а у другого — бритва. Бритва, она быстрее и наносит увечье. А нож? Нож в конце концов побеждает.

— Важная информация, Хадия, — сказала Барбара, — и очень полезная в бандитских разборках.